Полина Груздева – По дороге к счастью (страница 7)
Виктор и Людка гуляли долго. Спроси ее, о чем они говорили, вспомнить она не смогла бы. Сказала бы: обо всем. Они шли по узкой аллейке сквера, а когда она заканчивалась, переходили на другую. И маршрут был не важен. И легкий ветерок в завитых кронах лиственниц не тревожил. И говор других гуляющих в вечерней майской прохладе и темноте не отвлекал их от ощущения симпатии и влюбленности.
То, чего так боялась и хотела Людка, произошло в их третью встречу. Первый поцелуй Виктора был теплым и нежным. Девушка удивилась, что носы совершенно не мешали губам прикасаться друг к другу, а слияние губ было приятным и волнующим. И здесь Людка вдруг пристала к парню с вопросом.
− Витя, скажи, почему ты меня поцеловал?
− Очень захотелось тебя поцеловать.
− Нет, ты все-таки скажи.
− Я же уже сказал.
− Нет, не сказал.
− Сказал.
− Нет, не сказал, не сказал, не сказал!
Какого ответа ждала глупая девчонка? Конечно же, пылкого признания в любви до конца жизни. Виктор с улыбкой смотрел на капризное дитя, слушал, улыбался и молчал. Затем, чего никак не ожидала девушка, не сказав ни слова, повернулся и ушел.
Чувствовала ли себя Людка обиженной, оскорбленной или униженной неожиданным уходом Виктора? Совсем наоборот: она была счастлива. Вся во власти произошедшего, все еще ощущая на губах прикосновение мужских губ, она, удивленная и взволнованная, шла по ночному поселку и улыбалась. Мягко ложился на землю свет уличных фонарей, празднично сияли на небе звезды, свежий воздух приятно касался разгоряченного лица, но Людка, сосредоточенная на своих ощущениях, не замечала доброжелательности в окружающем ее мире. Важно было одно: поцелуй! Он грел ей губы и ее влюбчивое сердце.
Подходил к концу учебный год и вообще обучение Людки в школе. Выпускница старательно готовилась к экзаменам. Встречи с Виктором продолжились — о причине первого поцелуя она уже не спрашивала. Свидания приходились на выходные, но, очевидно, для парня такие встречи были недостаточными. Однажды Виктор вызвал Людку с урока.
Девушка нашла его стоящим в тени урючины, росшей на углу школы. Его фигура хорошо просматривалась на фоне света уличного фонаря. Увидев Людку, он выдвинулся ей навстречу и шутливо произнес:
— Привет, ученица! Как дела?
— Нормально, разбираем задания по физике.
— Ну, иди сюда, — тихо проговорил парень, притянул девушку к себе и поцеловал.
Под его поцелуем Людка радостно заволновалась.
— И долго еще ты будешь корпеть над физическими, языковыми, химическими, не знаю, еще какими законами? — сквозь поцелуи продолжал допытываться Виктор.
— Еще два урока, — выдыхала ученица между нежными прикосновениями губ парня к ее пухлым податливым губам.
— А, может, сбежишь? — еще плотнее прижал к себе девушку Виктор.
— Нет, не могу. Скоро экзамены.
— Да сдашь ты эти экзамены! — парень отпустил ее и закурил сигарету. — Пойдем к нам в общежитие, послушаем музыку по магнитофону.
При этих словах в груди у Людки, откуда ни возьмись, появились страх и непреодолимое сопротивление. Чтобы она пошла в мужское общежитие? Да никогда в жизни! Еще чего не хватало: шляться по общежитиям! Да узнай об этом мама, она ее тут же пришибет. Сначала слушать музыку, а потом что? Нет, нет и нет! Никогда!
Все эти мысли мгновенно пронеслись в ее голове, и она решительно сказала:
— Ни в какое общежитие я не пойду!
— Почему? — продолжая курить, спокойно поинтересовался парень.
— Не пойду, и все!
— Что здесь плохого?
— Ничего! Не пойду!
Отказ Людки вызвал у Виктора обиду, и он, отбросив сигарету в сторону, раздраженно сказал:
— Значит, для тебя «а плюс б» дороже, чем я?
— Значит, дороже! — возмутилась Людка непониманием ее состояния парнем, крутанулась и направилась в класс.
Она увидела его в субботу, возле «Геолога». Он стоял в кругу ребят. Случайно обернувшись в сторону Людки, заметил ее, но тут же отвернулся, будто не узнал. Больше он ни разу даже не попытался увидеться с ней. Людка, конечно же, страдая, подойти к нему первой не могла: для нее, гордой, самолюбивой, подобный шаг был невозможен. Связь между ними оборвалась, будто и не было потаенных ожиданий при мыслях друг о друге, нежных встреч весенними и летними вечерами. Людка страдала и готовилась поступать в вуз.
Глава 8
В поезде
Скорый «Душанбе — Москва» августовским раскаленным днем уносит Никитину Людку в дальние края — это она так думает, что в «дальние края», стоя у открытого всем дорожным ветрам окна в коридоре купейного вагона. Каштанового цвета челка взлетает над головой беспокойной птицей. Теплый ветер хлестко бьет в лицо, девушка зажмуривает глаза и, довольная, улыбается. Ей, непоседе, по душе и скорость поезда, и его грохот, и дрожь, и качка. Даже едкий запах креозота от пропитанных им деревянных шпал не меняет благодушного настроя путешественницы.
