Полина Раевская – Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых (страница 33)

— Да хоть бы и сектам. Орифлейму там, например, эйвону, — разряжает готовую взорваться всеобщим негодованием обстановку Гера и, как ни странно, у него это получается, хотя прорвавшийся сквозь напряжение коллективный смех скорее результат скопившейся неловкости и стресса, тем не менее, он каким-то странным образом объединяет и позволяет всем, наконец, выдохнуть. Разговоры становятся свободнее, голоса бодрее, улыбки шире.

Диля тоже выдыхает и пусть злость на мать за то, что та вытрясла перед всеми ее исподнее, не становится меньше, однако пекущий щеки стыд под теплыми, всепонимающими, полными поддержки взглядами потихонечку утихает, и на его место приходит понимание, что вот она — ее семья и, как минимум, из-за этого жалеть, что однажды встретила Кобелева, не стоит.

Впрочем, чего врет? До прошлого месяца Диля ни о чем, связанном с Гришей, не жалела и считала себя вполне счастливой женщиной. Может, именно поэтому сейчас так больно.

Больно падать с той огромной высоты, на которую Гриша ее вознес…

— Не руби с плеча, — словно читая ее мысли, шепчет мать перед отъездом, пока отец укладывает в багажник своего Лексуса чемоданчики детей. — Не верится, что говорю это, но Кобелев…. неплохой мужик. Работящий, домовитый, состоятельный. Где щас такого найдешь? А шляются они все, так что менять шило на мыло нет никакого смысла. Один раз, как говорится, не… сама знаешь что. Не глупи, такими мужиками не разбрасываются.

С этими словами Алия Омаровна клюет на прощание шокированную дочь в щеку и садится в машину. Диля же еще долго, глядя вслед и махая детям рукой, пытается переварить сие напутствие.

Кто бы мог подумать, что перво-наперво Гриша обретет поддержку в лице тещи?! Уж точно не Диля.

Впрочем, наверное, это ожидаемо. Мать всегда была человеком прагматичным, деньги для нее во многом решали вопрос, но чтоб настолько, что “орыс” вдруг стал “неплохим мужиком”, у Дили это безумие в голове не укладывается.

В дом она заходит слегка потерянной и попадает, что как говорится, с корабля на бал.

Родственники суетятся, распределяя, кто куда поедет и с кем. Само собой, планы у всех нарушились, и теперь приходилось форсировать события. Диля наверняка почувствовала бы себя виноватой, если бы у нее были силы, но все, что есть она бросает на то, чтобы сбить температуру бредящему Кобелеву, параллельно продолжая обзванивать сокурсников, работающих в терапии. Узнав, что один из них сегодня дежурит в областной больнице, сообщает родне и просит Геру с Игорем подготовить машины, чтобы отвезти больных.

— Игорь, я заказала билеты, вылет сегодня в 23 ч, не опоздай, — сухо бросает Ася, когда Кобелев-средний встает, чтобы выполнить просьбу Дили.

— А вы что, тоже уезжаете? Я думала, хотя бы денька два у меня побудете, — подает слабый голос совершенно разбитая Светлана Григорьевна, Ася, не глядя на напряженно замершего мужа, с сожалением поджимает губы.

— Прости, мамочка, но у меня перенесли выступление на третье января, поэтому придется вернуться пораньше.

— Вообще — то у меня были другие планы, — цедит сквозь зубы Игорь, прожигая жену только ей понятным взглядом, на что она едва заметно усмехается уголком рта и абсолютно спокойно парирует:

— Пусть будут, я им, как и всегда, не мешаю, но у меня теперь свои.

Кобелев, побледнев от вспыхнувшей в глазах ярости, явно хочет что-то возразить, но взглянув на подозрительно нахмурившуюся мать, лишь играет желваками и, бросив многозначительное “мы еще поговорим”, уходит на улицу, хлопнув со всей дури дверью.

Все, как по команде, вздрагивают и недоуменно смотрят друг на друга, мол, его-то какая муха укусила. Диля с девочками тяжело вздыхают, прекрасно понимая подоплеку.

Глава 48. Диля

— Ну, и начало года! Сплошные нервы, — резюмирует Наталья Ивановна, покачав головой и поцокав— повздыхав, распоряжается. — Так ладно, Мурик, давай-ка тоже собираться, отвезу вас с Димулей домой, пока вы еще с Геркой не развелись.

Марго хмыкает, явно собираясь ляпнуть что-то саркастичное, но Мурка вовремя показывает ей кулак, а после идет собирать сына. Родители Маргоши тоже спешат к себе собирать сумки. Светик с Геркой уходят подготовить машины.

Светлана Григорьевна же смотрит на оставшихся в гостинной невесток и не может сдержать слез.

— Мамочка, ну что ты? — подскочив, спешит к ней Ася и, присев на корточки, берет ее руки в свои. — Не расстраивайся, пожалуйста.

— Как же не расстраиваться, милая, если все рушится? Если эти идиоты теряют таких женщин?! Я же не слепая, вижу, что и у вас разлад, ведь так?

