18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Полина Люро – Дикие лепестки. Строки о любви (страница 5)

18
Поклонниц к нему – вереницы, У каждой – в сердечных мечтах. Красавец поляк уже болен — Не всяк разглядит его боль. Неужто ему стать изгоем?! И с кем разделить ту юдоль?! Жорж Санд удивительно кстати Влетела в его жизни круг В диковинном «триумвирате»: Сиделка, любовница, друг. Ещё настоящая Муза! Все десять отпущенных лет Для их неземного союза В его сочиненьях – расцвет! Сама она пишет романы — Один за другим фолиант, И литературы титаны Признали в ней дюжий талант! А дети Жорж Санд подрастали… Больной Фредерик раздражал, Они бессердечно восстали, И он натурально сбежал. Зачах без заботы Авроры, Её материнских хлопот. Лишившись столь мощной опоры, Шопен – не Шопен, а «банкрот»! Засилье в душе нот минорных — Мосты к примиренью он сжёг, Но факт: прядь волос её чёрных До смерти с любовью сберёг! Жорж Санд и Шопен – два Колосса! И к ним интерес не угас. К союзу их много вопросов, Ответов же нет без прикрас…

В поисках взаимности

Короткой и яркой любви поэта Владимира Маяковского к русской эмигрантке Татьяне Яковлевой посвящаю.

Он был поэтом с именем давно, Трибуном пламенным той русской революции, Певцом кастета с маузером, но Защиты ради тверди Конституции. Однако же душа была нежна, Искала чувств с реальною взаимностью. Кто рядом был, по факту ни одна Женой не стала, с грубой очевидностью. Любовь его накрыла с головой, Такого дерзкого, казалось бы, брутального, Когда на время попрощался он с Москвой, Увидеть прелести Парижа идеального. О, как хитрó разложен был пасьянс! Он познакомился здесь с эмигранткой русскою И обомлел, почувствовавши шанс Взаимности любви под музыку французскую. Она звалась Татьяною. Давно Работала моделью популярною. Общественность следила, что не мудрено, За этой парой истинно шикарною! Он не сводил с неё влюблённых глаз И осыпал цветами с пылкой нежностью. Не скроешь, тот лирический рассказ Стал вездесущего бомонда принадлежностью. Он был высок – она ему подстать. Хорош собой – она с природной грацией. И каждый был готов рукоплескать, Встречая их в лучах иллюминации. Он мог часами ей стихи читать,