Полина Онищенко – Невесомая (страница 7)

Теперь нужно подняться по лестнице до второго этажа, желательно никому не попавшись. Аля представила, какая она сейчас грязная, и передёрнула плечами.

Чудо – но ей это действительно удалось. Старшей по этажу на посту опять не было. Ну и хорошо, выговор за ночные хождения Але был совсем ни к чему.

Она ввалилась в свою комнату, кое-как умылась в раковине возле двери, сунула шкатулку в шкафчик над умывальником (там почему-то стояла ещё бутылка с уксусом) и рухнула на постель.

Утром Аля первым делом глянула в тот угол, где оставила чемодан. Он стоял там же, как подтверждение странных ночных Алиных похождений. При виде него стало так прыгуче, как было в детстве от нового мячика или мороженого. Её вещи – частичка своего – вернулись. А значит, всё ей по плечу, со всем она справится! «Просто бывает только тем, кто ничего не делает». Это мама так говорит.

Аля щёлкнула выключателем, но свет не загорелся. Что-то зашипело, заскворчало, а потом оглушительно бабахнуло – Аля даже присела от неожиданности. Посидела, прислушиваясь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Потом нашарила в кармане телефон, включила подсветку, посветила вокруг. Весь пол был усеян осколками. Кажется, взорвался плафон лампы.

Пришлось одеваться в темноте. Аля впрыгнула в свои вещи и побежала на сдвоенную математику. У доски объявлений в холле столпились одноклассницы. На этот раз Аля не стала никому улыбаться. Она увидела Кристину, и сердце у неё подпрыгнуло, но Аля всё равно протолкалась к доске, стараясь игнорировать все взгляды в свою сторону.

На жёлтой бумаге крупными буквами значилось: «Ежегодный отбор в отчётный спектакль». И внизу: «16 января, в 19:00, в актовом зале».

Это было сегодня. Она еле сдержалась, чтобы не взвизгнуть от восторга. В её старом балетном училище тоже проходили такие отчётники. Аля их обожала: маленькими шагами она двигалась на большую сцену. Её не напугало даже то, что время на подготовку она пропустила. Конечно же, она пойдёт на отбор. На отчётник же приедет мама со съёмочной группой!

«Интересно, Роза Викторовна будет в жюри?» – подумала девушка и вздрогнула.

Весь день Аля честно пыталась вникнуть в системы неравенств и запомнить, какие реформы проводил Столыпин, но сосредоточиться на уроках не получалось. Внутри звенело ожидание вечера. А ещё как будто перекатывалось что-то колючее, острое, железное. Живот болел вспышками: сначала совсем незаметно, будто фоново, а потом – яркий болевой салют. Она даже хотела прогулять актёрское мастерство, хотя раньше никогда ничего не пропускала. Но всё-таки собралась и пошла на занятия.

Идти нужно было в главный корпус, самый красивый и самый дальний, без переходов – надеть верхнюю одежду и взять с собой сменку.

Актёрское мастерство проходило в камерном зале – сидений пятьдесят, не больше. Сцена, ряды кресел, даже балкончики – всё было как настоящее, театральное, большое. Здесь тоже были колонны, дубовые перила и мраморные ступени, тяжёлый бархатный занавес – весь этот царский шик. Аля подумала, что, наверное, на некоторые спектакли сюда приезжают журналисты – поэтому так празднично и ярко.

Девушка огляделась. В зале никого. Рано ещё, до занятия минут двадцать. Тихонько прошлась между рядами кресел. Мягкие и бархатные, они пахли новым платьем, лаком для волос и горячим шоколадом из буфета – как давно-давно, когда она ходила с мамой на детские утренники. Аля улыбнулась.

Занятие началось с того, что всех разбили на пары. Одному человеку нужно было пантомимой показать сцену из известной балетной пьесы, а другому – отгадать, и потом поменяться. Аля, конечно, осталась без пары. Пока все размахивали руками, веселились и изображали великих актёров, она сидела в кресле и думала, как скучает по своим старым одноклассникам. В училище она бы никогда не осталась без пары.

Рядом что-то щёлкнуло. Аля повернулась туда. Возле рядов кресел стояла девушка. Ростом как Аля, только волосы тёмные. В старинном платье с воланами – тоже без формы, что ли? Ещё одна новенькая? Тогда им определённо нужно держаться вместе. Что-то в фигуре девочки казалось знакомым. И это беспокоило.

Девушка повернулась к Але. Красивым выверенным жестом прикоснулась к сердцу, опустила руки и сжала кулаки. На языке пантомимы это значило «любовь» и «решимость». «Ну и что это за спектакль? – подумала Аля. – Примерно любой». А потом девушка с воланами замерла на несколько секунд и провела ладонью по горлу. И улыбнулась.

Аля вздрогнула. Интересно, это можно засчитать как угрозу? Чего им всем от Али нужно-то? Чем она кому помешала?

