Полина Рей – Я буду жить с вами (страница 2)
– Наш ребёнок, – поправил он меня. – Он точно такой же мой, как и твой.
Теплов улыбнулся, а мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Причём с такой силой, чтобы эта вещь попала ему точно в лоб и выбила бы из дурной башки все идиотские мысли.
– Вот давай не будем, хорошо? Ты – с другой бабой. У вас – своя жизнь. Ты мечтал о том, чтобы она развелась, ещё будучи женатым на мне…
– И я всё ещё остаюсь на тебе женатым, Лина… А когда ты родишь ребёнка, его так или иначе запишут на меня. Я полностью, всеми конечностями за то, чтобы так и было, пойми! Я хочу растить его, как отец. Хочу забирать на выходные, а то и вообще на неделю-другую. Мне он нужен, о чём тебе сейчас и говорю. И чтобы у нас снова сложились нормальные отношения, я и приехал к вам с Ами.
По мере того, как Теплов произносил всё это, у меня в душе происходило нечто запредельное по эмоциям и ощущениям. Какое отцовство? Куда забирать? Он вообще с ума сошёл, если считает, что я на подобное соглашусь?
– Так, всё. Здесь тебе не Аншлаг. Пошутили и хватит. Забирай свои шмотки и проваливай. Я не хочу, чтобы Амелия тревожилась и это бы как-то ей навредило. Ты и так чуть не отправил нашу дочь на тот свет! – я только договорила, как Володя буквально взвился:
– Да никто её никуда не отправлял! Да, она слышала то, что ей не полагалось, но ты считаешь, будто у меня прямо цель была – подвергнуть Ами опасности?
Он разъярился и повысил голос. И наверняка дочь, если не успела надеть наушники, уже слышала всё, что здесь творилось.
С другой стороны, если мне не удастся сейчас избавиться от наличия мужа, и он вобьёт себе в голову, будто действительно имеет моральное право здесь остаться, мне придётся несладко. В том числе из-за реакции Амелии.
Вернее – в первую очередь.
– Всё, Теплов. Хватит. Если хочешь помочь – смотайся, пожалуйста, в туман. Это будет самая лучшая подмога в данной ситуации.
Наши с мужем взгляды схлестнулись в немой борьбе. Я ещё не осознала того, что он мне сказал, но собиралась выдворить его прочь и пораздумать над новой для себя информацией. А вот Владимир, кажется, совершенно не собирался «выдворяться».
– Нет, Лина. Я никуда не собираюсь. Кроме нашей комнаты, где разберу вещи и устроюсь на диване. Потому что не только ребёнок такой же мой, как и твой. Но и наша квартира. Нравится тебе это или нет…
И с этими словами он поднялся, подхватил чемодан и просто вышел из кухни, оставив меня в полнейшем замешательстве…
Какого чёрта вообще творится, кто-нибудь может мне сказать?
«Вы беременны».
Эта фраза на все лады звучала в моей голове последние полчаса. Я пыталась её осознать, произносила мысленно то так, то эдак, но мне никак не удавалось принять беременность как данность.
С мужем мы деторождение не обсуждали. Вернее, разговоры такие были, но давно, когда Амелия ещё под стол пешком ходила. А потом как-то подобные беседы сошли на нет, ну и к возможному появлению малыша мы в наших разговорах не возвращались.
И вот беременность.
Мне немного за тридцать, муж на четыре года старше. Сил у нас много, а в финансовом плане – стабильность. И почему же мне так боязно от понимания, что Теплов может этим новостям совершенно не обрадоваться?
– Масюнь, давай на углу выйдем, я в магазин заскочу, – сказала Амелии, когда мы подъезжали на такси к дому. – Ты можешь идти, папа вроде вот-вот приедет.
Дочка тут же замотала головой. И я улыбнулась. Как же Ами пропустит возможность купить себе любимое мороженое?
– С тобой пойду, а потом вместе домой, – решила она.
Я согласно кивнула.
Мы вышли из авто, быстро пробежались по магазину, где я выбрала, что приготовить вкусного на ужин, а дочь ожидаемо приобрела себе лакомство. Вышли на улицу, и я вдохнула свежий предзимний воздух.
Сегодня было солнечно, и это словно являлось знаком: всё будет хорошо. Не нужно переживать по поводу того, что решил без нашего с мужем ведома Господь.
Улыбнувшись, я взяла дочь за руку и мы зашагали к подъезду. Пока Амелии ничего говорить не стала. Считала, что право узнать новость первым находится у Теплова.
Он, кстати, и обнаружился стоящим к нам спиной возле скамейки, где мы иногда сидели вдвоём. Особенно когда наступала весна и в воздухе разливалось преддверие тёплых денёчков.
