Полина Грёза – Всё не так (страница 16)

— Максим, на нас смотрят. Мне правда пора идти.

— Хватит бегать от меня, Алёна. Давай, наконец, поговорим. Я уже один раз отпустил тебя. И как оказалось, не одну, — в карих глазах плясали огоньки сдерживаемой ярости, — Ничего не хочешь мне рассказать?

— О чем?

— Не прикидывайся! Матвей мой сын, так ведь?

— Не ори! Люди оборачиваются. В его свидетельстве о рождении отцом значится Забродин Иван Васильевич. И другого у него не будет.

— Ты прекрасно знаешь, что это легко опровергнуть и если я захочу…

— Ты не сделаешь этого, — зашипела она.

— Ещё как сделаю. Забродин отнял у меня всё. И ты… Как ты могла скрывать такое? Тебе не кажется, что я имел право знать…

— Свое право ты потерял, в ту ночь, Макс. А я хотела вычеркнуть тебя из своей жизни раз и навсегда. И это мне почти удалось. Я почти забыла тебя. У меня всё было хорошо, пока ты не вернулся.

— А сейчас резко стало плохо?

— Зачем ты разворошил прошлое? Тебе не место в Залесске. И в моей жизни. Оставь, пожалуйста, меня в покое.

— После того как я узнал, что ты скрывала от меня сына? Ну уж нет. Ты понимаешь, что если бы не Забродин, все было бы по-другому? Мы были бы вместе и воспитывали своего ребенка. Ты не зарыла бы свой талант. Не прозябала бы в Залесске…

— Я любила тебя, Макс. А ты меня предал. Ты сам виноват в том, что нам пришлось расстаться.

— И всё же ты родила от предателя. Кстати, Забродин знает об этом?

— Догадывается. А за Матвея скажи спасибо не мне, а Ивану. Зайди он на пять минут позже и никакого ребенка бы не было.

— Ему? Спасибо? Твой святой Иван — чудовище. Он подставил меня тогда.

— Макс, я когда увидела тогда тебя с этой… первой мыслью было спрыгнуть с обрыва. И я бы так и сделала, но Иван оказался рядом.

— Ты что, не понимаешь, что он все подстроил чтобы ты осталась с ним, испытывая благодарность?

— Ты ошибаешься. Я сама в ту ночь затащила его в постель. Мстила тебе. Мне было очень больно, Макс. И я хотела, чтобы ты чувствовал то же самое.

— Что-ж, тебе это удалось… Только это было не твоё решение. Он тобой манипулировал. И я докажу это.

— Не надо. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать — это уехать.

— Нет, Алёна — Ларин покачал головой, — больше я не отступлю. Ещё не поздно всё исправить. Я всегда любил только тебя, и сейчас люблю. В ту ночь у меня в кармане было кольцо, я хотел сделать тебе предложение. И виноват я только в том, что дал себя напоить.

Они стояли в круге света от уличного фонаря, он — в костюме и черном пальто, она — в белой шубке и платье в пол, похожая на снежную королеву, а с неба падали крупные хлопья снега. Клочки зимы в конце марта. Снежинки падали им на волосы, ресницы, попадали на кожу, таяли и стекали вниз, будто слезы.

— Я же вижу, тебе плохо с ним, — тихо проговорил Максим, взял Алёну за руку и переплёл пальцы, — Он тебя душит. Я знаю тебя, ты другая. И вижу, что я тебе не безразличен. Мне плохо без тебя, Алён. Возвращайся. Разводись. Ничего не бойся. С Забродиным я сам разберусь. У меня есть деньги и связи. Укажи любое место на карте, и мы завтра же уедем. Ты, я и Матвей. А хочешь — останемся. Только скажи.

— Помнишь как там у Мартина? "Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке" — начала Алёна,

— "Когда высохнут моря и ветер унесет горы, как листья", — глухим голосом подхватил Максим,

— "Тогда ты вернёшься ко мне, моё солнце и звёзды — но прежде не жди!.." Знаешь, что это значит? Никогда, Макс. Никогда я не уйду от Ивана.

Он только крепче сжимал её ладонь.

— Почему?

— Видишь это кольцо? — продолжала Алёна, показывая безымянный палец правой руки, — Тебе известно, почему оно здесь появилось, — Максим открыл рот, чтобы что-то сказать, но девушка его остановила, — Молчи. Я не хочу вспоминать ту ночь. Слишком тяжело забывала.

