Полина Рей – Сердце свободно (страница 3)

И я, чёрт бы всё подрал, уже знаю, что она имеет ко мне прямое отношение, потому что Ника символ предательства моего мужа…

- Ты понимаешь, что именно сделал? - прошептала я, глядя сквозь него. - Ты не просто обманул, ты украл у меня право знать. И самое главное - право решать. Ты распорядился сердцем моего ребёнка так, будто это твоя собственность! А теперь приходишь и говоришь мне, что стоишь на перепутье?

Влад молчал. Нас вновь окутала та самая громкая тишина, что встретила меня сегодня вечером, только теперь она была другой - с цианидным привкусом недосказанности. Утягивающая в пропасть, что разверзлась между нами за какие-то считанные мгновения.

Я смотрела на мужа - человека, с которым прожила двадцать пять лет, родила дочь, строила дом, делила горе и радости, - и не узнавала его. И тут мне в голову пришла ещё одна мысль, которая была яснее самого кристального понимания - может, я его никогда и не знала? Может, всё это время он был словно двуликий Янус? Передо мной представал один Владислав, а там, в другой жизни, он был совершенно иным?

- Уходи, - сказала я севшим голосом. - Просто уходи - прямо сейчас!

- Юлиана… - начал он, но я его оборвала:

- Уходи, Влад! Мне нужно побыть одной.

Я действительно испытывала именно это чувство - потребность оказаться вне мужа и его отравляющего присутствия.

А Шадрин постоял некоторое время, словно решал, куда ему отправиться на его перепутье, и всё же вышел, оставляя меня наедине с собой и тем ужасом, который я испытывала.

И у меня в душе тоже родилось простое и горькое осознание - я стою на том же самом перепутье, и когда шагну на него, моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Хотя, кому я вру? Я уже шагнула, подталкиваемая твёрдой уверенной и благодарной рукой второй жены моего мужа.

Может, в письме под маской бесконечных «спасибо» крылась вовсе не попытка выразить признательность?

А нечто совсем иное?

***

Он ушёл, а обрывки наших фраз всё ещё звучали у меня в голове. Я поняла, что не смогу просто так сидеть, сложа руки, и ждать, пока мир перестанет вращаться вокруг меня с бешеной скоростью.

Мне нужно было знать как можно больше.

Совсем недавно я ничего не желала - только понимать, что сердце Ани живо и неважно, в ком оно бьётся. А сейчас я дико хотела выведать всё.

Ноги всё ещё дрожали, но в груди уже поселился новый, лихорадочный жар.

Ажитация. Вот как это называлось.

То состояние, когда бездействие убивает вернее любого удара.

Ноутбук лежал в гостиной на журнальном столике - там, где Аня когда-то разбрасывала свои тетради с лекциями. Я откинула крышку, и экран засветился холодным синим светом, разрезая полумрак квартиры. Пальцы замерли над клавиатурой. Всего несколько букв. Имя. Фамилия. Отчество, которое жгло мозг, как клеймо.

Шадрина Ника Владиславовна.

Я вбила эти слова в поисковую строку и нажала Enter прежде, чем успела передумать.

Результаты выскочили мгновенно - безжалостно, будто только и ждали, когда я решусь заглянуть в бездну.

Передо мною всплыли ссылки на профили в соцсетях, и я начала их прокручивать со всё той же судорожной попыткой выяснить всё.

Фотография одного из профилей ударила в глаза, как вспышка сверхновой.

Девушка. Совсем юная, с тёмными волосами чуть ниже плеч и светлыми - почти прозрачными - глазами. Она улыбалась, но улыбка была осторожной, будто Ника до конца не верила, что имеет на неё право. Под фотографией - статус: «Живу благодаря чуду. И одному очень сильному сердцу».

Меня затошнило. Я сглотнула комок, подступивший к горлу, но упорно продолжила листать. Фотографии, посты, отметки на карте. Ника выкладывала снимки из парка, из кафе, с набережной. Места были до боли знакомыми. Я вглядывалась в фон, в вывески, в очертания зданий - и не могла поверить своим глазам.

Она жила здесь. В этом же городе.

В моём городе!

Но как так вышло? Я же знала из документов, что сердце переправляли в Новосибирск, где ей и сделали пересадку? Да, с того момента прошло уже два года, а это значило…

Это значило, что муж мог перевезти свою вторую семью поближе. И, похоже, сделал именно это!

Когда я открыла полную информацию профиля - тут же увидела строчку «Санкт-Петербург». Мой город. Тот самый, где я прожила всю жизнь, где родилась и погибла Аня, где сейчас, в эту самую минуту, билось её сердце в чужой груди всего в нескольких километрах от меня…

А может, даже сотнях метров… Ведь я не знала, где именно живёт эта самая Ника. И была ли рядом с ней сейчас Катя? Я уже ничего не понимала и, кажется, начинала сходить с ума.

