Полина Луговцова – Неживения – призрачная страна Неявь-мира (страница 4)
– Чего тебе?
– Вот, с наступающим Новым годом хотел поздравить, игрушки елочные принес. Они не бьются, поэтому ваш сынок может тоже ими поиграть. Смотрите, какие яркие! Синий, золотой и серебристый!
– Издеваешься?! – Она посмотрела на игрушки и брезгливо сморщила нос. – Они серые, не видишь разве! На что мне такое барахло? – И с этими словами захлопнула дверь перед его носом.
Ваня похолодел. Подозрения подтвердились: соседка Ольга тоже не различала цветов! Не иначе, злостень побывал у нее в гостях. Мальчик поплелся домой.
Снежок радостно запрыгал вокруг него, сжимая в зубах резиновый мячик, но играть с ним Ване сейчас не хотелось. Он машинально включил телевизор и сел на диван, погрузившись в тревожные мысли. Из раздумий его вырвал голос диктора, читавшего новости: «В больницы города продолжают поступать пациенты, пораженные неизвестной болезнью. Все они подвержены приступам агрессии той или иной степени интенсивности, и у всех наблюдается сильный дальтонизм. Зрение у больных черно-белое».
Ваня в отчаянии обхватил голову руками. Злостни! Это, без сомнений, признаки присутствия злостней!
Страшная находка
Дождинка проснулась из-за льющегося в окно солнечного света. Она давно уже не закрывала окна портьерами, чтобы вставать вместе с солнцем. С тех пор как в Неявь-мире наступило благоденствие, ей жаль было пропустить даже минуту чудесного дня. После ужасов апокалипсиса (это странное слово она услышала от Вани, мальчика из Явь-мира, спасшего Неявь-мир от гибели) она поняла, какое же это великое счастье – спокойная мирная жизнь.
Девочка выбралась из вороха пуховых одеял и подушек и в два прыжка оказалась у окна. Распахнула створки. Поток утренней свежести окатил ее с головы до ног, взбодрив, будто прохладный дождик. Рыжие локоны наполнились солнечным светом и засияли ярче пламени. Она с жадностью вдохнула чистый воздух, наполненный ароматами цветов, в изобилии пестревших внизу, на клумбах дворцового сада. Вдали простирались чудесные пейзажи родной страны Осении. Из окна спальни, находящегося на последнем – пятом – этаже дворца, видно было далеко, до горизонта. Ей нравилось по утрам любоваться этим видом. За дворцовой площадью, вдоль ровных, вымощенных желтой брусчаткой, улиц, выстроились аккуратные городские домики, двух- и трехэтажные (выше строить было не позволено, чтобы не загораживать вид из спален королевы и принцессы), с желтыми, как и брусчатка, черепичными крышами, с белыми кружевными занавесками на чисто вымытых окнах, с пестрыми цветниками вдоль тротуаров. Дома, как и улицы, пострадавшие во время апокалипсиса, отремонтировали, а вот королевский дворец, почти полностью разрушенный, пришлось отстраивать заново. Новый получился лучше прежнего, только скромнее, потому что королева Листопадия запретила украшать его золотом. Золотой шпиль заменили обычным, железным, как и флюгеры, а вместо позолоты, прежде украшавшей стены дворца, в этот раз использовали желтую и оранжевую краску. После нашествия золотых пауков Листопадия видеть не могла этот драгоценный металл и приказала все золотые монеты, золотые столовые приборы, украшения и даже свою корону увезти в горное подземелье – то самое, послужившее тюрьмой для многих жителей страны и для нее самой, едва не погибших от тяжелого труда. Там был золотой прииск ведьмы Карагары, заставлявшей пленников, закованных в тяжелые золотые цепи, добывать золото для нее. Непокорных ведьма осыпала страшными ударами магического золотого хлыста, а новых пленников ловили на улицах ее золотые пауки, опутавшие всю страну золотой паутиной. Поэтому с тех пор королева, да и все остальные жители в стране, не желали видеть золото: оно вызывало у них слишком тяжелые воспоминания. И все золотые предметы были навечно похоронены в Карагаровом подземелье, вход в которое завалили каменными глыбами. Сама ведьма Карагара раскаялась в содеянном после чуда, случившегося в Гиблом Месте, когда Мертвое Дерево ожило, и зло, питавшее его корень многие века, ушло.
Оказалось, что ведьмой была – кто бы мог подумать! – кухарка Анна, всю жизнь проработавшая на королевской кухне и имевшая репутацию доброй, трудолюбивой и порядочной женщины. Анна рассказала, что однажды нашла в рыбьих потрохах мешок с золотым песком. Каким образом он там очутился, никто до сих пор не знает. Золото оказалось колдовским. Его коварное свойство стерло память кухарки, а душа погибшей много лет назад ведьмы вселилась в нее, и бедная женщина, позабыв о муже и детях, отправилась в подземелье, считая себя Карагарой. Там она взяла в плен работавших на добыче золота водогоров – особенных гномов, которые в дождь превращались в великанов. Из пещерных пауков ведьма вырастила целую армию монстров, плюющихся золотой паутиной, с помощью которых ей удалось поработить всю Осению. Очнувшись от наваждения, кухарка Анна долго горевала, ругая себя за совершенные злодейства, но королева Листопадия великодушно простила ее, даже увеличила ей жалованье, отпустив с миром. С тех пор кухарка по-прежнему трудится на кухне и счастлива со своей семьей.
