Полина Мирошникова – Нейробиология нарциссического абьюза (страница 3)

И в этих случаях биологическая борьба за выживание между жертвой и нарциссом происходит уже не в физическом мире, а в их нейронных сетях, создавая нейробиологический естественный отбор. Выживает не сильнейший в физическом плане, а более устойчивая адаптивная нейронная сеть. У нарцисса эмпатия отсутствует, он не страдает от чувства вины, сопереживаний и получает удовольствие от истощающих жертву эмоциональных качелей, и шансов выжить с такой жесткой нарциссической нервной системой становится больше, что является тревожным фактом для нашего общества.

Вопрос, почему же наслаждается нарцисс саморазрушением жертвы? В чем здесь может быть его ресурс? Отношения жертвы с нарциссом – это сражение на уровне межличностного взаимодействия двух разных нейрональных программ. И если кровопролитная борьба, завершающаяся лишением жизни физическим способом, характерное для животного мира, нереализуема в общественном укладе человеческого общества и будет уроном для прекрасного социального фасада нарцисса, то смертельная борьба может запускаться нарциссом совершенно бескровно непосредственно в мозге самой жертвы. И такое насилие будет не физическим, а психологическим.

Физическое уничтожение жертвы проявляется не у каждого нарцисса, так как для нарцисса очень важно то, как он выглядит в обществе. Необходимо отличать нарциссов, действующих только психологическими манипуляциями и запускающих нейронные программы самоуничтожения у жертв (тихие нарциссы) от психопатов, которые уничтожают жертву грубо физически.

Манипулирующий нарцисс привлекает жертву обещанием дать ей грандиозный ресурс: обещание создания идеальной семьи, или сулит ей бурный карьерный рост, великолепную должность – если абьюз происходит на работе. В процессе привлечения жертвы в ход идут и «сахарное шоу», и картины ложного будущего. Невыполнимыми обещаниями нарцисс рисует прекрасные иллюзии в воображении жертвы, но на самом деле нарцисс либо никогда не даст получить жертве обещанный ресурс до конца, либо он не позволит своей жертве насладиться победой, ощутить чувство удовлетворения от достижения желанного результата, быстро обесценив все ее достижения и забрав все мечты.

Нарцисс всячески воспрепятствует тому, чтобы у его жертвы работало позитивное подкрепление своих собственных действий, самостоятельности и получения достижений, так он мешает мозгу жертвы активировать нейроны систем положительного подкрепления. Нарцисс никогда искренне не порадуется за жертву, к этому же относится и критика жертвы нарциссом за любые совершаемые ею действия.

А жертва тщетно ожидает награду за свое хорошее поведение или поступок, и получает в ответ лишь обесценивание, наказание или игнор. Если жертва начинает демонстрировать самостоятельные достижения или успехи, то негативное давление на жертву со стороны нарцисса усиливается.

Нарцисс заменяет подкрепление наказанием, путая последовательность «действие – подкрепление», которое должно создаваться в здоровой биологической системе. Он сбивает нейронные сети с толку. Система положительного подкрепления с каждым неподкрепившимся достижением истощается. Возникает хронический дефицит жизненно необходимых организму нейромедиаторов дофамина, эндорфина на фоне повышенного уровня гормонов стресса.

Когда в финале отношений нарцисс оставляет свою жертву, так и не предоставив ей обещанные ресурсы, то жертва истощена тем, что затратила так много своих сил, чтобы получить ресурс именно от этого человека, избранного ей нарцисса, но так ничего от него и не добилась. Нарцисс равнодушно наблюдает, как бывшая жертва тщетно пытается вновь и вновь завоевать его расположение, когда-то продемострированное на первом этапе отношений, ожидает от него то, что он так никогда ей не даст. Изначально эта игра предопределена. Это игра на истощение. Игра на проигрыш жертвы. Только не все жертвы осознают это.

Парадокс мышления жертвы состоит в том, что у нее есть способности накапливать собственные ресурсы, не полагаясь на нарцисса. Но как только это накопление собственного ресурса достигает определенной критической точки, то жертва ищет способ неэффективно слить их и снова вступить в иллюзорную игру за завоевание любви нарцисса.

Чуть оправившись, набравшись сил, восстановившись после нарциссического абьюза, в большинстве случаев не осознавшая свою ситуацию жертва отправляется на поиски нового абьюзера, либо пытается вернуться к своему прежнему партнеру в эту игру на проигрыш заново.

