Полина Ордо – В объятиях деспота (страница 4)
– Так нельзя!
Вперед вышла женщина.
Она протиснулась мимо Ролада, юрко ускользнув из его рук. Толкнула стражу и смело приблизилась ко мне. Страха в её карих глазах я не увидел. Губы её слегка подрагивали, когда она строгим, но срывающимся голосом продолжила.
– Я уплачу то, что они не додали… Полностью! – сжала кулаки и гордо вскинула подбородок.
Сжав зубы, перевел взгляд на Ролада, тот негромко ответил на мой молчаливый вопрос:
– Королева Леона.
Так стиснул челюсти, что кости захрустели. Тяжело посмотрел женщине в глаза, чувствуя, как нарастает уже моя злость, не Хонрака. Она бурлила и кипела. Чем дольше я смотрел на бывшую королеву, тем сильнее мне хотелось кричать.
– Хм, королева Леона, вы – нищая. Но даже если бы вы были по-прежнему богаты, не думайте, что золото будет дороже моего слова. Единственное, что вы можете мне предложить, мне не интересно.
На лице женщины выступил румянец. Болезненный и стыдливый. Но держалась она крепко. От этого стало неимоверно тошно. Как бы я хотел остаться с ней один на один!
Хонрак не ошибся.
Рано или поздно…
– Я могу вам дать право на трон. Без крови и лишений, без смертей.
– Бегство вашего мужа сразу же передало его мне без вашего участия, – я сдерживался из последних сил. – Только у меня уже есть
Глава третья. Тайна королевы Леоны
– Что это? – я стояла на балконе и встревоженно вглядывалась вдаль. Тревожный звук горна разливался по городу оглушительной волной. По площади, гремя оружием и доспехами, пробежал отряд стражи. Они направлялись к воротам. – Что произошло?
Стоя в одной ночной рубашке, во все глаза глядела на суматоху, творившуюся перед дворцом. Амелия, моя верная служанка, стояла рядом и пыталась надеть на меня тяжелый парчовый халат: негоже стоять в таком виде на балконе, где меня могут увидеть.
– Это они, моя госпожа…
Этим словом она выразила всю ненависть, негодование и презрение. Воины Дракона. Говорили, что после них остается выжженная земля. И горы трупов. А ещё… Что дракон настоящий, невыдуманный. Хотя многие люди короля пытались убедить нас в обратном. Сотни лет никто не видел этих летающих змиев. Сотни лет их пытались безуспешно найти на утёсе Скорби.
От одних воспоминаний волна тошноты подкатила к горлу. На мгновение зажмурилась и мотнула головой, сдерживая слёзы. За семь лет боль не унялась.
– Вам нужно бежать, госпожа! – холодные руки Амелии впились в мои плечи. Девушка торопливо накинула на меня халат и теперь поправляла широкие полы. – Бежать сию же минуту!
Тяжело сглотнув, хмуро посмотрела на служанку:
– Где…– язык с трудом ворочался. Называть Моргвата «мужем» было оскорбительно. – Где король?
– Он ещё ночью со своими людьми отправился в Эллес, за подмогой.
Ну да… Он отправился спасать свою шкуру, трусливая скотина!
– Как это благородно с его стороны.
Такую колкость Амелия заметить не могла. Она поджала губы и предпочла промолчать. Только мне все оскорбления сходили с рук: Моргват меня запер в золотую клетку. Я нужна ему живой. Как странно обернулась судьба…
Теперь другая боль, затаённая, личная, тугой пружиной впилась в рёбра, мешая дышать. В голове лихорадочно метались мысли.
– Амелия, принеси моё лучшее платье. Если король нас… оставил, тогда королева встретит захватчиков с поднятой головой!
На это она ничего не возразила. Только поклонилась, утешающе сжала мою руку и бросилась вон. Да и что она могла сказать? В Фарсоне все понимали: сдержать такую мощь, такую грубую животную силу людей у нас не хватит. Моргват увёл с собой едва ли не последних бойцов, оставив город беззащитным. И тут мой… супруг разыграл меня как удачную карту: меня головы вряд ли лишат, но на Моргвата такая милость не падёт.
Убедившись, что Амелия вышла, я запахнула халат, подвязала его широким поясом и кинулась к письменному столу. Он весь был завален бумагами. Но напрасно я писала послания последним друзьям в надежде на их поддержку. Настали такие чёрные времена, когда каждый сам за себя.