Дождинка прогнала тяжелые воспоминания. В Осении настали счастливые времена. Страна расцвела, поля запестрели цветами, лесные рощицы зарделись огненной листвой, обласканные теплым солнышком. Дожди лили редко и только для того, чтобы земля не пересыхала. Таких затяжных ливней, превращавших страну в большое болото, больше не случалось. Листопадия и Дождинка, обе Повелительницы Дождя, следили за погодой в Осении и не позволяли черным тучам, ползущим с моря, закрыть небо.
Девочка взглянула на синеву водной стихии, простиравшейся справа от нее. Грохочущее Море никогда не успокаивалось. Вся поверхность его щетинилась белыми барашками. Чайки с криком носились над водой, высматривая рыбу. Ветер приносил с берега соленый воздух, глоток которого бодрил лучше, чем крепкий жасминовый чай. Слева глазу открывался бескрайний простор, буйное разноцветье полей и лесов, раскрашенное богатыми красками осени. Ведь Осения была страной, в которой вечно царило это время года – золотая осень. Над кленовой рощей, шумящей багряной листвой, вдруг взметнулось пестрое облако и мгновенно рассыпалось на множество ярких точек, словно взорвалась праздничная хлопушка с конфетти. Бабочки! Гигантские бабочки, просыпающиеся, как и принцесса, с первыми лучами солнца, взлетали в небо размять крылышки. Они были так велики, что жители Осении приспособились летать на них верхом. У Дождинки тоже была своя. Она звала ее Агриппиной (хотя все бабочки назывались агриппинами – так звался их вид). Когда девочка получила свою бабочку в подарок на свое десятилетие, она об этом не знала. Мама сказала ей: «Это твоя агриппина», а Дождинка, подумав, что кличка ее для крылатой питомицы уже придумана, с тех пор так ее и звала.
Вдруг разноцветное «конфетти» брызнуло в стороны, словно бабочки испугались чего-то или кого-то. Через мгновение Дождинка разглядела в небе летящее существо, плавно и размеренно взмахивающее зелеными перепончатыми крыльями. То был дракон, она сразу узнала его. И как же он был огромен! На фоне бабочек он казался исполином, а ведь бабочки были такого большого размера, что на каждой могли запросто поместиться трое взрослых человек! Теперь дракон Огнегор был гордостью Неявь-мира, а раньше молва о нем наводила ужас на всех жителей, считавших животное огнедышащим чудовищем. Однако впоследствии выяснилось, что дракон изрыгал пламя из-за того, что ел особенное растение, имеющее такой вот побочный эффект, – огненный перец в виде маленьких красных шариков. Съев его, любой мог на какое-то время стать огнедышащим. Но только у Огнегора это получалось особенно эффектно. На самом же деле дракон оказался не только добрым и мирным животным, но и вовсе не драконом, а оборотнем, умеющим в него перевоплощаться. Оборотень был пропавшим много лет назад принцем Лучезаром – сыном королевы из страны Весении. Невероятная история!
С тех пор как Гиблое Место ожило благодаря пролитому там Дождинкой ливню, она часто летала туда верхом на Огнегоре. Гиблое Место превратилось в настоящий оазис в пустыне. Дерево шелестело густой листвой, а зеленый травяной ковер вокруг него пестрел разнообразием цветов. Кладбище колдунов, прежде покрытое коркой потрескавшейся каменистой земли, теперь стало большой клумбой, за которой девочка тщательно ухаживала, поливая магически вызванным дождем. И вот наступил как раз тот самый день – день Благодатного дождя. Огнегор всегда прилетал вовремя, ранним утром, чтобы перенести принцессу в то место. Дождинка была благодарна ему за это: ведь на Агриппине пришлось бы добираться несколько дней. Гиблое Место было расположено неподалеку от Звездного Вулкана, а это в самом центре Неявь-мира.
Дракон завис напротив окна, быстро-быстро затрепетав крыльями, и выдохнул пар из своих огромных ноздрей: видно, устал, бедный. Дождинка весело помахала ему, приветствуя, и указала на вход. В драконьем обличье принц не мог разговаривать. Только Ваня, мальчик из Явь-мира, обладающий даром Толкователя Языков, был способен общаться с ним на драконьем языке, но сейчас мальчик, дважды спасший Неявь-мир от беды, был далеко отсюда. Жаль, если больше они не встретятся, но граница между мирами была надежно закрыта, и вряд ли еще когда-нибудь он сможет очутиться здесь. Благовей строго охранял барьер, делая исключение лишь для Деда Мороза из Снеговении, чтобы не лишать детей Явь-мира новогодних подарков.