Полина Рей – Я буду жить с вами (страница 3)

Лишь бы только с дочкой всё было хорошо, а куда там уходит этот козёл – дело десятое.

– Я всё должен был сделать не так, – выдохнул Владимир, опускаясь рядом со мной на металлическое сидение. – Всё не так…

Я усмехнулась, и сделала то, что способно было хоть ненадолго переключить моё внимание с унылой двери.

– А как правильно говорить об измене? – уточнила с ледяным сарказмом. – Неужели существует какой-то кодекс предателя, в котором прописаны такие вещи?

Мои вопросы Теплову наверняка не понравились, если судить по тому, какое кислое выражение появилось на его лице. Его я увидела, скосив взгляд на мужа, который замер, превратившись в статую.

– Не надо так меня называть, Лина. Я не предатель и не изменщик. Да, хочу снова попробовать с Лидой, но у нас с ней ничего не было.

Мне стало больно и до одури обидно. Эта мнимая честность со стороны мужа была такой противной. С таким мерзким душком…

– Избавь меня от подробностей, – вскинула я руку и вновь сомкнула веки. – Мне достаточно того, что я уже знаю, и что слышала наша дочь.

Ну и что я могла ещё ему сказать? Всё ведь было кристально ясно. И даже если бы Теплов уже спал с Лидой, это бы ничего не изменило. Предательство уже случилось. И ничего назад было не вернуть.

– Я возвращалась от врача, Вова… Он сообщил мне о беременности, – выдохнула то, что скрывать тоже было бесполезно.

Потому что я уже примерно понимала, какого рода жизнь меня ждёт в ближайшем будущем. Нет, я не роптала на то, что мне придётся быть привязанной к Амелии двадцать четыре на семь. Но и не принимать во внимание данный факт не могла.

Об аборте даже не помышляла. Ещё не хватало получить какое-нибудь осложнение во время вмешательства и потерять возможность находиться возле дочки, которая будет во мне нуждаться…

Но не только это стало причиной, по которой я уже приняла решение оставить малыша. Я не буду навязывать его мужу, чтобы испортить ему жизнь, однако он станет ещё одним смыслом для того, чтобы я хотела каждое утро просыпаться и вставать с постели.

– Что ты сказала? – выдохнул с неверием муж.

Он даже с места вскочил и встал передо мной. Впился в меня тяжёлым взглядом, и когда я вскинула на него глаза, увидела, что Теплов не только раздражён, но и напуган. Он боялся того, что я ему не соврала.

– Сказала то, что я беременна, Вова. И если считаешь, будто я придумала это, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась, ты идиот.

Я попала точно в цель, когда говорила это. Муж реально считал именно так. Что я сочинила о залёте, лишь бы только его удержать. Однако прежде, чем он бы ответил, я продолжила:

– Можешь не говорить ничего, мне всё ясно и так, Теплов. Так вот знай – когда я отправляла тебя к Лиде, я делала это со всей уверенностью в том, что тебе возле этой женщины самое место.

На губах моих зазмеилась улыбка, а Владимир стал дышать чаще.

– Что ты под этим имеешь в виду? – задал он вопрос приглушённым голосом.

Муж прекрасно понимал, о чём речь. Знал, что именно я подразумеваю, когда говорю всё это.

– Она изменила раз, изменит и другой. Даже странно, что твоя мама так спокойно восприняла новости о твоём уходе от жены. Я же помню, ты рассказывал, как она переживала за тебя, когда ты страдал по своей неверной Лидии.

– Не надо!

Я только успела договорить, как Теплов буквально выкрикнул эти два слова. Но разве он сам совсем недавно не просил обойтись без скандалов?

– Лина, я понимаю твои чувства, но не надо, прошу, – произнёс он глухо, но с таким нажимом, который явственно говорил: не нужно с ним спорить.

А я и не собиралась этого делать. Сидеть здесь и выслушивать, например, что уж теперь-то Лида не такая, и у них всё непременно получится, будет выше моих сил.

Однако, Теплов не стал продолжать. Он устроился рядом со мной вновь, взъерошил волосы пальцами и произнёс:

– Вернёмся к этому всему позже… Сейчас не место и не время для того, чтобы всё обсуждать…

Муж откинулся на спинку сидения, соприкоснулся затылком со стеной позади и прикрыл глаза. Какое-то время я посидела, глядя на родной профиль, на абрис кадыка на шее… Но очень быстро поняла, что в этом есть доля душевного онанизма.

А на него всегда уходит слишком много сил.

– Я пойду найду кафе и возьму чая, – сказала мужу ледяным тоном. – Если будут новости, сразу же звони мне.

В ответ он кивнул, не размыкая глаз, а я поднялась и покинула его общество.

Находиться рядом и дальше у меня не осталось ни терпения, ни желания…

Наши дни

Я немного отвисла после того, как Теплов ушёл в нашу спальню, где намеревался расположиться на диване. Выдохнула коротко раз, затем второй. И рванула прямо за мужем, которого уже руки чесались выставить из квартиры.

