Полина Ордо – Измена. Любить нельзя забыть (страница 33)

— Впервые вижу такой странный способ самоубийства!

— Перестань… — фыркнула и устало улыбнулась. — Я не пыталась позорно бежать, ты меня на лопатки уложил.

Поднявшись выше, Руслан вдруг прижался щекой к моей груди, да так и остался. Мне с непривычки было немного тяжело. Запустив пальцы в жесткие светлые волосы, я гладила Руслана по голове и почти мечтательно мурчала. Очень спать хотелось. С непривычки такой частый и бурный секс делал из меня тряпку.

— А ты не думал, чтобы все бросить? Уехать куда-нибудь?

— В деревню к козам? — от низкого голоса Руслана у меня внутри все вибрировало. — Или хочешь на песок к морю.

— Не знаю… Просто задумалась: что будет, если уехать. Оля вон по всей стране успела прокатиться, а я дальше области нигде и не была…

— Ты хочешь уехать или просто отдохнуть?

— Интересный вопрос, — потрепала волосы Руслана. — Дай подумать… Я… Я хочу желе со сливками и вишневое пиво. Вот это точно хочу!

— Где же я тебе это возьму среди ночи? Да и сворачиваться надо, который день мы с тобой лауреатство отмечаем? Так нас все потеряют…

— Не потеряют. И мы вчера выходили за молоком и хлебом.

— Кстати… У нас есть молоко и хлеб. Могу порадовать тебя в пять утра только сладкими гренками? Это сойдет?

— Давай все, на голодный желудок плохо засыпается.

Пока Руслан сползал с меня, а потом с кровати, я тоже потянулась к телефону. Звук давно выключила, так что сообщения от Оли прошли мимо. Она писала мне в одиннадцать вечера, пока мы с Русланом испытывали кровать, а затем и диван на прочность.

Я зевнула и смахнула пальцем по экрану. Оля долбилась в мессенджере, слала тонну сообщений. Нахмурившись, попыталась вчитаться, но ничего не поняла, пока не пролистнула все в самое начало и не наткнулась на видео. Поставила громкость на минимум и принялась слушать. С каждой секундой мое лицо вытягивалось все сильнее и сильнее. К горлу подступил ком, а глаза были на мокром месте. Не сдержавшись, всхлипнула и разревелась.

— Слушай, тут у тебя еще остатки корицы… Или ты не любишь?

Руслан стоял в проеме в одном фартуке и таращился на ревущую меня. Он ничего не понимал:

— Кира, что стряслось?

Я прибавила звук, чтобы было слышно интервью на местном телеканале. В студии сидел Игорь, отвечал он на личные вопросы. Обо мне тоже. Он уделил мне три минуты, смешав с грязью. Разве что сумасшедшей и бешеной сукой не назвал.

Из слабого динамика доносилось: “У нее проблемы с головой, с психикой. Она неуравновешенная. Много раз бросалась на меня с предметами, поэтому нам пришлось развестись. Но Кира простить этого не может, поэтому донимает звонками и шантажирует меня. Угрожает лишить бизнеса и денег. Я боюсь за свою жизнь…”

Дыхание свободы

Сергей Александрович задумчиво смотрел на проходящих мимо кондитерской людей. Сегодня у адвоката было слишком много дел, поэтому пересечься мы смогли только на моей работе. Я почти не смотрела на документы, которые мужчина мне показывал. Все мои мысли были заняты гнусной местью Игоря и ее последствиями.

— Двадцать девятого последнее заседание.

— Все? Все кончится?

— Должно. Это крайний срок. Останутся вопросы с разделением имущества, но их уладим тоже легко. Выбора у вашего мужа не останется, как пойти на мировое соглашение.

— Я предлагала ему, он отказался. Просила меньше той суммы, которую он должен.

— С теми записями, что вы сделали, выбора у него не будет. Только мировое, — Сергей Александрович отпил чая и решил подкрепиться пирожным. — Очень вкусно, кстати!

В ответ я кивнула и снова задумалась. Мне начинало казаться, что конца края этому кошмару не будет. Ждала развода как манны небесной, а по итогу ничего не изменится. Все это будет продолжатся, пока один из нас не сдастся. Игорь резонно рассчитывал, что это буду я.

— Спасибо… Рецепты у Руслана хорошие, он прекрасный кондитер, — нехотя очнувшись от мыслей, посмотрела на адвоката. — Я боюсь, что дело закончится ничем, Сергей Александрович. И мне тогда нечем будет платить. Я бы и этот вопрос хотела обсудить, чтобы потом проблем не было.

— О деньгах не беспокойтесь, все улажено. Говорил же вам, что об этом думать не нужно.

— Кем улажено? Русланом?

— Какая разница? — мужчина невозмутимо возразил и вернулся к чаю. — Если боитесь, что все будет так плохо, то мы можем подумать о небольшой компенсации. Пустить все записи в эфир…

— Чтобы в моем грязном белье весь город ковырялся? Вот уж спасибо!

