Полина Касымкина – Агентство домовых : Дело о пропавшем вай-фае (страница 3)

Макс посмотрел на свой планшет, который все еще лежал на полу.

– Возьми планшет. Там половина заряда.

Шурш посмотрел на гаджет с презрением.

– Ты что, смеешься? Это литий-ионная химия. Мертвая энергия. Она вкусная, как чипсы, но силы не дает. Чтобы творить настоящую магию – «реструктуризацию», как я сказал – мне нужно что-то человеческое.

– В смысле? Кровь? – Макс отступил на шаг.

– Фу! – скривился Шурш. – Какая гадость! Вы, дети, пересмотрели ужастиков. Нет! Мне нужна вещь. Предмет. Но не просто мусор, а вещь, в которую вложена эмоция. Память. Чувство.

Домовой встал на свои кривые лапки и начал расхаживать по коридору, как лектор.

– Смотри, объясняю на пальцах. Вещи – это аккумуляторы. Когда вы, люди, что-то любите, боитесь или ненавидите, вы «заряжаете» предмет. Любимая игрушка, счастливая монета, брелок с поездки, который ты хранил три года… В них есть искра. Эту искру я могу конвертировать в магию. Это закон равноценного обмена. Хочешь чудо – плати чем-то, что тебе дорого.

Макс задумался. В его голове промелькнула схема: «Товар – Деньги – Товар». Только тут было «Эмоция – Шурш – Интернет».

– И что, вещь исчезнет? – спросил он.

– Ага, – кивнул Шурш. – Превратится в эфир. В пыль. Полная дезинтеграция. Ну так что, готов пожертвовать чем-то ради спасения своего рейтинга в игре?

Макс огляделся. Его взгляд упал на полку под зеркалом. Там лежала куча всякой мелочи, которая скапливается годами: старые чеки, ключи от дачи, какие-то визитки. Он взял с полки пластиковую ручку с логотипом банка.

– Вот, – протянул он. – Хорошая ручка. Почти новая.

Шурш подошел, понюхал ручку и чихнул.

– Ноль, – сказал он. – Пустышка. Ты к ней ничего не чувствуешь. Это просто кусок пластика. Следующий!

Макс порылся в кармане куртки и достал смятый фантик от конфеты, которую съел неделю назад.

– Может, это? Было очень вкусно.

– Это энергия прошлого, – философски заметил Шурш. – Слабая и липкая. Хватит разве что на то, чтобы заставить муху летать задом наперед. Мне нужно что-то посерьезнее.

Макс нахмурился. Отдавать свои вещи он не любил. Он был бережливым. Каждая вещь в его комнате имела свое место и инвентарный номер (в мысленном каталоге).

– Я не буду отдавать свои коллекционные фигурки, – сразу предупредил он.

– Жмот, – констатировал Шурш. – Ладно, думай. Время тикает. Родители скоро придут. Тик-так, тик-так…

Макс побежал в свою комнату. Он выдвинул ящик стола. Там лежал его «склад сокровищ». Старый компас (сломанный). Камень с дыркой (куриный бог), найденный на море. Открытка от тети Светы.

Взгляд Макса зацепился за маленький брелок в виде металлического самолетика. Он купил его в аэропорту, когда они с папой летали в командировку два года назад. Это было крутое путешествие. Макс тогда впервые увидел настоящую кабину пилота. Он очень дорожил этим самолетиком. Он даже иногда разговаривал с ним, когда было грустно.

– Нет, – прошептал Макс. – Жалко.

Но потом он посмотрел на темный монитор компьютера. На красную лампочку роутера в коридоре. Если родители узнают, что кабель перегрызен, начнется расследование. Они найдут следы зубов. Решат, что в доме крысы. Начнут двигать мебель, вскрывать полы… Его спокойная жизнь рухнет. Интернет был важнее самолетика. Это была рациональная жертва.

Макс сжал брелок в кулаке так, что металл врезался в кожу, и вернулся в коридор.

– Вот, – сказал он, разжимая ладонь. – Самолетик.

Шурш подпрыгнул, оказавшись на уровне лица Макса (он запрыгнул на тумбочку для обуви). Его нос-кнопка задергался.

– О-о-о! – протянул домовой. – Чувствую! Авиационный керосин, восторг полета, немного грусти от того, что все закончилось… Отличный букет! Урожай 2024 года, да? Сильная вещь.

– Бери, пока я не передумал, – буркнул Макс, отворачиваясь. Ему было физически больно расставаться с предметом.

Шурш схватил самолетик обеими лапами.

