Полина Ордо – В объятиях деспота (страница 2)
– По приказу короля Моргвата вы отправляетесь вместе с другими к утёсу Скорби, – конверт мужчина вскрыл и, сделав шаг, показал письмо Дереку. – Ваши земли и другое имущество переходят под охрану короля до вашего возвращения.
– Король Моргват? – Дерек взревел и чуть не раскидал своих надсмотрщиков. Но стоило ему увидеть холодное лезвие у моего лица, как тут же озлобленно оскалился и отступил. – Я не присягал королю Моргвату! Мой король Торгрим, и ни перед кем другим я колени не склоню!
– Король Торгрим умер.
Мир закачался и поплыл. Я бы упала, но мне не дали. Сдавленно застонав, посмотрела на Дерека. На его окровавленном лице не дрогнул и мускул. Дерек лишь свёл брови к переносице и хмуро молчал, разглядывая ненавистное письмо.
Всего несколько дней назад мой брат благословлял меня на брак… Что произошло?! Как? Он был молод! Он… он не мог умереть!
Дерек плюнул кровью на письмо и решил молчать до последнего. Гонец брезгливо встряхнул бумагу, сложил её в конверт и сдержанно кивнул своим помощникам. Приглаживая чёрные как смоль волосы, провожал взглядом Дерека, которого силой уводили из спальни. Для этого понадобилось четверо крепких солдат, которые не стеснялись применять кулаки и отточенную сталь.
Меня поволокли следом, не дав даже одеться. Я цеплялась за покрывало, спотыкалась и, жмурясь от едких слёз, с омерзением смотрела на захватчиков. Их лица были бледными, похожими на воск. Лучи луны, смешавшись с ярким светом факелом, окрашивали всё в тревожный грязный жёлтый цвет. Будто та надежда, счастье и любовь сгорали в огне жестокого настоящего.
Едва перебирая ногами, я дрожала от холода камня и его грубости. Меня взяли под руки и просто поволокли по знакомым коридорам к лестнице. Перед глазами маячила спина гонца, в которую мне вдруг тоже захотелось если не плюнуть, то кинуть чем-то тяжёлым.
В холле Дерека одели в какое-то тряпьё и, сковав его руки тяжёлой цепью, собирались вести на улицу. Всех слуг и жителей замка насильно вывели во двор.
Мой муж ни на мгновение не потерял гордости, достоинства. Может, его карманы не были набиты золотом, но я его любила именно за то, чего были лишены многие претенденты на моё сердце. Благородство, сила духа.
Мы пересеклись взглядами. Сердце дрогнуло, я не сдержалась. Мне нужно было со стойкостью вынести этот удар, но боль и отчаяние вырвались надсадным воплем. Я кричала и билась, с ужасом понимая, что всё происходящее – правда. Волосы застилали лицо, ноги леденели от грубого камня, а железная хватка грубых рук не давала мне и сдвинуться с места.
– Дерек! – я выкрикивала это имя так, будто оно было спасительным заклинанием. – Дерек!
Но его уже тычками вывели на улицу. Он не успел ничего сказать, только взглянул напоследок. Ободрил, улыбнулся одними уголками губ.
Он ведь вернётся! Это всё ошибка, я уверена. Всё устроится, будет хорошо. Они ошиблись! Я ведь кузина короля…
Мне на плечи накинули что-то тёплое. Гонец впился в меня колючим взглядом и громко, слишком важно и едко произнёс:
– Король Моргват желает вас видеть, леди Макреди.
– Ливитт, – тихо ответила, глотая слёзы. – Я леди Леона Ливитт.
Мужчина широко улыбнулся и жестом указал на дверь. Затем повернулся к шнырявшим в поисках поживы солдатам и громко проговорил:
– Экипаж!
Неторопливо снял перчатки и, приосанившись, посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица.
– Боюсь, леди Макреди, род Ливитт прервался. С утёса Скорби живыми не возвращаются, – едкая ухмылка будто пощёчиной обожгла меня. Вздрогнула всем телом и обречённо посмотрела в тёмные и пустые глаза мужчины, ровным счётом ничего не выражавшие. – Мои соболезнования вдове.
***
Мягкая и большая кровать, спрятавшаяся под красивым балдахином, не манила. Но меня насильно увлекали на неё. Безжизненно вглядываясь в узор на ткани, с омерзением ощущала мужское дыхание на своей шее.
Дерек, почему ты не вернулся? Почему не пришёл за мной? Не верю в то, что ты умер…
– О, Леона… Моя королева!
Треск ночной рубашки вызвал липкий приступ тошноты. Сдержавшись, поджала губы и с презрением посмотрела в лицо мужчины, охваченного настоящей звериной страстью.
– Ты будешь богата… Я озолочу тебя! Ты ни в чём не будешь нуждаться.
Дерек, они показали мне твои вещи, испачканные кровью. Но я не поверила! Не поверила, Дерек.
Жадные влажные поцелуи вызвали у меня лишь протест. Если король Моргват хочет моё тело, пусть получит его. Но только его! Ни любви, ни покорности. Он не получит моей души, сердца!
Дерек, я верю, ты жив! Прости меня, Дерек… Я сделала это не ради тебя или себя. Когда ты вернёшься, то всё поймёшь.