Влад заврался в конец - в документах значилась клиника в Новосибирске, где и провели трансплантацию. Но что было после? Как у них происходили все последующие телодвижения?

Нике стало легче, сердце прижилось и Шадрин поспешил перетащить её сюда? К себе поближе?

Без особого труда мне удалось найти страницу Екатерины, матери Ники и бывшей моего мужа. Её профиль был закрытым, но аватарку разглядеть я смогла: женщина с усталым, но мягким лицом, светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. В друзьях у неё значилась Ника, а ещё - общие с Владом знакомые, которых я не знала.

Целая жизнь, протекавшая параллельно моей - вот она, светится на экране немой уликой предательства мужа.

Я откинулась на спинку дивана, моё сердце забилось быстро-быстро. Точно такое же, принадлежавшее моей девочке, тоже было где-то рядом - в радиусе одного города, который был мне родным.

Дыхание сбилось, стало рваным. Я отключила ноутбук и уставилась в тёмный экран, где отражалось моё собственное лицо - бледное, с лихорадочным румянцем на скулах и глазами, полными ужаса, приправленного решимостью.

Они были здесь. Рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки.

И я поняла, что не смогу жить, делая вид, будто ничего не знаю. Не смогу ходить по тем же улицам, заходить в те же магазины и каждую секунду гадать - не её ли тёмные волосы мелькнули в толпе, не её ли смех прозвенел за спиной?

Что-то нужно было делать. Вот только понять бы - что именно?

Я снова открыла ноутбук и нашла примерный адрес - не полный, конечно, но район, в котором Ника отмечалась чаще всего. Центр города. Двадцать минут пешком от моего дома. У неё стояла геопозиция, как будто эта девочка специально оставляла след…

Двадцать минут пешком… Два раза по шестьсот секунд, и я могу… Так, стоп! Сейчас нельзя об этом думать вот так явно - иначе мысли сведут с ума.

Я поспешно поднялась, накинула пальто, схватила сумку и, не раздумывая больше ни секунды, вышла за дверь. Куда шла и зачем - не знала, но оставаться в этой квартире, где каждая вещь кричала о прошлом, в то время как сердце Ани билось где-то совсем рядом, было выше моих сил.

Вечер встретил меня холодным ветром и запахом привычной Питерской влажности.

Я шагнула в темноту, и город обнял со всех сторон, окутал и словно бы заговорил - давай, тебе нужно это сделать.

Потому что у меня появилась цель - найти её.

Хотя бы увидеть издалека и убедиться в том, что сердце Ани действительно живо.

А дальше - будь что будет.

***

Постепенно город стал более равнодушным, однако сейчас это было вовсе не то, чего мне желалось.

Обычно серость Питера успокаивала, давала ощущение, что человек - лишь песчинка в огромном потоке, но сегодня всё было иначе.

Сегодня каждая арка, каждый двор-колодец, каждый отблеск фонаря, отражавшийся в лужах, казались декорацией к моему личному безумию.

Я шла, не разбирая дороги. Ноги несли меня в сторону центра - туда, где, судя по геометкам, чаще всего бывала Ника.

Двадцать минут пешком от моего дома. Снова эта цифра в мозгу - как горящее клеймо.

Я могла бы пройти это расстояние с закрытыми глазами, но сейчас каждый шаг давался с трудом, словно я брела по колено в вязкой, ледяной жиже.

В витрине кофейни мелькнуло отражение - тёмные волосы, светлый шарф, поворот головы. Я замерла, сердце пропустило удар.

- Аня… - выдохнула одними губами.

Но когда всмотрелась - поняла, что это незнакомая девушка, моложе, с другой формой лица, пусть и смеялась она, запрокидывая голову, совсем как моя дочь.

Я отшатнулась и пошла дальше, ускоряя шаг. Умом понимала: Ники здесь нет. Десять вечера, дождь моросит всё сильнее, нормальные люди сидят по домам. А если она и выходит гулять, то наверняка не в такую погоду, и уж точно не одна, а с друзьями, с матерью, с… с Владом, возможно. Может, прямо сейчас мой муж сидит в их уютной квартире, пьёт чай и смотрит на дочь, в чьей груди бьётся сердце Ани.

От этой мысли меня повело в сторону. Я схватилась за чугунную ограду и зажмурилась, пытаясь унять головокружение. Мир плыл, распадался на фрагменты: мокрый асфальт, жёлтые огни фонарей, силуэты прохожих, спешащих укрыться от усиливающегося дождя. И среди них - снова тёмные волосы, снова поворот головы, снова полуулыбка, от которой внутри всё обрывается.

- Господи, - прошептала я, прижимая ладонь ко лбу. - Я схожу с ума. Я окончательно схожу с ума!

В ушах зашумело, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног - в прямом смысле, не в метафорическом. Ещё секунда - и окажусь на мокром тротуаре.