– Внимание! – торжественно провозгласил он. – Работает профессионал! Не повторять в домашних условиях! Хотя вы и так дома… Неважно!

Домовой закрыл глаза. Брелок в его лапах начал светиться. Сначала тусклым голубым светом, потом ярче, ярче… Послышался звук, похожий на гудение трансформатора, только очень высокого тона.

– Коннектинг пипл! – взвизгнул Шурш.

Вспышка! Макс зажмурился. Когда он открыл глаза, самолетика не было. В лапах Шурша осталась только горстка серебристой пыли, которая медленно таяла в воздухе, пахнув озоном, как после грозы.

Сам Шурш выглядел теперь иначе. Его шерсть распушилась и стояла дыбом, глаза сияли как прожекторы, а вокруг ушей пробегали маленькие электрические искорки.

– Энергия! – завопил он басом. – Мощь! Я чувствую себя на сто процентов! Дайте мне точку опоры, и я переверну сервер!

Домовой подпрыгнул до самого потолка, как резиновый мячик, ухватился лапами за обрывки кабеля и повис на них.

– Ахалай-махалай, пинг высокий исчезай! – пробормотал он что-то нелепое.

Его лапы засветились тем же голубым светом. Он соединил два конца провода, и они начали… срастаться. Пластик тек, как жидкий мед, сплетаясь обратно в единое целое. Искры сыпались на пол, но не обжигали, а исчезали, не долетая до линолеума. Через три секунды все было кончено.

Шурш спрыгнул вниз, сделав в воздухе сальто, и приземлился в супергеройскую позу (одна лапа на полу, другая отведена назад).

– Вуаля! – сказал он. – Принимай работу, заказчик. Канал восстановлен, пропускная способность увеличена, пакеты летают со скоростью света.

Макс недоверчиво посмотрел на кабель. Он выглядел как новый. Даже лучше – он был чистым, белым и словно слегка светился изнутри.

Макс перевел взгляд на роутер. Лампочка «WAN» моргнула оранжевым. Потом еще раз. И загорелась ровным, уверенным зеленым светом.

– Да! – выдохнул Макс.

Он бросился в свою комнату. Подбежал к компьютеру. На экране больше не было надписи про ошибку. Игра перезагрузилась. В лобби турнира висело сообщение: «Матч приостановлен администратором из-за массового вылета игроков. Переигровка через 10 минут».

Он успел! Он ничего не потерял! Макс почувствовал такой прилив облегчения, что у него даже ноги подогнулись. Он плюхнулся в кресло и рассмеялся.

– Эй, – раздался голос от двери.

Макс обернулся. Шурш стоял в проеме, опираясь плечом на косяк. Искорки вокруг него погасли, и он снова выглядел как побитая молью мягкая игрушка.

– Ты это… спасибо не сказал, – буркнул домовой.

– Спасибо, – искренне сказал Макс. – Правда. Это было круто.

– Круто, – передразнил Шурш. – Это был высший пилотаж! Я потратил на это 80% заряда от твоего самолетика. Кстати, вкусный был самолетик. С ноткой ностальгии.

– Я рад, – сухо ответил Макс. Ему стало грустно при упоминании брелока. – Теперь мы в расчете? Ты починил то, что сломал. Я заплатил. Можешь идти.

Шурш не ушел. Он переминался с лапы на лапу, теребя край своего носка-толстовки.

– Ну, технически – в расчете, – протянул он. – Но… есть один нюанс.

Макс напрягся. Слово «нюанс» он не любил. После него обычно следовали неприятности.

– Какой нюанс?

– Понимаешь, Макс… – Шурш отвел глаза. – Я ведь не просто так сожрал твой кабель. Я не хулиган. У меня была причина. Уважительная!

– Голод? – предположил Макс.

– Нет! То есть да, но почему я был голоден? Вот в чем вопрос! – Шурш взмахнул лапами. – Обычно я питаюсь от своего Кристалла. Это такая штука… ну, как вечный пауэрбанк. Он лежал у меня в гнезде, в подвале. Я его заряжал от радости жильцов, от смеха детей… А теперь его нет.

– Потерял?

– Украли! – трагическим шепотом сообщил домовой. – Нагло сперли! Я прихожу домой после смены (я пыль под диваном у Петровых гонял), а Кристалла нет. И следы…

Шурш поежился.

– Чьи следы? – Макс почувствовал, как внутри просыпается любопытство, заглушая страх.

– Серые, – прошептал Шурш. – Пахнут мокрым бетоном и хлоркой. Это не местные духи. Это что-то чужое. Что-то, что ненавидит беспорядок и уют.