В окно светила полная луна. Совсем как тогда. Она была свидетельницей моего счастья и моего горя.
Гораздо позже она станет невольной наблюдательницей чего-то большего. Того, что полностью изменит наш мир.
Расслабившись, закрыла глаза.
Мне рассказали о пророчестве. И оно уже начало сбываться.
Моргват вжал меня в кровать, стягивая остатки ночной рубашки. Ни одна его ласка не вызвала у меня отклика. Прикосновения казались гадкими, липкими. Словно меня от души вываляли в грязи.
Сегодня на мою голову надели корону. Насильно. Сегодня меня выдали замуж против моей воли. Сегодня, перед самым венчанием, мне показали то, что якобы осталось от Дерека.
Крепкие жёсткие пальцы впились в мой подбородок. Мотнув головой, вяло взбрыкнула. Почти без надежды на успех. Влажные поцелуи Моргвата были просто омерзительными. Но сделать что-либо я не могла. Всё решили за меня. И даже смерть не казалась спасением, потому что…
Закашлявшись от горькой жидкости, попыталась её выплюнуть, но Моргват зажал мне нос, не давая вдохнуть.
– Ты родишь мне сына, Леона. Маленького славного мальчугана. И даже если он будет похож на тебя, я не огорчусь. Ты получишь всё… Всё, что ни попросишь. Всё…
Я ещё кашляла, чувствуя, как всё внутри начинает гореть огнём. Став слабой, вялой и беспомощной, плакала от бессилия. Странный дурман смазывал всё, будто я тонула в воде.
Когда пыхтение Моргвата стихло, а влажные прикосновения остались в недалёком прошлом, я выдохнула. Будто в тумане, беспомощно щупала влажную простынь, не ощущая собственного тела.
– Дерек…
Глава вторая. Захватчик
АМЕТ
Комья мокрой земли вылетали из-под копыт. Тяжёлая конница с грохотом и шумом приближалась к небольшому городу. Белый стяг с красным драконом развевался по ветру и внушал куда более сильный страх, чем орды захватчиков, расползавшихся по земле королевства Атария.
Пыльной бурей, ураганом, волной голодной саранчи неизвестное войско налетало на города и селения, стирало, уничтожало, оставляя после себя одни лишь руины и смерть. И когда ровные ряды стягов вставали стеной вокруг новых земель, чёрная тень накрывала их сжирающим всё на своем пути огнём.
Так рассказывали о нас. Мы зло, мрак и холод. И я иду во главе это войска.
Стяг зашелестел под порывом ветра. Конь всхрапнул, но я лишь крепче сжал поводья. Связь с Хонраком я чувствовал даже сейчас, когда его жёсткие крылья разрезали воздух высоко над нами.
– Мессир?
Ролад поровнял своего коня рядом со мной и учтиво склонил голову. Этот рыжеволосый воин уже давно ищет беды на свою голову. Пусть седина и стала серебрить его виски, но пыла его это не умерило. Даже сейчас белозубо скалился, разглядывая крепостную стену.
– Мы снова прольём кровь? Скажите мне? Напьется ли сегодня наша сталь крови?
– Нет, Ролад, – мотнул головой. – Они сдадутся сразу, как только услышат наш рог.
– Тогда он потребует крови…
Мужчина задрал голову и всмотрелся в темнеющее небо. Где-то там летел настоящий
Сжав губы, нахмурился и пришпорил коня, вырываясь вперёд. Говорить с Роладом или с кем-то другим у меня не было желания. Чем ближе мы к цели, тем тяжелее становилось на сердце.
Я был прав. Едва люди заслышали наш горн и рассмотрели флаги, ворота тотчас были открыты.
С грохотом, лязгом и грязью мы ворвались в город, сея смуту и ужас. Ставни захлопывались быстрее, чем мы успевали доехать до очередного дома. Оставив большую часть войска у ворот, я вёл за собой десяток самых верных и самых бездушных воинов Хонрака. Тех, что никогда не предадут и выполнят любой мой приказ. Ролад был в их числе.
На центральной площади нас уже ждали. Глава города, члены совета. Жирные лживые лизоблюды. От презрения моя верхняя губа поднялась сама собой, обнажая зубы.
Столица отравила своим ядом все вокруг. Чем ближе мы к ней, тем меньше чести, благородства и смелости. Тем больше страха и шкурного желания жить.
Впрочем, Хонраку всё равно. Его выбор кого убивать, а кого оставлять в живых меня всегда удивлял. Зря Ролад скалится: Хонрак обратит в пепел этот город. Здесь живут трусы. Ни один не вышел с мечом.
Придержав коня, я остановился почти у самого помоста, где с ключами от города нас ждали с распростёртыми объятиями. По тем лицам, что я замечал, достатка в Эдоре не было. А вот фигуры видных людей говорил об обратном. Их круглые толстые морды лоснились и блестели потом от страха. Глаза заплыли от жира, а кривые рты только и могли что извергать потоки лести.
Я с лёгкостью спрыгнул на землю, хмуро разглядывая помост, не очень-то чистую площадь и дома, унылые и серые. Шагая едва ли не по грязи, закинул плащ на руку. Лёгкие доспехи не сковывали движений. Снял шлем, затем стянул подшлемник и шумно вдохнул вечернего воздуха.