Полина Луговцова – Шиша. Тринадцатая кукла (страница 7)

Девушка продолжала вопить, но, кажется, уже выдыхалась. Странно, что она не сбежала. Заторможенная, что ли? Или слишком любопытная? Скорее, второе: в ее больших красивых глазах загорелся интерес, а страх, наоборот, исчез. Похоже, до нее дошло, что это не нападение.

Как только она замолчала, Кэст тотчас воспользовался моментом и заговорил:

– Простите, что напугал, я не хотел…

– Зачем тогда выпрыгивать из засады, как какой-то маньяк?! – воскликнула девушка, сдвигая брови к переносице. Сердитая, она была еще красивее, чем испуганная.

– Да я не выпрыгивал, просто вышел, хотел поговорить…

– И чего тебе?

– Можно, я куплю у вас вашу еду? – Кэст покосился на бумажный пакет с изображением румяного дымящегося бургера и поспешно добавил: – Заплачу вдвое больше!

– Зачем так переплачивать? – Девушка с подозрением прищурилась. – Тут недалеко, сходи и купи.

– Не могу. Если бы мог, не просил бы.

– Потому что ты – беглый преступник? – с ехидством спросила она, и ее изящно очерченные крупные губы тронула легкая улыбка. Судя по всему, она не очень в это верила.

Кэст оторопел от такого вопроса и неожиданно выпалил:

– Откуда ты знаешь?!

– Ты что, правда убил дочь депутата?! – Глаза девушки вновь округлились от страха. – А ну, отойди!

– Никого я не убивал! – поспешно ответил Кэст, хотя у него и не было полной уверенности в этом. Точнее, он отлично знал, что не убивал Ингу, но подозревал, что убить ее его руками могла некая потусторонняя сущность, которая, возможно, вселилась в него на какое-то время, пока он спал в стогу сена и видел кошмары.

– А в новостях говорят, что убивал. Твой фотопортрет в криминальной сводке показали! – с вызовом сообщила незнакомка, но заметно расслабилась.

– Это недоразумение, – ответил Кэст и подумал, что поступал правильно, держась вдали от людных мест.

– Ну а как ты в это вляпался-то? – В выражении лица девушки появился намек на сочувствие.

– Долгая история. – Кэст передернул плечами и судорожно сглотнул, снова покосившись на пакет с едой.

– Меняю твою историю на бургер и кофе. – Она хитро улыбнулась и, заметив его колебания, добавила, словно поддразнивая: – Они еще горячие!

– Давай! – Кэст протянул руку.

Незнакомка отступила на шаг, игриво пряча пакет за спиной.

– Сначала история!

– Я почти три дня ничего не ел! – признался Кэст, глядя на нее с мольбой.

– Ла-адно… – Она вытащила пакет из-за спины и протянула ему. – Можешь съесть все, если хочешь, а я пойду еще куплю. Но обещай, что не свалишь отсюда в мое отсутствие.

– Клянусь мамой! – охотно согласился Кэст, разворачивая пакет и вдыхая ароматный пар. Его мамы давно не было в живых, но он действительно не собирался никуда сбегать, надеясь, что эта девушка поможет ему не только с едой, но и с убежищем. Для него не было секретом, что она живет в заброшенном здании, он приметил ее в этом лесу еще два дня назад и следил за ней, держась в отдалении. Возможно, ему удастся ее разжалобить, и она позволит ему остаться в своей заброшке на какое-то время. Спать в лесу на подстилке из колючей хвои – то еще удовольствие.

Когда девушка вернулась с новым пакетом, Кэст дожевывал последний круассан. Обертки от съеденных бургеров и пустые стаканчики из-под кофе лежали рядом, спрессованные в аккуратный ком. Кэст сидел на земле, привалившись спиной к стволу сосны, и млел от сытости, растекшейся по всему телу приятной теплотой.

Она подошла и устроилась рядом, непринужденно бросив при этом:

– Ну, рассказывай!

От нее исходил необычный аромат – хвойно-древесный, с сильной горчинкой, слегка разбавленной фруктовыми нотами.

– Давай сначала хоть познакомимся, – предложил Кэст, с жадностью вдыхая этот запах, и первым назвал свое имя, точнее – кличку.

Услышав, что девушку зовут Боней, он вначале подумал, что ослышался, и решил уточнить:

– Боня – значит Богдана?

– Нет, это значит Бонита! – Она криво усмехнулась. – Моя мама была той еще фантазеркой и назвала меня в честь известной американской актрисы Бониты Грэнвилл, надеясь, что это может благотворно повлиять на мою судьбу. Она мечтала о том, что я вырасту редкой красавицей и покорю Америку. В итоге покорять Америку она поехала без меня.

– Она тебя бросила? – Кэст с сочувствием покосился на девушку.

– Каждый имеет право на личную жизнь! – Боня смахнула свесившуюся на лицо прядь волос. Или слезинку? Ее глаза подозрительно заблестели, и Кэст понял, что тема отъезда матери была для Бони болезненной, хотя та и пыталась казаться равнодушной.

– Вообще-то, ты обещал рассказать о своих приключениях, – напомнила она. – У тебя был роман с дочерью депутата?

– Ничего подобного!

– Хм… Я сильно не прислушивалась к тому, что говорили в криминальной сводке, но там вроде бы прозвучало «убийство на почве ревности».

– Да-да, они такого наговорят! – отмахнулся Кэст и начал рассказывать: – Впервые я увидел Ингу за несколько часов до того, как ее убили.

В его памяти вновь всплыла жуткая картина, похожая на продолжение дурного сна с пугалом и вороном, только это был уже не сон.

