Полина Ордо – В объятиях деспота (страница 5)
– Леона, они… они забрали Карла. Ты слышишь? Карла!
Внутри всё рухнуло. Перед глазами поплыли круги. Я вцепилась в плечи Руди и ободряюще её встряхнула:
– Успокойся! Его не было в зале.
– Но его забрали, Леона! Моего сына забрали! – Руди уже кричала, срывая голос. – Они сказали, что его казнят.
– Нет, что ты! Про него речи не шло…
– Леона, – женщина снова расплакалась, громко причитая и ругая все драконье войско последними словами. – Леона, они убьют моего мальчика. Убьют его! Неужели… неужели ты это допустишь?!
Руди, пожалуй, единственная, кто знала мой секрет. Волей-неволей я оказалась в безвыходном положении. Моргват сделал всё, чтобы я оказалась связана по рукам и ногам. Хотя Руди никогда не пользовалась своим положением, но… но ради своего сына она сделает всё. И эту решительность я прочитала по её глазам.
Взяв Руди за руки, успокаивающе их сжала, поглаживая большими пальцами нежную кожу. Боги, Руди этого всего не заслужила. А Карл. Он так тем более. Хороший мальчишка, который своим характером и упрямством пошёл, пожалуй, в мать. От отца ему досталась только внешность. И вот этому я была рада.
– Послушай, Руди, я сделаю всё, что в моих силах. Только успокойся, не делай глупостей…
Обняв женщину, повела её к себе в спальню. Мне попытались помешать, перегородив вход. Силы были неравны, поэтому я просто втолкнула Руди в комнату, а сама осталась в коридоре под надзором своих стражей.
Выпрямившись, сжала кулаки и громко и отчётливо произнесла:
– Я желаю видеть правителя Амета.
***
Королевская купальня напоминала конюшню. Мне так показалось, едва я в сопровождении очередного стража прошла мимо тяжёлых портьер, скрывающих вход в ту комнату, в которой мылся Моргват. Женская часть была по соседству, но её почему-то не стали использовать.
Запах стоял ужасающий. Настолько, что мне стоило громадных усилий сдержаться, подавить накатывающую тошноту. Пахло навозом, затхлой грязью, потом, железом и ржавчиной. Кровью.
Я была настолько упорной и настойчивой, что добилась того, чтобы меня провели к повелителю Амету прямо сейчас. Тот стыд, что меня обуял, вынуждал смотреть только под ноги.
К Амету так к Амету. И меня повели через строй мывшихся мужчин. Вряд ли палач будет ждать этого самого повелителя, чтобы обезглавить провинившихся. Времени у меня не было. Иначе… Если казнят Эдрика, моё сердце не ёкнет, но вот казнь Карла… Боги, он же еще мальчик! Разве удивительно, что он, хорошо владеющий мечом, бросился на тех, кто вторгся в его дом и накинулся на родителей?
Туфли звонко цокали по мраморной плитке. Прижимая к носу край рукава платья, я шла вперёд, стараясь не выхватывать взглядом то, что мне видеть и не нужно было. Я ждала какого-то позорного улюлюканья, выкриков, скабрезных слов, но… Все вокруг не обращали на меня внимания, будто я – пустое место.
Тем проще было выглядеть гордой и неприступной. К Амету я вошла одна.
В большой ванне, в которой когда-то лежал только Моргват, теперь нежился совсем другой человек.
Остановившись возле тяжёлых портьер, скрывавших вход, я облегчённо выдохнула только после того, как хлопнула дверь. Вздрогнув всем телом, зажмурилась и облизала пересохшие губы.
Шум воды, плеск. И молчание. Мужчина даже и не думал говорить. Его не удивило, что вот сейчас в этой королевской купальне стою я.
– Как мне к вам обращаться? – мой голос эхом разнёсся в просторной комнате, отражаясь от мраморного пола и стен.
– А как нужно? – мужчина сел в ванне и повернулся лицом ко мне. – Все меня зовут мессиром Аметом…
Я с вызовом посмотрела на него. Сколько лет мессиру? Он был моложе Моргвата, но сражения и время отложили свой отпечаток. Шрамы, мелкие морщины. Длинные светлые волосы потемнели от воды. Мужественное лицо казалось чистым и каким-то слишком красивым.
Подняв брови, мужчина вопрошающе посмотрел на меня.
– Я пришла к вам с просьбой.
Наплевав на аккуратность, я даже не подхватила платье, а просто пошла вперёд, задевая подолом лужи воды и мыльную пену, подошла почти вплотную к ванне. Амет с легкой улыбкой смотрел на меня снизу вверх, ожидая моих слов.
– Один юноша решил отстоять честь своей семьи с мечом.