Я отыскала чистый лист бумаги, села на стул и открыла полупустую чернильницу. Торопливо скрипя пером, написала буквально две строчки. Присыпала песком чернила. Томительные мгновения ожидания превратились в пытку. Звук горна становился громче, мне даже начинало казаться, что земля сотрясается от чего-то слишком мощного.
Смахнула песок, пробежалась глазами по короткой записке и сложила лист бумаги вчетверо. Прислушалась к шуму за дверью и подбежала к шкафу. Возле него была тайная панель. Нажав на неё, я открыла узкий проход, ведший к сигнальной башне. Там, в одной из пристроек, была голубятня.
Подхватив рубашку и полы халата, взбегала по лестнице.
Главное – успеть отправить послание.
Жемчужина, моя любимая голубка, сидела в просторной клетке и вопрошающе смотрела на меня своим любопытным оранжевым глазом. Я не тратила время на ласку и любезность. Открыла дверцу, сунула сложенную бумагу в крепление на лапке и подхватила птицу, унося её с собой.
Путь обратно дался тяжелее. Когда я вновь оказалась на балконе, за крепостной стеной колыхалось море стягов. Захватчики почти ворвались в город.
– Жемчужина, – шепнула ей и прошлась пальцем по изящной шее, – лети к нему. Лети!
Отпустила птицу, с тревогой наблюдая за ней. Выпускать её с башни было слишком рискованно. На сердце стало легче, когда голубка превратилась в крошечную точку на небе.
Она донесёт послание.
Может быть, я всё-таки смогу спасти того, кого люблю больше всего в этом мире.
***
Казнить… Он приказал их всех казнить!
Кровь пульсировала в висках, отчего перед глазами едва ли всё не меркло от гнева.
Вот они, первые разительные перемены. Моргват бы бросил в тюрьму, издевался, может, пытал, но выбил бы эти деньги. Или нашёл какую-то болезненную точку и с садистским удовольствием на неё надавил. Он предпочитал держать всё в своих руках, делая из людей дойных коров. И на их отношение к себе ему было глубоко плевать.
А тут…
Нет. Этот чужеземец признаёт только силу и животный страх. Без полутонов и заискиваний. Его будут бояться не потому, что он знает грязный секрет, нет. Он просто отрубит голову.
Внутри всё похолодело. Даже слова этого… захватчика не успокаивали. Сердце подсказывало, что и моя голова может оказаться на плахе. Что уж там! Если захочет, то Фарес с землёй сравняет.
В дверь забарабанили.
Я сидела в своей спальне и терпеливо ждала, когда мне позволят поговорить с нашим новым правителем. О! Этого жаждала очень сильно, но что-то подсказывало, что к нему я попаду не скоро.
– К ней нельзя!
За дверью стало слишком шумно. Приставленная ко мне охрана пыталась кого-то сдержать, кого-то слишком упорного и настойчивого.
– Пустите меня!
Этот голос я узнала. В замешательстве встала с кровати и прикусила губу.
– Пустите меня к королеве!
– Теперь у вас нет королевы. Только мессир Амет…
– Плевать мне на вашего мессира!
Похоже, сейчас начнётся настоящая драка. Руди никогда не была сдержанной. Я поспешила к двери и щёлкнула задвижкой.
– Пустите её ко мне, – твёрдым, но тихим голосом обратилась к высокому бородатому мужчине. Его потрёпанная и пыльная одежда казалась неуместной в королевском дворце.
– Мессир Амет не велел.
– Что мне сделает беспомощная и заплаканная женщина? – я скосила взгляд на Руди. Она билась в стальных объятиях второго моего охранника. Растрёпанные чёрные волосы напоминали воронье гнездо, а красные припухшие глаза и искусанные губы просто кричали о какой-то беде.
– Не велено, – мужчина упрямо повторил и без тени сомнения посмотрел на меня. В пустом и безжизненном взгляде не было ехидства или похоти, нет. Всё войско этого «мессира», все его люди напоминали каменных истуканов. – А если не велено…
– Хорошо, – скупо ответила и вскинула подбородок. – Здесь я могу с ней поговорить?
– Говорите.
Я упрямо посмотрела на мужчину, державшего Руди. Тот нахмурился и разжал руки. Женщина брезгливо отряхнулась, поправила платье и подошла ко мне. Состояние у неё было таким, что она со странным безумием смотрела на меня.