Полина Краншевская – Любви все гоблины покорны (страница 30)
— Нэ волнуйся, — скрипучим голосом заверила его старуха, — зелье забвения прочистит ему мозги. Бедолага всю жизнь будет верить, что он и есть сын вождя. Где мне найти внучку?
— Возьми вот этот кристалл. — Локин протянул ей крохотный камень. — Он приведет тебя в нужное место.
В глазах Саниты блеснули слезы, она схватила стекляшку и прошептала:
— Девочка моя, я наконец увижу тебя.
Локин криво ухмыльнулся, бросил на нее презрительный взгляд и скомандовал воинам:
— Уходим!
Они быстро скрылись в красноватом мареве, а Санита принялась шарить по карманам пестрого платья.
— Куда же я сунула флакон, — бормотала она.
Внутри все сжалось в тугой комок, а во рту стало сухо. Неужели сейчас бабка напоит меня какой-то дрянью, и я навсегда перестану быть Олегом Властовым? От воспоминаний о прежней жизни и об Алисе не останется и следа. Черт бы побрал эту параллельную реальность с ее магической белибердой!
Я задергался что есть мочи и хотел истошно закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.
— Нэ шуми! — цыкнула на меня старуха. — Прям какая трагедия — забыть твое никчемное прошлое. Кем ты был в своем мире? Простой работяга? А здесь будешь сыном вождя! — Она задрала палец вверх и многозначительно округлила глаза. — Так что нэ упрямься и пей, что даю.
Все тело свело судорогой, легкие пылали огнем, я уже не в силах был увернуться от приближающегося пузырька — старая карга схватила меня за волосы и зафиксировала голову, не оставив ни единого шанса избежать страшной участи.
— Пей! — рявкнула она, и моих губ коснулось ледяное стекло флакона.
— Нэ так быстро, Санита, — услышал я голос Брины.
Она подлетела к бабке со спины и выбили из ее рук сосуд с зельем, та вскрикнула и повалилась на землю. Чувство облегчения накрыло с головой, но дикая слабость не позволила хотя бы замычать в знак признательности воинственной девице, и я тут же провалился в непроглядную черноту.
Глава 25
Пройдя сквозь красноватую дымку, воины вынесли меня на мощеный двор огромной крепости. Темно-серые угрюмые стены возвышались с четырех сторон, клочок хмурого неба виднелся над головой, но если у перевала лил дождь, то здесь даже не накрапывало. На удивление было тепло и немного душно, поскольку холодный порывистый ветер не проникал внутрь крепости, а может, это действовал пресловутый регулятор климата, о котором говорила Согаль.
Все строения за внушительными внешними стенами имели правильную прямоугольную форму, крохотные окошки-бойницы и тяжелые кованые двери. К одной из них меня и поволокли. Караульный пропустил нас внутрь, и минеры поспешили по узкому слабоосвещенному проходу к выдолбленной в горной породе лестнице, ведущей вниз. Меня спустили в подвал, где тянуло сыростью, запахом нечистот, и веяло могильным холодом.
− Кого там принесло? — прохрипел уродливый морщинистый старик с перекошенным ртом, выглянув из-за зарешеченного отверстия широкой двери.
− Открывай, каналья! — крикнул в ответ один из воинов. — Доставили тебе деву леса. Смотри, устрой ее со всеми почестями. Как-никак дочка самого Хозяина леса.
Минеры разом загоготали, будто услышали хорошую шутку, а местный тюремщик отворил скрипучую дверь и махнул в сторону узкого прохода, за которым начинался длинный коридор с множеством дверей и парой тусклых фонарей на стенах.
− Тащите в самый конец — там еще свободно. Последняя одиночная камера справа.
Воины быстро доставили меня туда, куда им указали, занесли в темное помещение и уложили на жесткую койку, высеченную в стене напротив двери.
— Что делать будем? — спросил один из них.
— Да оставим здесь, и дело с концом, — отозвался второй. — Повелитель пусть сам решает, что и как.
Но первый отчего-то сомневался:
— Может, следует надеть браслеты? Все же у нее сильный дар. Вдруг сбежит?
— Что ты несешь?! — напустился на него третий. — Сетка продержится до завтрашнего утра, а за браслетами еще к начальнику тюрьмы идти. Если тебе так охота, сам и тащись, а я жрать хочу. И так на ее поиски убили кучу времени. Да и как она выйдет отсюда? Кругом охранки стоят, дурень.
— Пошли уже, — постарался примирить спорщиков их товарищ, похлопав обоих по плечам. — Насчет браслетов распоряжений не было. Сказали доставить — мы доставили. А тут уж пусть сами думают.
Воины вышли в коридор и захлопнули дверь, но никакого лязга засова или звука защелкнутого замка я не услышала, зато увидела, как вокруг выхода образовалась легкая фиолетовая пелена. Видимо, та самая упомянутая охранка.
