Полина Грёза – Эдипов комплекс (страница 9)
– Я готов… Поэтому и приехал, – поднял Илья горящие глаза.
– К чему готов?
– Ну… Это… Завод принять…
– А по какому такому праву? – в серых глазах отца сквозил арктический холод.
– Ну, как же… Я ведь твой сын. Старший… Сначала юристом поработаю, вникну. Потом в руководство перейду…
– Сын, значит… – недобро ухмыльнулся мужчина напротив, – И давно ты об этом вспомнил?
– Я никогда не забывал…
– А что же тогда за семь лет первый раз приехал? – исподлобья посмотрел Алексей, – Ну, ладно, за пять. До этого ты был несовершеннолетним…
– Так вышло, пап. Но я всегда думал о тебе Открытки присылал… Два раза…
Тихонов-старший сложил руки в замок и поднял усталые глаза, полные боли:
– Предал ты меня, сынок… Забыл про родную кровь, про то, кто тебя родил и пятнадцать лет душу вкладывал. Хахалю мамкиному с потрохами продался… А теперь ждёшь, что я просто так отдам тебе завод? Не бывать этому. Литвин тебя прикормил, вот он пускай и на работу устраивает… Его ты сын теперь, не мой… Обо мне – забудь. Как умру – заберёте ваше с Арсением наследство. Но не раньше… Мне, чтобы всё это заработать, пришлось крутиться, как белка в колесе. Врать, воровать, изворачиваться… А ты – на всё готовенькое?
– Но, пап…
– Всё. Разговор окончен. Бывай, – Алексей, тяжело дыша, подошёл к двери и постучал охране.
Илья, как пробка, вылетел из комнаты для свиданий. Хлопнул дверью автомобиля и откинулся на сидение, переваривая услышанное.
Такого расклада он точно не ожидал. Значит, Роману он не нужен, потому, что не сын. Хотя, не совсем так. Если быть честным с собой, то сам виноват. Не надо было кусать руку, которая кормит. Отчим его хоть и ругал, но не отказал ни в одной просьбе. Это мать решила поучить уму-разуму… А вот родному отцу не угодил, просто потому, что воспитывал его Литвин… На заводе работать он недостоин по той же причине… Нормальная такая логика… Разве мог пятнадцатилетний подросток что-то изменить? Какой-то замкнутый круг получается…
И что остаётся? Коллекторское агентство? Яндекс еда?
В невесёлых раздумьях Илья подъезжал к дому. В душе зрела тихая злость. Поговорил с папочкой – как воды напился… Знал бы, что так получится – ни за что бы не поехал. Только зря день потерял, да на бензин и продукты потратился.
Молодой человек повернул руль, поворачивая на не слишком оживленную улицу. Вдруг в свете фар мелькнуло что-то маленькое, но очень резвое. С леопардовыми пятнами на рыжей шкурке, красным ошейником-шлейкой и длинным поводком-рулеткой, волочащимся по асфальту. Парень зашипел с перепуга и резко ударил по тормозам. Вовремя. Буквально через доли секунды следом за невиданным зверем на дорогу выбежала девушка.
Она была не слишком шустрой, а парень не успел вырулить, поэтому раздался глухой удар и девчонку выбросило на капот.
– Да твою-ж мать, – в сердцах выругался Илья и лупанул кулаком по рулю, – Что же за день-то такой…
Глава 11. София
София поплотнее запахнула на себе плащ, поёжившись под порывами пронизывающего ветра. Ноги, обутые в неуместные под осенним дождем балетки, утопали в рыхлой, влажной жиже. Её окружала толпа людей, в большинстве своём незнакомых, одетых в черное, со скорбными лицами. Всё они негромко перешептывались и сокрушённо качали головой. Где-то за спиной истошно завывала Марина, громко стеная и заламывая руки. Соне хотелось взять что-нибудь тяжёлое и со всей силы ударить мачеху, чтобы, наконец, заткнулась.
Девушка механически наклонилась, бросила горсть влажной земли в глубокую прямоугольную яму и отошла в сторону. Глухой стук песка и камней о полированную крышку гроба заставил ощетиниться. Каждый волосок на теле поднялся от понимания неизбежного. Всё. Теперь в этом огромном мире она осталась одна. Двухлетний брат не считается.
Слёз не было. Не было никаких мыслей. Пустая, как барабан черепная коробка. София просто делала то, что должна была делать: смиренно кивала головой и механически отвечала на соболезнования. Воспалённое сознание просто не воспринимало произошедшее.
Три дня назад её отца, Морозова Германа Павловича не стало. Быстро и нежданно. Как гром среди ясного неба. Вечером, как обычно, он вернулся с работы, по обыкновению поцапался с женой. Поужинал, поговорил по телефону. Налил себе бокал вина и устроился в гостиной у телевизора. А через полчаса домработница нашла его мертвым. Вскрытие показало тромбоэмболию лёгочной артерии. Широко распространенную молниеносно развивающуюся патологию. Неумолимую и беспощадную. Даже если бы рядом постоянно находилась бригада реаниматологов, шансы на спасение были бы невелики.