Еще сорок лет назад американский психолог Роберт Эммонс указал на четыре очевидных парадокса, которые, по его мнению, следует рассмотреть в исследовании нарциссизма. Эммонс указывал на фундаментальное противоречие между нарциссизмом и духовным ростом личности. Он утверждал, что нарциссизм – это прямая противоположность того, что является целью любого подлинного духовного развития личности.

Первый парадокс, упомянутый Эммонсом в 1984 году, относится к сложности ответа на вопрос об адаптивности. По его словам: «Трудно сказать, где проходит различие между здоровым и патологическим нарциссизмом».

Во-вторых, Эммонс назвал нарциссическим парадоксом наиболее очевидное противоречие нарциссов, обесценивать других, не заботиться о других и при этом испытвать потребность в восхищении окружения. Этот парадокс неоднократно описывался в исследованиях нарциссизма. Кернберг (1975) говорит о «любопытном явном противоречии между очень завышенным представлением о себе и чрезмерной потребностью в оценке со стороны других».

Другие исследования подтвердили эту точку зрения: «Парадоксальным образом, хотя нарциссы испытывают презрение и недоверие к другим, они зависят от положительной социальной обратной связи». В свою очередь, поскольку нарциссы «стремятся к самоутверждению, они же разрушают те самые отношения, от которых они зависят».

Интересно, что нарциссы могли «разрешить» этот парадокс, полагаясь прежде всего на положительные отзывы новых знакомых, с которыми им еще не нужно выстраивать отношений. Нарциссы очень много усилий прикладывают к тому, чтобы понравиться с первого взгляда. И эта спосоность производить замечательное первое впечатление способствуют поддержанию того самого парадоксального мышления нарцисса. И это также показывает, почему ситуации знакомства так важны для нарциссов, особенно для тех, кто обладает склонностью эксплуатировать других: эти ситуации им нужны для того, чтобы нарциссом могли восхищаться.

Третьим вопросом, на который ссылался Эммонс, были детерминанты развития нарциссизма, особенно влияние родителей на формирование нарциссизма у ребенка. Эммонс пришел к выводу, что исследования должны быть направлены на изучение влияния обесценивания и переоценки ребенка родителями в его нарциссическом развитии. Комбинация обоих факторов развития, родительской переоценки и обесценивания уже была предложена Фрейдом и в дальнейшем подтверждена им с помощью анализа детских воспоминаний.

Сочетание чрезмерной неразборчивой родительской похвалы и скрытых родительских посланий о холодности и неприятии ребенка, вместо принятия и тепла, «может помочь объяснить парадоксальное сочетание грандиозности и хрупкости, столь характерное для взрослых нарциссов».

Предполагается, что кратковременная позитивная обратная связь, восхищение, которое нарциссы получают от окружения при первом знакомстве, может заставить их поверить в то, что они и на самом деле всегда прекрасны в общении, и это первичное восхищение может возвеличить их эго. Следовательно, они и далее придерживаются своего дезадаптивного межличностного поведения и не испытывают потребности в самокритике. Но из-за продолжающегося эгоистичного поведения, нарциссы не получают аффективной поддержки в долгосрочной перспективе, им не удается развивать полноценные интимные отношения. Как следствие, их «я» остается уязвимым, и немедленное первичное восхищение становится для нарциссов еще более необходимым.

Исследователь Стинсон однажды отметил, что «среди 10 расстройств личности, определенных в классификации психических расстройств DSM-IV, нарциссическое расстройство привлекло наименьшее эмпирическое внимание». Удивительно, что за более чем 20 лет, прошедших с момента появления DSM-IV, практически не проводилось нейробиологических исследований нарциссического расстройства. Это контрастирует, например, с многочисленными биологическими исследованиями пограничного и антисоциального расстройств личности, в результате которых показано, что эти расстройства могут быть связаны с чрезмерной реактивностью миндалевидного тела, сниженным префронтальным торможением и пониженными серотонинергическими влияниями в префронтальной коре.

Практически единственным исследованием, посвященным биогенетическим факторам при нарциссическом расстройстве личности (НРЛ), является исследование близнецов, проведенное в 2000 году исследователем Торгенсеном, в котором участвовали 92 монозиготных и 129 дизиготных пар близнецов. Исследование показало, что общая наследуемость расстройств личности кластера B составила 0,60 с наибольшим эффектом при НРЛ (нарциссическая личность = 0,79; пограничное расстройство личности = 0,69; истерическое расстройство личности = 0,67). На первый взгляд, это открытие интригует и может указывать на биогенетическую основу нарциссического расстройства личности. Это, в свою очередь, может указывать на различные врожденные нейрохимические аномалии при НРЛ, но, увы, исследовательский шкаф генетических основ нарцисссизма все еще пуст.