– Вова, повторю тебе то, что уже сказала, – прошипела, глядя на то, как Теплов и впрямь разбирает шмотки и кладёт их в шкаф. – Не надо этих дурацких шуток! Я просто прошу тебя убраться, пока у нас всё не превратилось в вечный скандал!

Владимир же в ответ лишь пожал плечами и размеренно проговорил:

– Не превратится, если ты не будешь на меня кричать и требовать… Хотя, в любом случае я не стану реагировать на твои попытки устроить бунт.

Он улыбнулся мне, когда устроил еще одну стопку рубашек на полке, предварительно убрав с нее мои вещи.

Раньше его шмотье лежало именно на этом месте, но когда Теплов умчался жить к своей Лиде, я все здесь перекроила по своему усмотрению.

И вот, как оказалось, Вова не только жизнь мою собирался превратить в бедлам, он даже быт перестраивал во что-то неудобоваримое!

– Ты можешь просто подумать о дочери? – проговорила я в бесплодной попытке воззвать к этому придурку, который только и делал, что проявлял себя с самых эгоистичных сторон.

– Я о ней и думаю, Лина. Помогу тебе, налажу отношения с Амелией. Ну и после мы просто договоримся о том, что мои дети будут получать полнейшее участие в их жизнях со стороны отца. То есть – меня.

Закрыв шкаф, Теплов вдруг стал стаскивать с себя одежду. То привычное действо, которое сейчас он совершал с абсолютно безмятежным выражением на лице, вызвало у меня злость. Такую яростную, что я сама поразилась тому, какое чувство родилось в душе.

А Вова, меж тем, разоблачился до трусов и принялся напяливать на себя домашние штаны и футболку. Те самые, в которых и раньше щеголял по квартире. Тоже очень привычные и в какой-то мере даже родные.

Вдруг показалось, что в этом всем кроется какой-то план. Наверняка он не просто так прихватил с собой именно данные предметы гардероба. Видимо, хотел, чтобы у меня проснулась ностальгия.

– С Ами я поговорю чуть позже, – произнес он спокойным голосом. – Мы обсудим то, что она пока не хотела обговаривать.

Я закатила глаза. Да, у него уже состоялось несколько бесед с Амелией… ну как состоялось? Вова пытался объясниться, но дочь его не слушала. Тут же надевала наушники и делала музыку так громко, что ее было слышно даже тем, кто стоял в нескольких метрах.

– Нет, Вова, – качнула я головой отрицательно. – Я костьми лягу, рискну здоровьем – своим и малыша – но ты не подойдешь к детской ни на шаг!

Он какое-то время молчал, затем пожал плечами. Мол, ладно, пусть пока будет по-твоему. И вот это самое «пока», пусть и придуманное мною, крепко засело в моей голове.

Мне придётся теперь цепным псом быть возле Амелии. Стоит только отлучиться – и всё. Вова будет тут как тут.

– Хорошо, – просто согласился он с моими словами. – Я не стану делать так, чтобы в итоге ты пострадала. А сейчас хочу немного освоиться на кухне.

Он прошёл мимо меня, и когда я вновь рванула за мужем, чтобы не дать ему ни единой возможности оказаться рядом с Ами, оказалось, что Вова и впрямь не планирует тревожить покой дочери.

Он направился туда, куда и собирался, а я, немного помявшись у двери в детскую, всё же зашла к Амелии. И стоило мне только переступить порог её комнаты, я поняла, что приход Владимира уже стал достоянием для дочкиных ушей.

Как только я взглянула на неё, Амелия недовольно поджала губы и отвернулась, как будто именно я была причиной тому, что сегодня на нас, словно снег на голову, упал приезд её отца.

– Это папа, да? Он что – вернулся?

Она задала этот вопрос, и мне совсем не понравилось то, что в голосе дочери я услышала что-то вроде… надежды. А может, это было ошибочное суждение, я не знала. Но заводить разговор на тему того, уж не хочет ли Ами, чтобы её папа вновь жил с нами, как ни в чём не бывало, я не стала. Сочла это слишком опасным – прежде всего для моего спокойствия.

– Он вернулся, но явно ненадолго. Однако да… скрывать не буду, что твой отец хочет какое-то время побыть в этой квартире.

Я подошла к диванчику, на котором частенько спала, хоть он и был не особо удобным. Что ж… Сейчас в том, чтобы безотрывно быть рядом с Амелией нет никакого смысла, но я всё равно переезжаю сюда, раз уж Теплова мне пока не выселить.

– Зачем ему это нужно? Он ведь ушёл… – тихо и задумчиво проговорила дочь, но на это у меня не было ответа.

Вернее, он имелся, но был настолько абсурдным, что я даже произносить его вслух не собиралась.

– Я попробую это выяснить, а потом выставлю твоего отца прочь. Туда, где ему самое место, – пообещала дочери, на что она лишь вздохнула и кивнула. – И поверь – я уже ему сказала, что не допущу, чтобы он тут ходил, как хозяин, и тебя доставал.