Камера погрузилась во тьму, и лишь слабый отсвет фонаря проникал внутрь через окошко в двери, да сковавшая меня сетка слегка светилась. Я лежала на ледяном камне, меня бил озноб, и мысли пульсировали в голове, то и дело прорываясь в обезумевшее сознание яркими вспышками. Что теперь со мной будет? Как они поступят с Олегом? Жив ли он еще? Где сейчас Согаль и Дикар? Неужели это конец? Миллион вопросов раскалывал разум, но ответов у меня не было.
Понемногу глаза привыкли к темноте, и я смогла лучше рассмотреть свое новое обиталище. Неровные стены камеры представляли собой осыпающиеся пласты горной породы, по ним стекала тоненькими ручейками вода и капала на пол, собираясь в углу. Там образовалась небольшая лужа, возле которой стоял высокий ящик, откуда тянуло резким запахом мочи.
Уныние и безнадега придавили к каменной койке не хуже пудовой плиты под рухнувшим во время землетрясения зданием. Я настолько замерзла, что начала проваливаться в забытье, но внезапно уловила голос:
— Госпожа, вы меня слышите?
Сначала мне показалось, что у меня галлюцинации. Я прислушалась, но гробовую тишину тюремной камеры нарушали лишь падающие на пол капли воды.
— Госпожа, это я, Елаз, — снова раздался голос.
Я попыталась закричать и дать знать, что слышу его, но проклятая сетка не позволила и рта раскрыть.
— Не знаю, в каком вы состоянии, — продолжал командир отряда плантаров, — но умоляю вас, сделайте, как я скажу, если есть хоть малейшая возможность. Пока на вас нет блокираторов магии, вы можете пользоваться силой. Ваш отец вручил вам защитный амулет. Направьте внутреннюю энергию к нему — это позволит разрушить сеть.
Слова командира пробудили во мне безудержную надежду, и я задергалась с тройным усердием, но сетка лишь сильнее сдавила меня. Тогда я постаралась успокоиться и обдумать все с холодной головой.
У подножья Хрустальных гор я попыталась воспользоваться кулоном, но то ли слишком торопилась, то ли влила недостаточно энергии, только факт оставался фактом — нас с Олегом схватили, и теперь мне нужно самой позаботиться о себе.
Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я немного пришла в себя и сосредоточилась на подаренном амулете. Обратив внутренний взор к сверкающим нитям, я вытянула одну из них и направила к защитному кулону. Он потеплел и начал светиться, а я ощутила, что сеть как будто ослабила давление. Ободренная этим незначительным, но все же успехом, я принялась тащить к амулету нити одну за другой, и скоро он уже сверкал так ярко, что глазам стало больно. Окончательно ослабевшая сеть вдруг исчезла, и я расплакалась от облегчения.
Руки и ноги затекли и плохо слушались, но я все же счастливо улыбалась и понемногу шевелила ими, разгоняя застоявшуюся кровь. Постепенно мне стало лучше, и я смогла добрести до двери и выглянуть наружу через фиолетовую дымку.
— Госпожа! — раздался восторженный возглас. И я увидела в камере напротив лицо Елаза. — О ясноглазая Алиэ! Я счастлив, что вы живы и смогли избавиться от сетки. Восхищаюсь вашей стойкостью.
— Спасибо, Елаз, — смутилась я, но тут же тревога вытеснила все остальные мысли. — Нас ведь могут услышать. Вдруг тюремщик придет на звук разговора?
— Не волнуйтесь, — успокоил меня командир. — Минеры настолько верят в силу своих приборов, что даже не допускают возможности нашего общения и побега.
— Побега? — глухо переспросила я. — Но как отсюда можно убежать? И куда? Мне кажется, мы где-то глубоко в горах.
Елаз сдвинул брови к переносью и твердым голосом произнес:
— Отсюда нужно срочно уходить, госпожа. И совершенно неважно куда. Минеры используют магическую энергию пленников для своих разработок в недрах Хрустальных гор. Для любого одаренного это очень мучительный процесс, и долго такого существования еще никто не выдерживал. Поэтому все наши раны после нападения залечили, чтобы мы подольше протянули. Не знаю, зачем Локин запер вас здесь, но им явно движут алчные и гнусные цели.
Я похолодела от ужаса, представив, что со мной может произойти в этих казематах, и выдавила:
— Как отсюда выбраться?
— Вам нужно направить действие амулета на охранку — фиолетовое марево, укрывающее дверь, — принялся разъяснять он. — Понимаю, что вам все это непросто, но постарайтесь сосредоточиться. Верю, что у вас должно получиться.
Поддержка командира пришлась очень кстати, я начала тянуть нити из внутреннего клубка и вплетать их в кулон. Чем больше я его наполняла, тем ярче он светился. Наконец посчитав, что амулет достаточно напитан, я сняла его с шеи, на вытянутой руке поднесла к охранке и, зажмурив глаза, дотронулась им до мерцания. Преграда лопнула словно мыльный пузырь, а камера озарилась такой яркой вспышкой света, что даже сквозь плотно сомкнутые веки я почувствовала дискомфорт.