И тут оглушительно захохотали на сцене. Один из мальчиков (кажется, его звали Макар) бегал на корточках с безумным видом, принюхиваясь и надувая щёки. Самый безумный Крысиный король из всех, что Аля видела. Она снова повернулась к девушке с воланами. Но её возле кресел не было. И на сцене, среди одноклассников. И даже за кулисами, куда Аля тихонько заглянула. И на следующих уроках – тоже.

Перед обедом Аля забежала в свою комнату, чтобы захватить форму, пошла мыть руки и сорвала вентиль со смесителя: повернула белую ручку с синей капелькой в центре, а та осталась в руке. Комендантша начала причитать, что ничего такого до Али не было. У Али было противное чувство, будто академия её выживает. В смысле – само здание. Оно ощущалось живым, со своей волей, древней и несокрушимой.

После обеда Аля с радостью скинула школьную форму и впрыгнула в привычный купальник и пачку, поправила пучок на голове, достала пуанты. В этом наряде ей было гораздо удобнее. Она как будто покрылась бронёй. Живот, правда, всё ещё тянуло.

Зал был гулким и пустым: девочки ещё обедали. В углу зала стояла лейка. Даже в их училище уже давно были прорезиненные полы, никто не поливал паркет, чтобы не скользить, это же древность, балетный мезозой. Неужели здесь нет денег на резиновые полы? В академии, где лучшее образование в стране? А лейка? Её, наверное, ещё в прошлом веке купили. Аля наморщила нос. Она всегда так делала, когда сердилась. Мама иногда одёргивала Алю: «Не хмурься, морщинки будут». И Аля привыкла не сводить брови на лбу, а дёргать носом, когда ей что-то не нравилось. Тоже некрасиво, но хотя бы не останется следов.

Здание казалось чужим, древним и ледяным. И телефон здесь не ловит, наверное, потому что интернет застыл. Тут везде тундра. Аля натянула поверх трико гольфы, но всё равно дрожала. В таком холоде невозможно нормально разогреть мышцы, почему здесь так холодно? Так… по-липкому, как бывает, когда наступил на влажное.

Зачем она сюда приехала? Здесь всё не так, как она ожидала.

Аля села на пол и обхватила колени руками. Ей хотелось съёжиться, сделаться маленькой-маленькой и забиться в угол. Но так делать было нельзя. Так не становятся великими балеринами. Раз уж она здесь, раз уж её заметили, нужно взять в руки сначала себя, а потом эту маленькую древнюю лейку и полить пол. И начать уже разогреваться, на холодные мышцы много не натанцуешь.

Аля взвесила лейку. Совсем лёгкая. Её, наверное, держали в руках все великие выпускники. А теперь и она. Девушка улыбнулась и начала поливать пол. Он заблестел тонкой плёнкой, пропитываясь водой. Аля загляделась, как отражается в воде лампа. А потом услышала, как по мокрому полу кто-то подходит к ней. Вскинула голову. Пусто.

Но по залу отчётливо разносится «шлёп-шлёп-шлёп». Всё ближе, ближе, ближе. Аля закружилась, пытаясь понять источник звука, поскользнулась и упала. Дыхание на секунду перехватило, а когда в лёгкие снова потёк воздух, Аля поняла, что шагов больше не слышно.

От двери послышался насмешливый голос Кристины:

– Это типа ты так фуэте11 делаешь? Незабываемо, незабываемо.

Аля встала, зло глянула на неё, но промолчала. Она же психованная, непонятно, как отреагирует. Лучше сделать вид, что ничего не слышала.

Когда началось занятие, живот болеть стал только сильнее. Делать ничего толком не получалось. Даже батман тандю12 в начале, который делается чисто для разогрева, толком не получался. Роза Викторовна подошла к Але и назвала её ленивой курицей. В общем-то, Аля была с ней согласна. Она раньше никогда так плохо не занималась. А ведь сегодня отбор.

Во время ронд де жамб Аля два раза недостаточно чётко описала круг, и, конечно же, Роза Викторовна это заметила. Про Алино ку-де-пье13 она сказала, что курица с поджатой ногой выглядит изящнее. Все, естественно, смеялись. Аля сама попробовала улыбнуться, но вышла скорее гримаса. Да ещё и музыка отдавалась в голове эхом. Кристина несколько раз оборачивалась на неё и закатывала глаза. «Что ей нужно?» – сердито думала Аля.

В середине второй классики Аля выдохнула: на секунду боль отступила. А потом колючий шар внутри снова закрутился и рванул вверх. Горячая волна прошлась от живота к пищеводу, добралась до горла. Аля почувствовала, что её сейчас вырвет. Она рванулась к двери, даже не успев попроситься выйти, спиной чувствуя, как её буравит взгляд Розы Викторовны. Никто не мог выбегать с занятий без спроса. Об этом преподавательница сказала Але в спину.

Аля еле добежала до туалета. Долго умывалась холодной водой, полоскала рот, пытаясь убрать привкус рвоты. Потом подняла глаза на зеркало. Ну точно курица. Мокрая.