Полина Ордо – Измена. Любить нельзя забыть (страница 31)

— Ты наса мама?

Меня как ножом полоснули. Глаза тут же оказались на мокром месте. Я попыталась улыбнуться, но у меня не вышло:

— Нет, я не ваша мама.

— А жаль, мы на вас немного похожи, — мальчишка усмехнулся и вернул шлем. — Спасибо, дядя Руслан. Ладно, Маш, пойдем. Скоро ведь урок начнется. Что мы сегодня печь будем?

— Не знаю, это у вот у моей знакомой спросить надо.

— Лимонный бисквит, — я сморгнула слезы и смогла выдавить из себя улыбку. — Со сливками. Будет очень вкусно!

Макар взял свою сестру за руку и с трудом заставил ее отлепиться от меня, чтобы затем снова наперегонки побежать в сторону нужного кабинета. Я остановилась и дождалась, пока они скроются за дверью.

— Мама? Почему мама?

— Прости, наверное, это было нечестно по отношению к тебе… Но я подумал, что ты-то как никто лучше знаешь таких ребят. Они детдомовские. Это называется программой социализации. Их водят по разным местам, почта или магазин, показывают им обычные вещи. Для нас обычные, а о них многие из таких детей и не знают, — Руслан выдохнул и встал прямо передо мной. Он внимательно разглядывал меня, а я никак не могла поднять голову. — В центре долго искали кого-то, кто помог бы с готовой. Ну, в том плане, что познакомил бы со всем. У них тут, считай, оборудованная кухня, вот там и проводим мастер-классы. Для совсем маленьких что-то забавное, а взрослых уже привлекаем непосредственно к самой готовке. Чтобы после выпуска они сами умели готовить. Никогда не забуду, как учил четырнадцатилетнего лба с прокуренным голосом жарить яичницу. Он даже этого не знал.

Я зажмурилась. Мне очень сильно хотелось плакать. Руслан словно понял это и вдруг обнял меня, крепко. Я стиснула его в ответ и протяжно выдохнула.

— Прости, наверное, я ошибся. Не стоило тебе предлагать.

— Нет, все хорошо, — я шмыгнула носом и приняла неизбежное. — Мне это нужно, правда. Я, если честно, уже немного смирилась, что не стану матерью. Не всем дано… Таким детям и правда нужна поддержка и помощь. Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что мне не хватает мамы и папы, не хватает кого-то рядом.

— Вот и я искал повод выплеснуть свои чувства. Потом к ним привыкаешь, и они к тебе. Сложнее не привязаться к ним по-отечески, поэтому прошу, чтобы почаще меняли детей и… вот почему я стал просить и других о помощи. Как объяснить самому себе, что не можешь помочь им всем.

Я кивнула. Странно, что не задумывалась об этом раньше. Наверное, зря я смирилась раньше времени.

— Послушай, а ты… ну, никогда не хотел кого-нибудь забрать по-настоящему?

— Шутишь что ли? — Руслан довольно рассмеялся и привычно взъерошил мне волосы на макушке. — Да у меня список целый. Только кто же мне даст это сделать? Тут попробуй объяснить, что просто с детьми интересно общаться, тут же в уродов запишут. А они правда забавные. Ну, так что? Идем?

— Идем. Только не уходи далеко, иначе я точно позорным образом разревусь. Дети — моя больная тема.

— Думаю, пара таких встреч, и ты будешь думать иначе, — Руслан поцеловал меня в щеку. — Или не захочешь вовсе детей. Тут возможны оба варианта!

Бэдбит

Я так переволновалась, что у меня все из рук валилось. И я могла только бога благодарить, что сейчас не нужно готовить. В принципе, все прошло довольно быстро. Небольшой сбор, непринужденное общение, дегустация. Может, я бы и была расслабленной, да вечно мелькающий Игорь не давал мне покоя. Так и не поняла, зачем ему конкурс кондитеров и чего он там хотел добиться? Лишней славы?

Руслан опоздыва. Я перетаптывалась в одиночестве перед самой стойкой и мечтала, чтобы все закончилось побыстрее. Игорь воспользовался небольшой суматохой и, как бы невзначай, остановился возле меня.

— А говорила, что любишь меня…

Мне приходилось мило улыбаться, потому что уйти я не могла. Вот и стояла возле своего торта и делала вид, что мне не больно и не противно.

— Как? Понравилось с другим? Сразу к нему в постель заскочила или чуть подождала? — Игорь оперся о небольшой столик и взял в руки лопатку для тортов. — М?

Вокруг было столько людей, мельтешение лиц, шум разговоров, смех, а я чувствовала себя как никогда одиноко. Без Руслана и вовсе ощущала себя беззащитной. Вся моя наглость и бахвальство испарились, потому что теперь казалось, что я не найду сил для осуществления своего плана.

— Я думала, — унимая дрожь в голосе, смотрела поверх головы Игоря, — что ты утратил привилегию знать что-либо о моей жизни. Разве нет? Или только тебе одному можно спать с тем, с кем захочешь?

— Ой, какая дерзкая стала. Наглость появилась? Или это все из-за страха? — Игорь придвинулся ко мне еще ближе, на меня нахлынула липкая волна ужаса и тошноты от запаха его туалетной воды. — Страшно ведь?

