Полина Корицкая – Литературный оверлок. Выпуск №1 / 2020 (страница 2)
Войдя в квартиру, я тут же поинтересовалась у мамы, не в курсе ли она, что происходит в коридоре?
– Там человек устал, у него друг умер, так я ему стульчик дала и бутерброд…
– Мама!
– Он обещал, что скоро уйдет… – Сказала мама и скрылась в кухне.
Тут в дверь постучали.
– Кто там? – Спросила я, предчувствуя недоброе.
За дверью раздалось сопение и скрип стула.
Моего стула.
В раздражении я распахнула дверь и спросила, почти крича:
– А не угодно ли Вам еще и чаю?!
Тут откуда ни возьмись у порога выросла мама.
– Ой, какая ты умница, а я без тебя побоялась пригласить, проходите же, пожалуйста!
И, прежде чем я успела раскрыть рот, мама уже закрывала дверь и радушно улыбалась странному гостю, вошедшему вместе со стулом.
Опираясь на спинку стула, человек грузно стоял посреди прихожей. Из-под шапки тек пот, а вонь неторопливо растекалась по квартире.
– Павел, – протянул он грязную ладонь, – Анатольевич.
– Полина, – спрятала я руки за спину, – Николаевна.
Повисло молчание.
– Кхм-кхм, – сказала я, – одну минуточку.
Притянув маму за рукав, я уединилась с ней в кухне.
– Ты что делаешь?.. – прошипела я с ужасом.
– Ну что такого, малыш, от нас ведь не убудет. Человеку трудно пришлось, он старенький, а старость надо уважать…
Я бы ответила ей что-нибудь про уважение, но тут услышала из прихожей голоса.
Быстро выскочив, я обнаружила, что Павел Анатольевич склонился над маленькой фигуркой моей шестилетней дочери, и о чем-то с ней негромко разговаривает.
– Алиса, – начала я назидательным тоном, – марш в свою…
– А правда, дядя будет с нами кушать? – спросила Алиса с ненормальной радостью в голосе.
Впрочем, похоже было на то, что ненормальной эта радость казалась только мне. Я устало махнула рукой, думая, что мир сошел с ума.
– Ура! – Сказала Алиса и запрыгала на одной ножке. Она любила гостей. А кто такие бомжи, она еще не знала.
– Снимите обувь, – сказала я уже мягче, – руки можно помыть здесь.
Вся ситуация безумно напоминала мне сказку про «Генриха Железное Сердце», в которой капризная принцесса обронила в колодец золотой мячик, и пообещала лягушонку, что, если он вернет ей любимую игрушку, то она возьмет его к себе во дворец, сядет с ним за один стол, будет есть с ним из одной тарелочки и пить из одного бокальчика. Вот только персонаж этот золотого мячика из колодца мне не доставал, обещаний не получал, да и перспектива – ба-бах! – внезапного превращения в прекрасного принца казалась уж больно утопической. Так что я мрачно села за стол и в упор разглядывала вонючую фигуру Павла, мать его, Анатольевича.
Фигура была довольно упитанной, лицо – красным, обветренным и одутловатым. Глубоко посаженные масляные глазки бегали по столу. Я решила неотступно наблюдать за их движением – мало ли, наткнутся на что-то плохо лежащее.
Из задумчивости меня вывел голосок дочери:
– Мама, а чем это пахнет?
Я встала, принесла из туалета освежитель воздуха и разбрызгала его по кухне.
– Ужасно ветрено сегодня, вы согласны? – Спросила мама, обращаясь к гостю.
– О да, я совсем продрог, – произнес Павел Анатольевич. – Простите, как я могу к вам обращаться?
– Любовь Дмитриевна, – ответила мама.
– О, прекрасное имя, очень рад, очень рад! – Павел Анатольевич встал и энергично потряс мамину руку.
Чувство абсурдной сказочности не покидало меня. За моим столом сидел бомж, беседуя с мамой о погоде, а в воздухе висел смешанный запах ландышей и помойки.
– Каковы ваши дальнейшие планы? – прервала я их милую беседу.
– Ну… не знаю пока… Поезд в Тулу только завтра. Наверное, пойду на вокзал и буду дожидаться там.
– Как, – возмутилась мама, – всю ночь?
– Видимо, да…
– Вы у нас в гостях, и я не допущу, чтобы пожилой человек ночевал на вокзале. Милая, ведь ты не возражаешь, чтобы Павел Анатольевич заночевал у нас?
Я уставилась на нее.
– Где?..
– Ты могла бы постелить в большой комнате на полу. Ведь вы не против, Павел Анатольевич?
Павел Анатольевич был очень даже за. А я начинала медленно беситься и смотреть на часы. Скоро, скоро вернется муж… Сомневаюсь, что ему понравится неожиданное соседство.
Тут в кухню вальяжно зашел кот. Серый красавец, наша фамильная, можно сказать, драгоценность. Пожалуй, единственная.
– О, а вот и хозяин, – проронил Павел Анатольевич, и обратился к коту. – Простите, как к вам обращаться?..
Кот повернулся.
Павел Анатольевич окинул нас торжествующим взглядом.
– Знаете ли, вы, – начал он, – что если посмотреть коту на спину в определённую точку чуть ниже холки, то даже если он спит, обязательно проснется и повернет голову? Так-то!
«Мда, – подумала я, – глубокие научные познания».
– А чем вы занимаетесь, Павел Анатольевич? – спросила мама.
– Ну, сейчас, голубушка, я уж на пенсии, а когда-то был газетным корреспондентом.
– Ах, – всплеснула руками мама, – А Полиночка тоже пишет!
– Как интересно, – взглянул на меня гость, – и что же?
– Разное, – огрызнулась я, исподлобья глядя на языкастую маму. Та стушевалась.
– Я работал в московской газете «Последние известия» почти двадцать лет. Знаменитейшее было издание! Заметнейшее! – Продолжал он, нимало не смутившись. – В шестидесятые годы нас посещала сама Белла Ахмадулина. Ах, какая была женщина! Я был, знаете, видный мужчина, даже не без симпатичности, и она, бедняжка, в меня совсем влюбилась. Но я тогда был женат, и у меня только что родился первый сын, и я не мог, не мог… Понимаете, – я не мог! – вскричал он в пафосном отчаянье. – Тогда я поцеловал ее, а она написала мне стихи:
– Простите, – возмутилась я, – но ведь эти строки посвящены ее мужу, Евтушенко!
– О нет-нет, вы ошибаетесь! Это историческая неточность.