Вблизи и в отдалении мимо бегущих по обозначенному пути вагонов пролетают лесополосы, придорожные цветы и травы, здания, люди. Душа Людки поет, и в голове вмиг рождаются строки:
Разнотравье,
разнолесье,
разноликая земля
нескончаемою песней
набегают на меня.
То березка,
то сосенка,
то рябины жгучий цвет,
то смешливая девчонка
мне приметно машут вслед.
Людка огорошена: она только что сочинила стихотворение! А ведь обещала самой себе никогда этого не делать, в «Артеке», когда получила отказное письмо из «Пионерской правды». И вот на тебе! Откуда-то взялись эти строчки, и они тоже ей симпатичны, как и то, что встречают и провожают ее глаза, ловят ее уши и впитывает ее курносый любопытный нос.
Людка мысленно проговаривает строки один раз, другой и третий, словно перебирает бусины простенького ожерелья, а затем идет в купе, забирается на свою верхнюю полку и записывает в хвосте тетради с формулами и задачами. Утомившись, ложится на живот, вглядывается в бегущие мимо здания, посадки, пустыри, постепенно успокаиваясь и иногда вздыхая.
«Интересно, поступлю я или нет? — начинает думать она о предстоящих экзаменах. — Одесский университет имени Мечникова. Сначала нужно сдать химию. Почему выбрала Одессу? Мама посоветовала: недалеко живет тетя Маруся. Мамина сестра очень добрая и заботливая, если что, то поможет, как заботилась обо мне когда-то, в третьем классе. Когда я жила у нее и училась в украинской школе. Только до Одессы еще нужно добраться». Людка очередной раз вздыхает, берет в руки пособие Химченко для поступающих в вузы и слышит: «Людмила, слезай, чай будем пить!»
Это попутчица, тетя Аня, завет ее чаевничать. Людка спускается вниз и усаживается рядом с Петькой, сыном Ани, восьмилетним глазастым мальчуганом, которого мать постоянно пытается чем-то накормить. Он сидит у окна и, глядя в окно, нехотя жует колбасу. Рядом с женщиной девушка видит Александра Ивановича. Красивый, интеллигентного вида мужчина, руками упираясь в раздвинутые в стороны крепкие колени, с улыбкой глядит на Людку и сочным голосом говорит:
— А мы с Людмилой не чай будем пить, а пойдем в ресторан. Что скажешь, абитуриентка?
— Хорошо, Александр Иванович! И правда, пора поесть, — внутренне смущаясь, соглашается Людка, и пассажиры, уже многое знающие друг о друге, идут по качающимся из стороны в сторону вагонам в пищеблок поезда.
— Ну что, Людмила, хорошо подготовилась к экзаменам? — интересуется мужчина, ловко орудуя вилкой и ножом в тарелке с пюре и котлетой, политой соусом.
— Не знаю, еще учу, — проглотив очередную ложку борща, отвечает Людка.
— А почему ты выбрала химию? Родители посоветовали? Подруги? –
непринужденно спрашивает Александр Иванович.
— Нет, никто не советовал, это я сама. Мне химия очень нравится, — охотно рассказывает Людка. — У нас в классе всегда была проблема с учителями по химии. Родители возмущались, что уроки пропадают, ходили к директору, ругались, а он руками разводит и говорит: «Я вам что, химика рожу? Ну, не едут к нам химики, не едут». А моя мама, она беременная Сережкой была, отвечает: «Наверное, мне придется родить химика». — Людка, вспоминая рассказ матери о встрече с директором, довольно смеется и откусывает хлеб.
Мужчине нравится беседовать с Людкой и наблюдать за ней. Эта открытая, наивная девочка, по-простому, без жеманства поедающая привычную для нее еду и с увлечением, с гордостью за свою остроумную мать рассказывающая школьную историю, оказалась для него приятным открытием. Он добродушно улыбается, не зная, что в это время творится в душе его сотрапезницы.
А у Людки в голове бьется только одна мысль: как Александру Ивановичу сказать, что за обед она заплатит сама? Она думает об этом с первой минуты усаживания за покрытым чистой скатертью обеденным столом. И когда мужчина просит официанта рассчитать их, платит только за себя, девушка расплачивается за свою еду и, наконец, облегченно вздыхает: с души у нее словно камень свалился — ничего и ни от кого она принимать не собирается, не содержанка. Она свободна, как птица в полете! Путь назад, в свой вагон, по колышущейся под ногами платформе становится для нее забавным и веселым.
И если бы не одно неприятное событие, то вся поездка до Москвы транзитной пассажирки была бы сплошным удовольствием.
Многодневная качка в поезде вынуждает людей двигаться, искать своему телу новое положение, а голове и душе — новых впечатлений, скрашивающих однообразие езды. Людка, в очередной раз спустившись со своего верхнего этажа, вышла в коридор. Заведя руки за спину, прислонилась ладонями к слегка приоткрытой двери купе, уставилась в окно. Замечтавшись, она не заметила, как Александр Иванович, решив выйти из купе по какой-то надобности, толкнул до отказа дверь и прищемил Людки ладонь. От острой боли та ойкнула, замахала рукой и зарыдала. Зареванная, влезла на полку и там, лежа на животе, уткнувшись лицом в согнутую руку, продолжала горько плакать. Утешали несчастную девушку все: и виновник неприятности, и женщина с мальчиком. Но Людка еще долго была безутешна.