Полина Корицкая – Демоверсия (страница 43)

Аня выскочила из магазина и побежала домой.

Она быстро поднялась, оставив коляску на первом этаже, сняла куртку и комбинезон с Иды, стянула с себя мокрую кофту, и прямо в коридоре начала кормить. Ида с жадностью схватила сосок и наконец замолчала. Одной рукой придерживая ребенка, другой Аня пошарила в пакете, доставая листовку, которую она не успела даже посмотреть в магазине. Это был сертификат на подарок в каком-то ювелирном магазине.

– О, здорово, – сказала себе Аня, и переложила Иду ко второй груди, вспухшей каменными буграми.

Звякнул замок и вошел Влад.

– Привет.

– Тише, – шикнула Аня. – Смотри.

Она дала ему сертификат.

– Заберешь?

Влад кивнул.

– Ты чего прямо тут?

– Не успела.

Аня встала и пошла в комнату с Идой на руках. Легла, уложив сначала неудобные груди, потом ребенка, и закрыла глаза.

Проснувшись, она тихо отодвинулась от спящей Иды и попыталась осторожно встать. Пошла в туалет, потом помыла руки, причесалась. Взяла из коридора пакет, перенесла на кухню. Достала яйца и открыла дверцу холодильника, и услышала, как плачет Ида.

– Проснулась.

Аня поставила яйца и пошла в комнату. Влад сидел за компьютером.

– Разбери пакет, – сказала она ему по ходу и взяла Иду. Дала ей грудь, вернулась в кухню.

Иде был ровно месяц, и нормальным состоянием Ани было ходить по квартире с голой грудью. Ида спала практически только у груди, и ей было неважно, что думают по этому поводу окружающие. Она просто постоянно ела. Всегда. Она будет висеть на груди почти год, пока Аня не отучит ее совсем, и за это время друзья привыкнут видеть Аню полуодетой.

– Ты сходишь?

– Куда?

– Влад, сними наушники. Блин, почему ты пакет не разобрал?

– Не слышал.

Он тяжело поднялся и стал разбирать пакет.

– Ну, в магазин этот. Подвеску получить. Ты же, наверное, мне больше ничего не подаришь.

– Наверное.

– Так сходишь?

– Угу.

Ида вдруг расплакалась, Влад поморщился и вышел из кухни. Аня пила чай и слышала, как он обувается. Вздохнула с облегчением.

Через час он вернулся и снова сел за компьютер.

– Ну? – спросила Аня. – Забрал?

Он кивнул в сторону комнаты.

– На пианино.

Она прошла к пианино. На крышке, с краю, лежал прозрачный пакетик с биркой. Внутри была маленькая серебряная подвеска с тонкой голубой стекляшкой. Без цепочки.

– А цепочку ты не купил, конечно.

– Нет.

– У меня нет цепочки.

– У меня нет денег.

– Влад, подарки так не делаются. – Аня не смогла удержаться от этой фразы. – Мог бы хоть в руки дать.

Он посмотрел на нее и сказал с абсолютной серьезностью:

– А ты не заслужила подарка.

– Зачем ты так?.. – спросил Ян.

– Прости.

– Ты должна была отпустить злость.

Вода в Изумрудном озере была похожа на живое зеркало.

– Я не могла. – Аня немного помолчала, собираясь с мыслями. – Я вообще забыла об этом.

– Я говорил, что это опасно.

– Скажи мне… – Она взяла его за руку, продолжая смотреть на озеро. – Я выжила, потому что все – ненастоящее?

Аня почувствовала, как каменеет горло.

– Может, тогда и ты – ненастоящий?

Ян молчал. Аня ощутила, как ее шея покрывается мхом.

– А может, и я…

– Пшэстань![85]

Он встал. Она подошла к нему сзади и обняла, сомкнув руки на его груди.

– Как ты сказал? Демоверсия?..

Ян продолжал стоять спиной и молчать, только трогая и гладя ее руки.

– Имитация… Все это – имитация, и только. Да? Здесь – имитация каганата. Там – имитация жизни. На работе – имитация витражей. В магазинах – имитация еды.

Она вспомнила магазинное молоко и стекляшку в серебряной подвеске.

– Как ты думаешь, есть ли в мире вообще хоть что-нибудь настоящее?

Он повернул к ней лицо, собираясь что-то сказать, но она еще продолжала, глядя на свое отражение.

– Мне кажется, что я вообще никогда не жила. По-настоящему.

– А дети? – сказал вдруг он.

– Что – дети? – не поняла Аня.

– У нас есть дети. Как это мы не жили по-настоящему?.. Я лично – жил.

Аня замолчала, глядя на озеро. Где-то далеко, скрытые толщей воды, поблескивали полупрозрачные камни.

– Это настоящие изумруды, – кивнул на воду Ян.

– Ты уверен в этом?