Полина Касымкина – Поле маков. Объятия весны (страница 3)

Светозара осталась на берегу, всё ещё сжимая пустой кувшин. Её сердце билось так сильно, так неистово, что казалось, оно принадлежит не ей, а реке, ветру, цветам, что окружали её. Она смотрела на другой берег, где он только что стоял, и в ушах всё ещё звучало её имя, произнесённое его голосом: «Светозара…» Река продолжала звенеть, но теперь её голос был тише, словно оплакивал его уход. Ростки, что пробились из пролитой воды, покачивались на ветру, их листочки дрожали, будто хранили его тепло.

Она опустилась на колени, глядя в воду. Её отражение дрожало, но в нём не было того золотого света, что она видела, когда он смотрел на неё. Только её лицо – бледное, с серо-зелёными глазами, полными смятения и чего-то нового, чему она не могла дать имени. Лес вокруг ожил: птицы запели, ветер прошелестел в ветвях, а солнце согрело её лицо, но в груди всё ещё жило это странное чувство – смесь восторга и страха, словно она коснулась чего-то запретного. Она знала, что должна вернуться в деревню, к Домне, но ноги не слушались. Её взгляд всё ещё искал его среди деревьев, там, где свет играл с тенями.

С того утра её судьба уже не принадлежала самой себе.

Глава 3

Светозара открыла глаза, когда первые лучи солнца, пробрались сквозь щели в ставнях. Её сердце колотилось, словно после долгого бега, а на губах всё ещё теплилась улыбка от вчерашней встречи у реки. Она села на постели, потянулась, чувствуя, как тело наполняется необычной лёгкостью, будто воздух стал гуще и слаще.

Она распахнула ставни, и в комнату хлынул тёплый ветер, полный аромата тающего снега и мокрой земли. Но что-то было не так. Ночь прошла слишком мягко, без привычного морозного укуса, который обычно цеплялся за пальцы до самого рассвета. Снег, ещё вчера покрывавший крыши и тропинки толстым слоем, почти весь растаял. Лишь редкие белые пятна блестели на солнце, словно воспоминания о зиме, спешащие уйти.

Девушка вышла во двор, ступая по влажной траве, которая уже пробивалась зелёными иголками. Её коса, заплетённая наспех, качнулась на спине, ловя золотистые блики. В деревне царило оживление: женщины ахали у огородов, склоняясь над грядками. Там, где вчера была мёрзлая земля, теперь торчали первые ростки – тонкие, но упрямые, как будто весна решила не ждать своего часа и ринулась вперёд, опережая календарь.

– Смотрите, сестрицы! – крикнула одна из соседок, указывая на свой участок. – Морковь уже нос показывает, а ведь Масленица только вчера была! Что за диво?

Светозара замерла, слушая их перешёптывания. Её собственные руки, коснувшиеся забора, вдруг почувствовали тепло, поднимающееся от дерева. Почки на ветках сирени набухли прямо на глазах, готовые вот-вот лопнуть. Сердце девушки сжалось от смеси радости и странного беспокойства. "Это из-за него, – подумала она, вспоминая золотистые глаза Ярилы. – Из-за того взгляда у реки". Но пока что утро сияло, и деревня казалась сказочной, полной обещаний.

Светозара пошла к дому Домны. Солнце поднималось выше, заливая всё вокруг мягким светом, и с каждым её шагом трава под ногами будто оживала. Там, где она проходила, зелень пробивалась быстрее, словно земля торопилась раскрыть свои тайны. Девушка замечала это, но старалась не думать, списывая всё на игру света или собственное воображение. Однако деревенские дети, бегавшие за ней по пятам, видели больше.

– Светозара, смотри! – крикнул мальчишка по имени Ваня, указывая на тропинку позади неё. Там, где она только что прошла, среди ещё влажной земли ярко зеленели молодые ростки, а одинокий подснежник раскрыл свои лепестки, будто приветствуя её. – Ты что, весна в косе? – засмеялся он, и другие дети подхватили, окружая её и наперебой повторяя: «Весна в косе! Весна в косе!»

Светозара смущённо улыбнулась, но внутри её сердце сжалось. Она остановилась, поставила корзину на землю и коснулась пальцами старого дуба у околицы. Кора была тёплой, почти живой, и в тот же миг на ветке над её головой набухла почка, а затем раскрылась в крошечный лист, яркий, как изумруд. Дети ахнули, а Светозара отдёрнула руку, словно обожглась. «Это не я, – подумала она, но в груди шевельнулся страх. – Это он. Его сила… или его дар?»

Она поспешила дальше, к дому Домны, но по пути замечала, как природа откликалась на её присутствие.

Светозара вошла в избу Домны. Внутри пахло сушёным зверобоем и мятой, а в очаге потрескивали дрова, наполняя комнату тёплым светом. Старуха сидела за столом, перебирая пучки трав, её пальцы, узловатые, как корни старого дуба, двигались с привычной ловкостью. Но когда Светозара шагнула через порог, Домна подняла взгляд – острый, пронзительный. Девушка невольно замерла, чувствуя, как тепло в груди сменяется холодком.