— И так ковыряются…

Мужчина тяжело вздохнул и потянулся к кожаному портфелю, щелкнул замком и стал вытаскивать свернутые рулоном газеты. Выкладывал их он одну за другой, давая мне возможность прочитать заголовки. Они не радовали: “Наследство семьи Ларцевых”, “Когда ларчик полный, или как моя жена убила нашего ребенка", “Она сошла с ума”, “Игорь Ларцев: семья, бизнес, личная жизнь”, “Метрополь делят”. Было много чего еще, но ни одна местная газета не оставила без внимания ни наш развод, ни лживое интервью Игоря. Я читала и старалась не плакать. Если честно, даже не плакать хотелось, а реветь!

— Как мне отмыться от этого дерьма? От этой грязи?

— Дать ответное интервью, с выписками из медицинской карты, с фотографиями. Все аудиозаписи.

— Это уже не развод, а война…

— И не вы ее начали, — Сергей Александрович попытался меня успокоить. — Но вы можете ее прекратить. Скандалы никто не любит…

— Игорь любит! — Он отчаялся. Выхода у него нет, вот и придумывает ерунду. Сам себя топит и не понимает этого! Я уже общался с его адвокатами, те не в восторге от такого цирка. Он просто не понимает, чем все закончится.

— Моим нервным срывом… — я отодвинула газеты и тяжело вздохнула. — Как можно оставаться в здравом уме, когда творится такое?

— Только бороться. Получите развод и можете уехать в отпуск, отдохнуть. С наследством будем понемногу разбираться. Тут уже не всегда ваше присутствие будет нужно.

— Сергей Александрович, скажите честно, вы правда верите, что этим все закончится?

— Есть завещание, есть указания… По крайней мере ту часть ваш муж будет обязан выплатить в любом случае. Пусть она будет не такой большой, но это деньги.

— А о таком варианте Игорь знает?

— Уверен, что знает. Подобный договор обсуждался с третьей стороной.

— Только Игорь все равно ничего не хочет мне отдавать. Он уверен, что прав.

— Ну… — Сергей Александрович усмехнулся, — у суда на это другая точка зрения. Закон есть закон.

— Закон никого не защищает… И чем больше все это продолжается, тем сильнее я в этом убеждаюсь. Наказал ли закон мою свекровь за убийство? Она заплатила за то, что сделала? Наказал ли закон Игоря? Сделал ли хоть что-нибудь закон? И почему я, надеясь на него, каждый раз падаю ниже, чем была до этого?

— Вы просто расстроены. Идти правильным путем всегда сложнее и дольше. Каждый сам решает, как жить и как относиться к другим. Я не судья, — Сергей Александрович мягко улыбнулся, — я адвокат. Так что… Законы придумываются людьми для людей и ими же. Отсюда все проблемы. Я же тот, кто эти проблемы пытается разрешить для тех, кому это нужно.

— И я вам благодарна за это!

— Не опускайте руки. Сколько тут осталось, не считая этот день? Три? Просто проживите эти три дня, получите заветную бумажку, преодолейте первый рубеж. Затем все остальное. Понемногу, маленькими шажками…

— Так мне мой гинеколог говорила. Почти слово в слово, — я горько усмехнулась. — Я долго шла, но никуда не пришла. И ничего не получила. Наверное, вы правы… Я просто устала, я расстроена. Не нужно сдаваться.

— Рано или поздно это закончится. И я уверен, что в этот раз вы не останитесь ни с чем. Я не могу давать сто процентных гарантий, но… Девяносто процентов осилю.

Я замолчала, нужно было обдумать слишком многое. Если бы не Руслан, я бы давно сдалась. Только он и придавал мне сил, он и Лара с внуком, их я тоже бросить не могла. Хотелось быть нужной хоть кому-то.

— Руслан заплатил с самого начала. Я бы никогда этого не сказал, но сейчас, Кира, вам это нужно. Он еще тогда сказал, что никогда не встречал такую талантливую и сильную женщину, как вы. И он верит в это и сейчас. Может, стоит и вам? Поверить и признать. Слабый еще в самом начале сошел, а вы на финише. Три дня, всего три. Неужели они смогут что-то так сильно поменять?

Капля, которая решила все

— Нет, сначала нужно смазать тесто соусом, а потом выкладывать начинку. Что ты выбрал?

— Самое любимое, — Макар расплылся в улыбке, — сыр, колбасу.

— И все? А из овощей? Смотри, сколько всего…

— А можно только сыр и колбасу? Побольше?

— Мясо? Может… — я в задумчивости рассматривала тарелки с начинкой, — несколько сортов колбасы?

— Я люблю докторскую!

Это меня не удивило: какой ребенок не любит докторскую колбасу? Мне кажется, что это лидер рейтинга. Скорее, поразилась бы, выбери Макар какую-нибудь соленую сырокопченую или сервелат. Хотя и то, и то в тарелках было. Но раз сегодня дети сами решали, как и что делать, пришлось согласиться на тонну докторской колбасы. Даже ветчина не смогла ее побороть!

— А где твоя сестра? Почему ты сегодня один?

Я помогала Макару выкладывать начинку, пока на просторной кухне грелись духовые шкафы. Пиццу любили все, поэтому в центре царил настоящий аншлаг. К нам присоединились не только дети из детского дома, но и простые посетители. Уверена, во всем была заслуга Руслана. Он буквально стал магнитом, к которому липли почти все: и маленькие, и большие. Сложно было поверить, что такой суровый и брутальный мужчина мог так заразно улыбаться и смеяться.