Она вроде бы все понимает, но смотрит, тем не менее, с надеждой, которую Асе приходится разрушить.

— Мне жаль, мамочка, но я сделала все, что в моих силах для этого брака. Мне банально больше нечего предложить, — признается она с горькой усмешкой, а Светлана Григорьевна, погладив ее по щеке, кивает.

— Знаю, моя хорошая, знаю.

Она тяжело вздыхает, но не выдержав, все равно вновь заходится в слезах, у Дили сердце рвется на куски при виде этой картины, и хочется Гришу с Игорем предушить за одно это. Преодолевая разделяющее расстояние, она обнимает свекровь со спины и пытается ободрить женщину, ставшую ей ближе матери.

— Мамочка, ну прекращай, — шепчет, вдыхая аромат пачули, исходящий от темных кудрей. — Как бы не сложилось, мы никуда не исчезаем. Ты — лучшая бабушка для наших детей и лучшая свекровь, мы тебя очень любим и всегда будем рядом.

— Я вас тоже очень люблю, девчоночки мои. Пусть у вас все будет замечательно. Как бы там не было, мой дом всегда для вас открыт, но…. — она всхлипнув, с шумом втяшивает воздух и собравшись с силами, тихо произносит. — Я знаю, что многого прошу, но пожалуйста, пообещайте.… пообещайте, мои дорогие, дать шанс этим поганцам, если они его заслужат. Поверьте, иногда людям надо давать возможность исправить ошибки, если они искренне раскаиваются. Да, разбитая ваза уже не станет прежней и можно, конечно, выбросить вашу историю, в надежде начать новую, но ведь можно и собрать, соединив золотыми швами, сделав вазу еще красивее. Вы же слышали про философию кинцуги? Ничто не разбивается непоправимо. Думаю, японцы знают в этом толк. Просто пообещайте подумать, уйти всегда успеется.

Светлана Григорьевна замолкает, глядя на них с надеждой, от которой щемит в сердцах Дили и Аси. Переглянувшись, они кивают, но скорее, чтобы успокоить свекровь, чем с обещанием, ибо их гэп на подумать напрямую зависит, как она сама заметила, от того, насколько "поганцы" его заслуживают. Сейчас все, чего они заслуживали по мнению Аси и Дили — это быть убитыми с особой жестокостью. Грише, к счастью, как всегда, повезло — вовремя подсуетился, а вот у Игоря все было впереди.

Через полчаса собранные Кобелевы замирают во дворе и бурно прощаются, обещая встретиться на ближайшем дне рождении и, конечно, писать в семейном чате. На душе у каждого осадок и тяжесть. Этот Новый год, однозначно, не войдет в топ лучших, но то, что запомнится навсегда и многое изменит — факт, однако, каждый понимает, как бы там не было, они — семья, а нормальная семья не бывает без конфликтов, более того, она должна быть конфликтной, если ее составляют личности.

Главное во всем этом — быть вместе ведь именно это и делает семью семьей. И все — от родителей Маргоши до Светланы Григорьевны, — надеялись, что их родным людям удастся исправить ошибки, простить друг друга и сохранить те узы, что связывают всех гораздо крепче крови — уважение и радость в жизни друг друга. Но, конечно же, решать только Диле с Асей, а всем остальным — просто ждать и верить, что в конечном счете все будет хорошо.

Посигналив оставшейся на базе Асе с дочкой, они разъезжаются кто куда. Игорь с Дилей везут Гришу в областную больницу, за ними следом Гера со Светиком везут тушку Айдара.

Глядя на бредящего от температуры мужа, Диля едва не впадает в панику. Даже профессиональное понимание проблемы ничуть не помогает ослабить скрутившийся в животе узел страха.

Что, если у него будут серьезные осложнения? Что, если он вообще умрет? Что, если они не успеют вовремя добраться до больницы? — кружат назойливыми мухами мысли. В эту секунду все обиды, боль и злость отходят на второй план, остается лишь одно желание — чтобы этот невозможный мужчина жил и портил всем кровь дальше, потому что без него все теряло смысл.

К счастью, доезжают они довольно быстро по пустующим дорогам и на входе их встречает сокурсник Дили с медбратьями.

Гришу с Айдаром определяют в разные палаты, проводят необходимые процедуры, диагностику, и когда удается, наконец, сбить температуру, Дилю немножечко отпускает из тисков страха.

Убедившись, что кризис миновал, она договаривается с сиделкой и решает съездить домой, поспать немного, отвести заодно вещи, а ближе к ночи уже вернуться в больницу. Братья Кобелевы тоже разъезжаются по своим делам, оплатив Грише и Айдару вип-палаты.

Однако едва Диля успевает сомкнуть глаз, как ей звонит ее сокурсник, а следом за ним и сиделка.

Спросонья Дилю мгновенно накрывает ужасом, и она, прокручивая сотню вариантов за секунду, дрожащими пальцами никак не может нормально провести по дисплею, чтобы ответить на звонок.

— Да! — срывается голос на хрип, как только она принимает вызов.