Полина Корицкая – Литературный оверлок. ВЫПУСК №1/2019 (страница 6)
Хельга, зашнуровывая правый ботинок, крикнула вслед:
– Эй, подожди! Или концерт без меня обойдется? Может, и во Владимир без меня поедешь? – в глазах у Патаки прыгали маленькие черти.
– Не, без тебя не справлюсь, – улыбнулся Кир.
– Завтра едете? – спросила я.
– Да, – кивнул он. – Ты тоже едешь?
В горле что-то встало колом. Я откашлялась.
– Н-не знаю… А что, можно?
Они переглянулись.
– Да можно, – пожала плечами Хельга. – Собирайся.
Дверь захлопнулась, а я еще минут пять стояла на пороге и пыталась проглотить несуществующую кость. Она росла, ширилась, пока не стала торчать изо рта. Я достала ее и бросила в мусорку.
***
В автобусе Хельга села с Валькой, а мы с Кириллом напротив.
– О, тетки, сегодня ж праздник! – Шибалов заулыбался и пафосно провозгласил:
– Восьмое марта!
Действительно. Вот и весна.
– О, Кирюх, вот тебе и будет компания выпить, – подстегнула его Патаки, кивая на меня.
– Я не пью больше, – сказал Кир.
– А что, забеременел? – Валька заржал, аж затрясся от смеха, и кресло под ним запрыгало.
– Закодировался.
– Все, теперь никакого роздыху?
– Почему? Травка намного лучше водки. После нее голова не болит.
***
На владимирском вокзале имелась чудная сувенирная лавка.
Чего там только не было! «Электрический самовар с изображением летнего луга» и зеркало «С красивейшей вырезкой на задней части». Оберег «Шаркунок Большой» («предназначен для ношения на шее, оберегает от попадания в долговую яму») и «Поставок с изображением белки на сосне». «Солонка-животное» и матрешка «Синия». «Символ Счастья» и «Символ Большого Счастья». Яйцо «Владимир» и «Высокоточные часы с изображением храмов города Суздаля». Честное слово, прямо так и было написано!
Хельга с Валькой взяли себе по магнитику на холодильник.
«Превосходный сувенир, выполнен в старинных русских традициях. Заметим, что по центральному ободу вырезана надпись „Владимир“».
Я купила фенечку.
«Старинный медальон, сделанный из бересты, с вырезанным узором в виде старинного знака богатства. Нося такой медальон на шее, Вы обрекаете себя на богатую и счастливую жизнь».
А Кир обзавелся увесистой деревянной булавой с шипами.
«Представьте себе, как хорошо будет выглядеть ваша кухня, если ваши сосуды для хранения сыпучих продуктов будут выполнены в подобном стиле».
***
Обедали в блинной. Блинами. Со сметаной.
Мы оголтело жевали, запивая компотом из граненых стаканов, и в голос кричали набитыми ртами:
– Боже! Храни город Владимир и эти чудесные блины за пять рублей тридцать копеек, эти стаканы в железных подстаканниках, эту милую добрую тетеньку за счетами и весами с гирьками!
Удивительно, как бережет Россия память о былых советских временах.
***
А вечером был квартирник.
Это точно такой же концерт, только проходит он не в клубе, а в чьем-нибудь доме. Дом, в который мы попали, был интересным. Складывалось впечатление, что там вовсе никто не живет, по крайней мере, в гостиной. В ней совсем не было мебели, только один компьютерный стол, небольшой диванчик, пара стульев, ширма и подушки на полу.
А пол и есть сцена. Ширма – кулисы. Подушки – зрительный зал. Зрителей он устраивал. Они пришли послушать Василиска. Ну, и посмотреть, конечно.
И они смотрели. Смотрели во все глаза, пристально и даже более жадно, чем пили дешевый алкоголь из горлышек, их глаза темнели и делались хищными, пальцы сжимали края подушек, они вдруг становились похожими на странных, мифических птиц, готовых растерзать его и улететь. Это не Василиск был страшен! Страшны были эти зачарованные, каменные птицы. Мне так и хотелось вскочить с места и закричать: «Кыш! Кыш! Пошли прочь!», размахивая руками и прогоняя их в окна. Но окна были закрыты и плотно зашторены.
***
У хозяев квартиры жил огромный пес. У него были такие большие лапы и длинная густая шерсть, а еще зубастая пасть с широким языком, который все время из нее вываливался. Должно быть, не помещался. Я мысленно примеряла, влезет ли в эту пасть моя голова.
Уже ночью, когда все зрители ушли и фанатки, восторженно пища, вернулись к мамам кушать суп и пить кисель, мы сели передохнуть. Хельга вяло болтала ложечкой в чае, Валька клевал носом перед телевизором, а Василиск зевал, широко раскрывая рот. Он сам стал похож на громадную собаку. Когда я начала представлять свою голову уже в этом рту, я тряхнула волосами и сказала:
– Может, спать пойдем?
Да, да, надо бы поспать, конечно, давайте, пойдем уже спать… Пес вдруг ехидно осклабился:
– У моих хозяев только две кровати. Двуспальные.
Я вытаращила на него глаза. Пора ложиться, а то мерещится всякое, покажите мне какой-нибудь диванчик…
– Ну, решайте, кто где ляжет, – сказала хозяйка. – Кровати всего две, зато двуспальные. Хельга, ты где ляжешь?
– С Валькой, конечно, не с Кирюхой же!
– Я тоже хочу со своей теткой спать, он же беременный, еще скажут, что от меня, – засмеялся Шибалов.
– Ой, остряк, пойдем уже дрыхнуть! Спокойной ночи!
И они ушли.
Мы с Кириллом стояли и смотрели друг на друга.
– Спокойной ночи, – сказали мы одновременно, не поворачивая головы.
Мы прошли в комнату. Пес отправился за нами и лег у кровати.
– И не вздумай ко мне приставать, – сказал Кир и для надежности положил между нами купленную утром булаву.
– Это ты не смей! – задохнулась я от возмущения и легла не раздеваясь.
Минут пять мы лежали молча.
– Слушай, Кирюх, а зачем тебе все-таки это нужно?
– Что?
– Ну… Траву курить.
– Так надо же как-то расслабляться. К тому же, травка очень полезна. Между прочим, это единственное растение, содержащее жиры без примеси «животных». Они для сердца полезны. Если птиц кормить семенами конопли, они живут намного дольше.
– Так ты же не птица.
– Еще конопля лечит астму, эпилепсию и склероз.
– Ты страдаешь склерозом?