Полина Измайлова – Покорить разведенку. Укротить генерала (страница 4)
Трусливый мужичонка с подлой душой!
Попытался он на меня поклеп возводить, к командованию ходил, да только там мои же парни были, которых я латала да с того света вытаскивала. Быстро Новикову объяснили, что их “медицину” лучше не трогать.
Потом на суде, когда разводились, тоже устроил цирк. Но и там у меня была защита.
Не удалось ему меня в грязь втоптать.
Больше, чем он своим предательством втоптал, не удалось.
Глаза закрываю, зажмуриваюсь.
Забыла, Лида! Всё забыла! Живешь! Просто живешь и всё! Пусть даже такой вот, пустой, скудной жизнью, пусть не как женщина. Просто…
Забыть, перешагнуть и идти дальше. Вперед.
И надо было бывшему притащиться в санаторий! И надо было этому Миронову явиться!
Ладно, будь что будет.
В дверь стучат и почти сразу бесцеремонно открывают. Ненавижу, когда так делают, но делает это у нас в санатории только один человек.
Наш главный, в заместители которого я мечу, вернее, метила.
– День добрый, здравия желаю, товарищ майор, Лидушка, принимай гостей!
В кабинет залетает, как ядро из пушки, наш Сан Саныч Санин – его родители и родители его родителей были явно шутники. Сан Саныч – метр с кепкой, почти лысый, остатки былой роскоши зачесывает набок, пухлый, круглый, как то самое ядро, невероятно обаятельный и кобель, каких поискать.
Об меня, правда, зубы обломал и зауважал.
За его спиной маячит высокая, знакомая уже фигура.
Миронов.
Смотрит не моргая. Во взгляде столько мизогинии и мужского шовинизма, что даже смешно.
А я и смеюсь.
Вернее, широко улыбаюсь, показывая безупречный оскал и клыки. Чтобы знал.
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор медицинской службы.
– Давай, Лида, наливай свой знаменитый чай, конфетки, печенки, – говорит именно так, без мягкого знака, – будем гостя с твоей помощью завлекать.
– С моей? Боюсь, не по адресу, Сан Саныч. Завлекать – это у нас отделение кардиологии, Альбина Алексеевна и Гузель Абдурахмановна, им привычнее дела сердечные решать, а я что? Травма!
– Так у нас…
– Извините, Александр Александрович, я этот вопрос решу как-нибудь сам, – голос у него такой низкий, что отражается где-то в глубинах тела, заряжая вибрацией.
Надо же… Александр Александрович! И не лень выговаривать!
– Послушай, Миронов, все, конечно, знают, что ты у нас Халк, но…
– Халк? – У меня не получается сдержаться, голос свой не узнаю, почти сиплю.
А Миронов сразу подбирается, прищуривается, словно пытается просканировать – почему я такую реакцию выдаю.
– Халк, да, Лида, тот самый знаменитый. Ты должна знать, ты же была там, под Алеппо…
Вижу, как на мгновение расширяются глаза генерала Миронова. И взгляд меняется.
Что, не ожидал, Халк?
Посмотри…
Посмотри в глаза той, которую уничтожили по твоей вине…
Глава 4
Выдерживаю взгляд.
Почему-то успокаиваюсь, решив, что терять мне нечего.
Не получу должность?
Да и гори она.
Кину заявление на стол и пойду к Сурену. Без работы не останусь.
Сан Саныч по инерции улыбается, но, видимо, понимает, что между мной и Мироновым что-то не так.
– Так вы знакомы? Лида? Харитон?
– Нет.
– Да.
Мы отвечаем одновременно, и я неожиданно для себя чувствую жар, приливающий к щекам.
Мне этого еще не хватало! Краснеть!
Задираю подбородок, смотрю с вызовом.
А этот наглый Халк еще и усмехается.
– Так да или нет, коллеги, в смысле друзья? – Сан Саныч улыбается, смотрит на нас, подмигивает…
О, нет, нет! Только не это! Не хватало, чтобы мой начальник подумал…
– Интересно… Лидия Романовна… Харитон Антонович…
– Сан Саныч, вы извините, мне сегодня прям чаевничать некогда, вы скажите, что нужно конкретно…
– Нужно немного помочь товарищу генералу. Он у нас тут не просто как должностное лицо, новое, так сказать, начальство.
– Александр Александрович, давайте не будем напрягать… Лидию Романовну…
– Нет, как раз будем, потому что вы будете под ее крылышком.
– Что?
– Нет…
И снова мы говорим одновременно, я удивляюсь, а Халк протестует.
– Товарищ генерал, как нет? Вы две недели проведете в нашем санатории и будете как раз в этом отделении лежать. Тут и массаж, и ЛФК, и реабилитация – всё для вас.
Ну, спасибо, Санин! Удружил!
У Миронова, видимо, такие же мысли.
– Другого отделения нет?
– Сан Саныч, если пациент против, зачем мы будем навязываться?
– Так, друзья, я не понимаю, между вами кошка черная пробежала? Что случилось? Я думал, наоборот, у вас будут какие-то общие темы, вспомните вашу службу там…
– Александр Александрович, при чем тут служба там? – жестко говорит Миронов, а я не успеваю удержаться.