Внутри Софии созревала злость. Непонятная, глупая и бессмысленная. Почему-то именно она сейчас вырывалась наружу, а не скорбь и тоска по единственному родному человеку. Как отец мог так с ней поступить? Бросить одну в огромном враждебном доме с неадекватной, истеричной мачехой? Навесить грядущие проблемы с управлением банком, личным имуществом, маленького брата, кошку, наконец, и просто так уйти из этой жизни… Насовсем… Разве способна маленькая, хрупкая Соня всё это на себе вывезти?
После изматывающих похоронных мероприятий, поминок в лучшем ресторане Москвы, долгих пространных речей от друзей и знакомых отца, сулящих всяческую помощь и поддержку, девушка, наконец, осталась в одиночестве. Рухнула на кровать в своей комнате и тупо уставилась в потолок. Нужно было подумать как жить дальше, но сил не было.
Тихо скрипнула дверь, и острые коготки мягких кошачьих лап застучали по паркету. Через пару секунд холодный мокрый нос ткнулся в щёку и уютное живое тепло зашевелилось под боком. Кошка не стала мурлыкать, просто положила голову Соне на плечо и сочувственно посмотрела своими умными изумрудными глазами. Девушка провела рукой по золотистой глянцевой шерсти и вздохнула:
– Одни мы с тобой теперь остались, Марси… Тебе ведь тоже его не хватает?
И тут Софию прорвало. Целые три дня она тщательно держала лицо, не позволяла себе выплеснуть эмоции. А сейчас слёзы потекли по лицу сплошным потоком. Девушка больше не сдерживала скорбь. Рыдала в голос, причитала, что-то рассказывала кошке, гладила пятнистую шубку. А та слизывала слёзы шершавым языком и терлась о щёку усатой мордой, успокаивая и утешая. Так, вдвоём они и уснули.
Проспала Соня почти до обеда. С гудящей головой спустилась в столовую. Сделала себе кофе, но выпить не успела. Её внимание привлек какой-то шум в гостиной. У входа в дом стоял грузовик с опущенными бортами, а мачеха отдавала указания четырем крепким мужчинам.
– В общем, выно́сите из комнаты вещи, загружаете в грузовик и выво́зите на свалку. Не жалейте. Всё ценное оттуда я уже вынесла. Оставляете только мебель.
– Не поняла… – ошарашенно спросила Соня, – ты, что, выбрасываешь все вещи отца? Да как тебе не стыдно? Ещё даже суток не прошло после похорон… И почему ты меня не спросила? Может, я против?
– А что тут такого? – равнодушно пожала плечами Марина. Свою мнимую скорбь она отыграла на публику вчера на похоронах и сегодня притворяться даже не пыталась, – Ни одежда, ни безделушки ему всё равно больше не понадобятся. Я не собираюсь превращать дом в мавзолей. Твой отец умер, Соня. Просто прими это. А вообще, с чего ты взяла, что кто-то должен спрашивать твоего разрешения? Я здесь хозяйка. А ты – никто. Скажи спасибо, что вообще терплю тебя в этом доме. Короче, вещи уезжают на свалку. Я так решила. А в спальню Германа планировала поселить свою маму. Она завтра приедет из Воронежа…
– Я бы на твоём месте не вела себя так смело, – уверенно глядя в глаза, сложила руки на груди София, – По закону этот дом принадлежит не только тебе. Всё нажитое отцом имущество должно делиться на троих, между мной, тобой и Даниэлем. Только в наследство вступить всё мы сможем не раньше, чем через полгода. А ещё мне известно, что отец собирался с тобой разводиться и на днях составил завещание. Вообще непонятно что там может быть написано. Я против того, чтобы выбрасывать отцовские вещи и освобождать комнату. Твоя мать вполне может пожить в гостевой спальне…
– Надо же, как заговорила… – скривилась мачеха, – Силу почувствовала? А ведь всегда была тише воды, ниже травы… Только на твоё ценное мнение мне плевать с высокой колокольни. Да, дом пока не принадлежит ни тебе, ни мне. Вот только мы с Даном здесь прописаны а ты – нет. Поэтому я могу вышвырнуть тебя отсюда в любой момент. Или заткнись, или уматывай! Порядки свои она устанавливать собралась… Чтобы через час я твою тощую задницу в этом доме не видела! Указывать она мне будет… У тебя есть своя квартира в Питере, вот туда и вали! Там отцовские шмотки хоть до скончания века храни в нафталине, если очень хочется. А здесь я наконец-то сделаю все по-своему. И тварь эту пятнистую с собой забирай! – мачеха злобно кивнула в сторону кошки, – Иначе она тоже отправится на помойку. Достала сегодня совсем! Всё утро ходит следом, орет, царапается… Как будто взбесилась…
Соня злобно сверкнула глазами и схватила Марси на руки. Гордо выпрямив спину, поднялась в свою комнату. Вывезла из гардеробной большой чемодан, покидала в него самое необходимое: вещи, документы, ноутбук… Села на кровать и задумалась.
Да, этот отъезд больше напоминал бегство. Неприятно покидать поле боя побежденной, но сил на ежедневное противостояние с мачехой у нее просто не хватит. Даже при живом отце обстановка в доме была гнетущей, а сейчас и вовсе. Марина уже почувствовала себя полноправной хозяйкой и начинает творить беспредел.