– Тогда в чём проблема? – Амет расслабился и вновь погрузился в воду, держась руками за бортики ванны. – Он имел на это право.
– Да, имел, – склонилась и, поддавшись гневу, резко ответила прямо в лицо. – Но это не даёт вам право приговаривать несчастного мальчика к казни!
– Хм, – мужчина улыбнулся еще шире. – Это не ваше дело.
– Нет, мое!
– Леди Леона, теперь всё, что до дела власти, правил и порядков вас не касается. И не вам решать…
– Он ещё ребенок!
– Он сделал выбор. Выбор храброго и бесстрашного человека.
– Вы можете заменить казнь тюрьмой? – я продолжала напирать, краснея от злости. – Будьте милосердным…
– Милосердие не дается просто так. К нему пролегает тропа, залитая кровью. И, поверьте, земля ещё не пропиталась ею.
– У вас нет сердца! Вы… вы ничем не лучше Моргвата! Мой народ никогда не пойдет за таким чудовищем, как вы! – топнула ногой, крича от безысходности.
Амет вскочил в ванне, резко нависнув надо мной. Я рассерженно дышала и упиралась взглядом в мускулистую, широкую мужскую грудь, блестевшую от воды и пены.
– Единственное условие выживания – подчинение, – Амет медленно вылез из ванны и, не стесняясь своей наготы, стал наступать на меня, вынуждая отходить назад. – Подчиниться! Сейчас я закон на этой земле! – от грозного рыка волосы на голове зашевелились, а в венах застыла кровь. – Я – закон! И если я сказал отдать половину золота в казну, значит, отдай. Если я сказал, сложи меч, значит, сложи.
– Но…
– Закройте свой рот!
Я испуганно замолчала, потупив взгляд, смотря на то, как расплывается лужа воды под моими ногами. Подол платья стремительно намокал.
– Пока не закончится война, любой проступок будет наказываться смертью. Украл монету у бедняка – лишишься головы. Поднял руку на женщину – лишишься головы. Обнажил меч против моих людей – лишишься головы. И мне нет разницы, бродяга это или сын богача.
– Это ваше окончательное слово? – я посмотрела в светло-зелёные глаза, ещё на что-то надеясь. – И я ничего не могу сделать?
Мужчина презрительно скривился и сделал шаг назад. Я поняла, о чём он подумал, и это его разозлило.
– Уйдите, леди Леона. Не искушайте меня…
Поджала губы и отвела взгляд.
Значит, не так уж он недоступен…
– Иначе вы отправитесь на плаху сегодня же.
– Это еще за что? – в ужасе переспросила мужчину.
– За что-нибудь. Для вас я сделаю исключение. Разве есть король или королева без греха? Не гневите меня, уходите. Мальчишку казнят. Вам стоит принять это…
Дослушивать я не стала. Слёзы застилали глаза. Я не смогла спасти Карла и погубила себя. Будет ли так великодушна Руди? Не выдаст ли она мой секрет?
Тогда лучше я сразу пойду на плаху.
За него я готова лишиться головы.
Глава четвертая. Непристойное предложение
Смотреть на эту рыжеволосую бестию было просто невозможно. Внутри все закипало, а руки сами собой сжимались в кулаки. Впервые в жизни мне хотелось что-нибудь сломать.
Готовность женщины сделать всё ради какого-то вздорного мальчишки и вовсе приводила в бешенство. Какое благородство! Значит, кто-то достоин его, а кто-то нет. Хонрак чётко дал понять, что в новом мире все будут равны. Перед смертью так точно. Со временем вновь появятся те, кто выше и достойнее, те, кто будет находится на самом дне. Но не сейчас.
Быть может… Я бы и помиловал этого мальчишку, но после таких просьб. Боги, она до сих пор картинно заламывает руки и смотрит на меня с мольбой? Возникло желание вернуться в горячую воду.
Поджав пальцы ног, прислушивался к звуку капель. Он эхом разлетался в мраморной комнате. С каждым ритмичным «кап» женщина невольно вздрагивала. Леона мяла в руках верхнюю юбку, забыв обо всём. Кружево нижних юбок уже напиталось водой и прилипло к туфлям. Женщина сделала всего один шаг в сторону, а сердце ёкнуло.
Обнажённые щиколотки. Без чулок. Белая гладкая кожа, так напоминавшая атлас. Я со своими грубыми руками не смогу оценить всю её нежность.
Туманные воспоминания едва не помутили рассудок. И только шелестящий голос Хонрака не давал впасть в бессмысленную ярость.
Заметив что-то в моём взгляде, бывшая королева предприняла последнюю, отчаянную попытку спасть жизнь мальчишки. И только из своего упрямства и злости я не соглашался. Не хотел ей говорить, что Хонраку моя задумка пришлась по душе.