Я собиралась окликнуть мужа, но поняла, что он разговаривает по телефону. Повернулась к дочери и показала ей, мол, давай тихонько, пусть будет сюрприз. Она кивнула, а потом мы с Ами услышали, что именно говорит Владимир:
– Да, Лида развелась и, наверное, это знак, что мы снова должны быть вместе. Нет, мам, Лине я пока ничего не говорил. Ами расстроится, что я ухожу из семьи.
Я застыла немой статуей, а рядом замерла, словно вкопанная, дочь. Двойного дна у тех слов, что Теплов говорил своей матери, попросту не было…
Лида – его бывшая, в которую он был влюблён до чёртиков, когда они встречались. А остальное… остальное не требовало никаких пояснений… Ибо обрушилось на наши с Амелией головы со всей своей пугающей простотой.
Лидия развелась и Вова собирался от меня уйти… Вот и вся неприглядная правда.
Взглянув на Амелию, я поняла, что она слышала всё. В глазах её заблестели слёзы, а потом она с силой вырвала ладонь из моих обессилевших пальцев и умчалась прочь.
– Ами! Амелия! Стой! Ами! – заполошно закричала я, уже не скрываясь.
Пакет выпал из моих рук, я рванула следом за дочкой, но было слишком поздно.
Она выскочила на проезжую часть…
Визг тормозов, протяжный звук сигнала…
Я услышала дикий крик, мои лёгкие обожгло болью, когда я сообразила, что он вырывается из моего рта.
Амелию легко, словно пушинку, подбросило вверх, а после она рухнула на землю и осталась лежать неподвижно.
В те мгновения, когда я мчалась к моей несчастной сломанной девочке, уложилась вся жизнь. Казалось, что время сконцентрировалось в одной точке. Том месте, где лежала Ами…
– Я её не видела… я не видела! – залепетала женщина, которая была за рулём.
Я упала перед дочкой на колени. На окровавленную ногу, вывернутую под неестественным углом, старалась не смотреть. Уговаривала себя хотя бы немного успокоиться, но лишь для того, чтобы рядом с моим ребёнком был адекватный взрослый.
О беременности в тот момент я не думала вообще…
– Господи, Лина! Амелия… что случилось? Что? – выдохнул Теплов, который примчался следом.
Я перевела на него невидящий взгляд и с трудом различила черты лица мужа. Он спрашивал, что случилось? Этот человек, которого я возненавидела всей душой за считанные мгновения, уточнял, в чём причина ужасного события?
Амелия пошевелилась и слабо застонала. Слава богу, где-то недалеко послышался звук сирены. И даже если машина мчалась не к нам – плевать. Мне сейчас нужно просто ухватиться за надежду на то, что нам помогут. Только так я смогу пережить весь этот кошмар.
– Не лезь к ней! – выдохнула, когда Теплов упал на колени прямо на мокрый асфальт. – Не лезь! Это всё сделал ты… Она слышала твои откровения про Лиду. Слышала!
Я говорила это тоже лишь с одной целью – сосредоточиться на чём-то, чтобы только не дать позволить себя свести с ума тому душераздирающему страху, который владел мною и от которого я цепенела.
– Боже, Лина… Боже! – шептал Теплов, а мне хотелось лишь прогнать его.
Не видеть, не слышать, не лицезреть в своей жизни больше никогда!
Наконец, скорая всё же приехала. Пока они производили свои манипуляции с Амелией, я закрыла глаза и стала плакать.
Так страшно мне не было никогда в жизни. Это потрясение стало самым жутким событием, которое я испытывала когда-либо…
– Я поеду с ней, а ты проваливай к своей Лиде! – зашипела я на мужа разъярённой кошкой, когда Амелию погрузили на носилки, чтобы устроить в машине и транспортировать в больницу.
Наши взгляды с мужем сошлись в немой схватке. Он покаянно опустил голову почти сразу, и я, забравшись в карету скорой, приказала себе забыть об этом человеке хотя бы на несколько часов.
Сейчас всё самое важное сконцентрировалось в дочери.
И я не собиралась тратить даже крохи своего внимания на тех, кто был его не достоин.
Теплов из данного списка выпал. Без права на помилование и возвращение назад.
***
Если бы я думала, что муж за нами не отправится, ошиблась бы в этом на все сто. Но, к сожалению, в этом сомнений у меня не имелось. И когда Ами увезли в операционную, по сути, счёт до того, как Теплов появился бы рядом со мной, пошёл на минуты.
– Лина, только давай без скандала, прошу… – взмолился Вова, когда подошёл ко мне, устроившейся в дальнем углу коридора перед безликой дверью, за которой сейчас находилась моя дочь.
Маленькая девочка, что сейчас расплачивалась за грехи, совершённые вовсе не ею.
– Последнее, что стану делать – ругаться с тобой в том месте, где помогают моему ребёнку, – мрачно ответила я и прикрыла глаза.
Все те признания, которые Теплов выдал матери, и свидетелями которым стали мы с Амелией, показались совершенно неважными.