За годы без тебя кольцо пустило корни. Видишь, я даже снять его не могу. Просто не имею права развестись, потому, что это убьет Ивана. У него был обширный инсульт, тяжёлая реабилитация, каждый день он ходит по лезвию. В моей ситуации между словами "уйти" и "убить" стоит знак равенства. Я не убийца, Макс. Есть "хочу", а есть "надо". Прости, но я поступлю как надо. У меня совести не хватит бросить человека, который в трудный момент не дал мне тронуться умом. Это подло.

— Подло, то, что твой спаситель сделал с нами в ту ночь! Повторяю — я всегда любил только тебя и сейчас люблю! Это не была моя ошибка, это была подстава! Я докажу тебе, что всё не так. В ту ночь он лишил меня жены и сына. Теперь моя очередь. Я верну вас обоих.

28. Алёна

С тяжёлым сердцем Алёна стояла у ворот своего дома. Разговор с Максимом вытащил наружу всё то, о чем она размышляла бессонными ночами. О том, что оказывается можно не насиловать себя каждый день. Просыпаться в одной постели с любимым. Говорить всё, что вздумается, не боясь вызвать гнев или быть неправильно понятой. Иметь рядом родственную душу, наконец. О том, что твоя половинка каждый день находится от тебя на расстоянии вытянутой руки. Только потрогать нельзя… Потому что цена всему этому — жизнь человека.

Алёна вздохнула и пошла в дом по вымощенной камнем дорожке.

В гостиной царил полумрак. В большом мягком кресле сидел Иван. Перед ним стояла открытая бутылка коньяка. Он грел в руках бокал, задумчиво глядя в панорамное окно. На улице валил снег. Огромные белые хлопья налипали на фонари, провода, деревья, медленно поглощая с трудом отвоёванное весной пространство.

— Привет, любимая. Уже вернулась?

— Да, я ведь пообещала, что не долго. Это что, коньяк? Тебе же нельзя пить.

— Я чуть-чуть. Как прошел вечер? Всё рабочие вопросы решили?

— Да, все хорошо. Нам выделили здание под онкоцентр. В престижном месте.

— Здорово, — Иван сделал глоток коньяка, — А о чем ты говорила с Лариным целых полчаса, стоя под мокрым снегом? Вы так романтично держались за руки… Тоже по работе?

— Ты следил за мной?

— Мой человек за тобой приглядывал. Мало ли что.

— Иван, мне не понятно. Разве я когда-нибудь давала повод усомниться?

— Нет, милая. Но тогда рядом с тобой не было Ларина. Так о чем вы разговаривали?

— Это не важно, Иван. Важно что сейчас я здесь, с тобой.

— Что он наговорил тебе? Поливал меня грязью?

— Я же сказала, что не хочу это обсуждать. И, знаешь, я не в восторге от того, что за мной следят, мне не доверяют. Я не сделала ничего криминального. Я не таскаюсь по кабакам, не вешаюсь на шею чужим мужчинам…

— Ну, да, только Ларин. Он ведь не чужой, он же твой, персональный…

— Вань, зачем ты так со мной? Мне не за что оправдываться.

— Алёна, мне сильно не нравится что он постоянно с тобой рядом. Что вы работаете в одном кабинете, говорите о чем-то таком, чего мне знать не следует. Это надо прекращать. Я устал. Поэтому завтра ты напишешь заявление на увольнение.

— Нет. Я не сделаю этого. Я не могу полностью раствориться в тебе. Это не только твоя жизнь, Иван, но и моя тоже. И работа очень много для меня значит.

— Я знаю. Больница, Матвей, Ларин. Именно в таком порядке. И всё важнее меня. Я твой муж, Алёна. Поэтому ты сделаешь так, как я сказал. Точка.

Острый приступ злости накрыл девушку с головой.

— А знаешь что? Иди ты к черту, Забродин! Я устала всю жизнь плясать под твою дудку. Подстраиваться, сглаживать острые углы. С работы я не уйду. Делай что хочешь.

Алёна взяла со стола клатч и открыла его. Взгляд упал на мобильник, она задумчиво повертела его в руках.

— Там тоже прослушка?

— Пока нет. Но, если ты не уволишься, придётся поставить.

Алёна с перекошенным от ярости лицом запустила телефон в мужа.

— Ты кем себя возомнил? Я твоя жена, а не рабыня.

Девушка схватила ключи от машины и направилась к выходу.

— Куда? Я ещё не закончил!

— Гулять. По мужикам. Раз уж все равно авансом получила за это.

Алёна развернулась к мужу спиной и решительно зашагала к двери. Мимо пролетел бокал с коньяком, ударился о стену с мелодичным звоном и разлетелся на мелкие осколки.

— Вернись немедленно! — бесился Иван.