*****

Инга лежла рядом, ее лицо закрывали светлые, как осенняя пшеница волосы, на которых виднелось несколько бурых пятен. Пятна портили весь вид, вызывали тревогу и дурное предчувствие. Кэст протянул руку, убрал волосы с лица Инги и застыл, потрясенный видом кровавого месива, открывшегося перед ним. Потом он заметил на своей трясущейся от шока руке кастет Леща, весь в засохшей крови, а на нем – прилипший клок волос цвета вызревшей пшеницы.

От страшного зрелища Кэста отвлек голос, раздавшийся за спиной:

– Чер-рт, ну ты и натворил дел, дружище!

Рядом с ним стоял Лещ, морща лоб и лениво почесывая затылок. На лице у друга не было даже намека на потрясение или испуг. И снова этот странный чужой взгляд, который, как подметил Кэст, появился у Леща после падения в костер.

– Да ты у нас, оказывается, Отелло! А притворялся скромником, девчонок сторонился… – хрипло засмеялся Лещ. Его смех походил на треск поленьев в костре.

Кэст растерянно перевел взгляд с Леща на Ингу, потом на кастет, и снова на Леща. Мысли роились в голове, как растревоженные пчелы. Их было так много, что Кэсту казалось, его голова вот-вот взорвется.

– Проучить эту девку, конечно, не мешало, тут я с тобой согласен, – продолжил Лещ и сплюнул сквозь зубы в своей привычной манере, – но ты, дружище, здорово переборщил! Уж извини, но я вызвал полицию. Не хочу, чтоб меня записали в твои сообщники. Да и остальные ребята с какой стати должны пострадать ни за что? Ты уж не подводи никого, расскажи полицейским все, как было. Ну а мы тебе по очереди передачки носить будем. – Лещ запрокинул голову и снова расхохотался, довольный своей шуткой.

Кэст смотрел, как дергается острый кадык на шее друга, и вдруг с удивлением заметил, что щетина на его подбородке отливает рыжим. Но ведь это невозможно, никакой рыжины у Леща никогда не было! С ним что-то не так. Хотя… может быть, виной этому стал рассвет, добавивший медных оттенков всему окружающему?

Откуда-то издалека ветер принес протяжные переливчатые звуки. Вой полицейских сирен! Кэст кубарем скатился со стога, на ходу стягивая с руки кастет, швырнул его под ноги Лещу и бросился бежать – вначале к своему рюкзаку, оставленному рядом с местом, где они вечером сидели всей компанией, а затем к березовой роще, единственному ближайшему укрытию. Обернувшись на бегу, он встретился взглядом с Лещом и крикнул:

– Я ее не убивал!

– Убивал! – прокричал в ответ Лещ, и выражение лица у него при этом стало таким же злорадным, как у кондукторши, высаживающей из автобуса безбилетника в лютый мороз. – Я сам видел, как ты ее убивал!

Кэст побежал дальше, шумно ворвался в березовую рощу, рассекая собственным телом заросли осинника и дикой облепихи, но тут земля ушла у него из-под ног, и он кубарем скатился в овраг. Оказавшись на самом дне, он пополз, вскочил и снова побежал. Рюкзак зацепился за ветку, опрокидывая Кэста навзничь. В спину впились острые коряги, и от боли потемнело в глазах. Однако ему удалось подняться на ноги и продолжить путь, хотя сил уже не осталось, его шатало, и он понимал, что рискует убиться насмерть. Ему требовалась передышка, но останавливаться было слишком рискованно, ведь полиция наверняка прочешет окрестности, а Лещ, несомненно, покажет им, в какой стороне искать.

Неожиданно лес расступился, и Кэст по инерции выбежал на шоссе, прямо под колеса грузовика. Раздался визг тормозов, громкое шуршание шин, и бело-голубая кабина с надписью «ЗИЛ» над решеткой радиатора замерла в паре метров от Кэста. Из кабины выскочил невысокий круглолицый мужичок в облезлой кожаной кепке и принялся орать с отчаянием кота, которому отдавили хвост. В нечленораздельном потоке брани Кэсту удалось разобрать лишь пару слов: «охренел» и «загашенный». Следуя внезапно родившемуся плану, он упал на колени и простонал:

– Помогите! Врача!

План сработал: водитель подхватил Кэста под руки и, громко пыхтя, потащил к кабине. Через минуту грузовик уже мчался по шоссе на предельной скорости, оглушительно громыхая расхлябанными бортами кузова. Кэст, сидя рядом с водителем, закатил глаза и тяжело задышал, притворяясь, будто ему становится хуже. Водитель то и дело поддавал газу, мотор ревел, а Кэст ликовал при мысли о том, что расстояние между ним и полицейскими, приехавшими по вызову Леща, так быстро увеличивается и им его уже не достать. Но расслабляться он не собирался: понимал, что они наверняка распространят информацию о его побеге по рации и на дорогах могут начаться проверки автомобилей, отчего на шоссе скоро станет небезопасно. Знать бы, сколько у него осталось времени! Нужно во что бы то ни стало добраться до города, ведь в деревнях и селах не спрячешься: там все друг друга знают и сразу же приметят постороннего. Но въезжать в город на этом грузовике (если, конечно, водитель направляется туда) слишком рискованно: пост ДПС не пропустит грузовик без проверки, даже если там еще не получили сообщение о подозреваемом в убийстве парне, бежавшем с места преступления. Конечно, в таком случае дорожные инспекторы не станут задерживать Кэста, но позже смогут опознать его по фото, которое им пришлют в качестве ориентировки. Лещ, конечно же, выдаст полиции все снимки, какие найдет в своем смартфоне, где лицо Кэста запечатлено крупным планом.