— Ничего, развод придаст мне нужной смелости, а, опустошив твои карманы, я перестану бояться каждой тени. Или ты думаешь, что я буду бегать от тебя всю жизнь?

— Так и думаю, — Игорь усмехнулся и, выпрямившись, встал. Он повернулся так, чтобы полностью закрыть собой меня от всех остальных. — Будешь бегать, бояться. За каждый рубль ты получишь массу незабываемых удовольствий и ощущений. Обещаю!

Меня передернуло. Как назло Руслан еще не пришел, а о тонкостях наших отношений тут мало кто знал. Дышать было тяжело, меня словно камнем придавило. Я снова начинала бояться. Игорь действовал на меня как удав на мышь.

И уйти никуда нельзя было!

— А я обещаю, что ты получишь за все сполна. И за меня, и за нашего ребенка…

Эти слова подействовали на Игоря не так, как я рассчитывала. Он знатно разозлился. Побелев, буравил меня взглядом, явно подбирая слова.

— Его смерть на тебе, Игорь. На тебе и на твоей… гадине-матери! — выплюнула эти слова, будто избавляясь от яда. — Что? Смерть как хочется меня ударить? Так ударь, чего ждешь? Ты ведь только это умеешь!

Игорь взбесился и чуть правда не замахнулся, но тут подошел один из команды организаторов. Он хотел уточнить, все ли в порядке, дежурный вопрос, но я нагло воспользовалась ситуацией:

— Извините, не присмотрите за стойкой, пока я не схожу в дамскую комнату?

Меня колотило от страха, хотя я старалась этого не показывать. Незаметно прихватив свой смартфон, направилась в сторону туалетов. Игорь, как и ожидалось, пошел следом. Я умело лавировала между людьми, извинялась, когда в кого-то врезалась. Рядом с уборными был небольшой коридор, а вот из него по лестнице можно было попасть на площадку, откуда играла музыка. Там стоял помост с оборудованием и ди-джеем, а чуть дальше — уголок для судей и спонсоров, им накрыли отдельные столы. Пока музыку приглушили так, что ее было слышно только возле самого помоста.

Я решительно двинулась к туалетам, но Игорь успел меня перехватить у них. Сам же потащил в коридор. Внутренне я только позлорадствовала, что своими руками копает себе могилу. Правда, Игорь хотел увести меня куда-то подальше, в какую-нибудь подсобку в этом выставочном центре, но я смогла вывернуться и юркнуть на лестницу к помосту ди-джея. Но на этом, как показалось, моя удача кончилась.

Ди-джея на месте не было, музыка играла автоматом, а столы для судей и спонсоров пустовали. И хотя отсюда отлично просматривался зал, сюда мало кто смотрел, потому что головы нужно было поднимать. Я попалась.

— Что же ты замолчала, Кира? Давай, расскажи мне свой очень умный план по дележке моих денег.

— Они и мои тоже!

Игорь перехватил меня за локоть и до боли сжал свои пальцы. Я поморщилась, но вырываться не стала. Все ждала, когда же начнется очередной всплеск ярости, он ведь должен был последовать.

— Я и не знал, какую дрянь пригрел. Этим ты платишь за всю доброту, за то, что я сделал? Сколько денег я потратил на твое лечение. Ты же пустышка, ущербная. Считай инвалид!

Мне было дико больно слышать эти слова. Будто наотмашь били, до слез. Я молча слушала тираду, выжидая момент.

— Ты ничего не стоишь! Ни копейки! И ты ни на что не способна, слышишь? — Игорь буравил меня взглядом, упиваясь своей властью. — Этот дурак, который вечно по тебе сох, ничего изменить не сможет. Потому что он — неудачник, всякий мусор подбирает…

Сколько же яда и ненависти в Игоре, как искренне он презирал меня. Боже, я столько лет его любила, совсем не замечая его истинное лицо. Как же так?

Пока Игорь распалялся, я боковым зрением увидела, что столики стали заполняться людьми. Видимо, пришло время подводить итоги. Стойка с микрофоном была почти рядом. Выслушивая очередной поток грязи, достала телефон и вслепую включила диктофонную запись.

Под легкую ненавязчивую музыку по небольшой площадке стал разносится голос Игоря, усиленный динамиками. Внизу ничего не было слышно, а вот среди судей и спонсоров… Тут ведь были одни из самых влиятельных людей нашего бизнеса. — Послушай, Кира, ты ни копейки не получишь. Ни копейки! Даже не предлагай всякий бред, потому что в ответ услышишь только мое твердое нет. Кира, неужели ты не поняла, что все твои трепыхания ни к чему не приведут? Ты ничего не получишь. Никогда! И я буду твоим самым страшным кошмаром до последнего вздоха. Ты десять раз пожалеешь, что влезла в это во все, что решила поиграться со мной. Я выпотрошу тебя как рыбу, заберу все. И никакой наглый адвокат тебя не спасет. Он же не будет тебя караулить возле подъезда каждый вечер? Ты знаешь всех таксистов в этом городе? Всех соседей в своем доме? Кирпич на голову и просто так свалиться может.