– Что, девица, всё звёзды в глазах ловишь? – голос Домны был низким, с хрипотцой, но в нём сквозила тревога, будто старуха уже знала то, о чём Светозара лишь начинала догадываться. Она отложила травы и медленно поднялась, опираясь на посох, вырезанный из тёмного ясеня. – Слыхала я, что творится в деревне. Огороды за одну ночь расцвели, будто середина весны настала. А ведь Масленица только вчера пылала. Не к добру это, ох, не к добру.

Пальцы Светозары сжали край рубахи, а в памяти всплыли зелёные ростки, что пробивались под её шагами, и лист на дубе, раскрывшийся от одного касания. Она хотела возразить, сказать, что это просто тёплая ночь, что весна всегда торопится, но слова застряли в горле, как сухая трава. Домна шагнула ближе, её глаза, выцветшие от времени, но всё ещё острые, будто видели саму душу.

– Слишком рано, – сказала она, понизив голос до шёпота, от которого по спине побежали мурашки. – Весна должна знать свой срок. Она не просто приходит – она ждёт, пока зима отпустит. А коли торопится, коли цветы лезут из земли, не спросясь, – это знак. Иначе лето станет бедой, помяни моё слово.

Светозара почувствовала, как сердце сжалось, будто в него вонзился холодный шип. Она вспомнила Ярилу – его сияющие глаза, его шаги, от которых таял снег, и цветы, что распускались в его присутствии. "Это из-за него, – подумала она, и страх, как тень, накрыл её радость. – Это из-за меня". Но вслух она не сказала ничего, лишь кивнула, опустив глаза. Домна покачала головой, её губы сжались в тонкую линию, и она вернулась к травам, пробормотав:

– Береги себя, Светозара. Не всё, что цветёт, несёт добро.

Девушка вышла из избы, и тёплый ветер, ещё недавно такой ласковый, теперь казался ей слишком горячим, почти обжигающим. Праздник весны, что вчера гремел смехом и песнями, вдруг обернулся тревогой, словно тень легла на солнечный свет. Где-то вдали, над лесом, послышался хриплый крик, и Светозара вздрогнула, чувствуя, как её радость тает, как последний снег под солнцем.

Слова старухи эхом отдавались в голове: "Слишком рано, девица… весна должна знать свой срок". А что, если это правда? Что, если её встреча с Ярилой – не чудо, а предвестие беды?

Она остановилась у старого дуба, того самого, где раньше раскрылся лист от её касания, и прислонилась к стволу, чувствуя, как грубая кора царапает спину сквозь тонкую рубаху. Глаза Ярилы, сияющие, как расплавленное золото, снова встали перед ней, и сердце сжалось от сладкой боли. "Кто он? – думала она, сжимая кулаки. – Бог, дух или просто сон, который слишком ярко светит?" Вчера у реки она почувствовала себя живой по-настоящему, впервые за все семнадцать лет своей жизни. Его взгляд проник в самую глубину души, разбудил что-то дикое, неукротимое, словно река, вышедшая из берегов. Радость переполняла её, как вода в половодье, но теперь эта радость смешивалась со страхом, густым и липким, как осенний туман.

"Если это чудо – почему оно кажется опасным?" – шептала она про себя, глядя на свои руки. Пальцы дрожали, и она вспомнила, как трава зеленела под её шагами, как дети бежали следом, крича о весне в косе. А что, если это не дар, а проклятие? Деревня всегда видела в ней чужую – сироту, взятую на воспитание из милости, с глазами, которые слишком пристально смотрят в лес, и мыслями, которые улетают дальше, чем положено простой девке. Подружки шутили, что она "дикая трава", красивая, но не к месту, а теперь… теперь она чувствовала, что эта "дикость" оживает, растёт внутри, как те ростки на огородах. Желание увидеть Ярилу снова жгло изнутри, как огонь в костре, но страх шептал: "А если это нарушит всё? Если весна, пришедшая слишком рано, принесёт не урожай, а голод?"

Светозара опустилась на землю, обхватив колени руками, и уставилась на горизонт, где лес встречался с небом. Ветер трепал её косу, и в его шуме ей чудился шёпот: "Вернись к реке… увидь его снова". Но слова Домны не давали покоя – они были как иней на цветах, красивый, но убивающий. Она закрыла глаза, пытаясь унять хаос в душе. Радость и страх сплетались в один узел, и она знала: если развязать его, мир вокруг изменится навсегда. А может, уже изменился? Вдали, над лесом, пролетела стая птиц, и их крики показались ей предостережением. "Я должна понять, – решила она наконец, поднимаясь. – Но как? Как выбрать между сердцем и судьбой?" С этим вопросом она пошла дальше, но внутри бушевал конфликт, который не мог разрешиться одним лишь шагом.