Полина Граф – Монструм (страница 52)
Это он. Незнакомец, выкравший осколок моей души.
Сфера выпала из рук. Она опустела, в ней было лишь это воспоминание. Я быстро потянул руку к своему ножу, но неизвестный оказался быстрее. Он молниеносно подался вперед, и мой живот пронзила зверская боль.
– Тихо-тихо, – прошептал юноша, когда я из последних сил судорожно за него схватился. – Ты не умрешь. Звездная часть тебе этого не позволит. Наверное. Да и это всего-навсего мерцающее серебро, а не мрачное золото, – так, царапина для светлого… Что скажешь?
В глазах плясали искры, я стиснул челюсти от боли, чувствуя, как из меня достают лезвие. Стоило мне с тяжелым хрипом сползти на колени перед скамьей, как незнакомец последовал за мной, платком вытирая свой клинок от серебряной крови.
– Думали, найдете нас и застанете врасплох? – с чувством говорил он, глядя на блестящие капли. – Хотели собрать отряд и незаметно вернуть твою душу? Что ж… удачи с поисками. Вы, протекторы, никогда не умели находить тех, кто думает не так, как вы. Зато мы помним, как быть вами.
Я рухнул на пол, и юноша, перешагнув через меня, скрылся. Я же дрожащими руками зажимал пульсирующую рану под ребрами. Силы угасали так быстро, что даже позвать на помощь казалось непосильным. В голове гудело, я чувствовал всеобъемлющий ужас.
Я не успел все исправить. Не знаю, что именно, но не успел. Однако скоро все должно было закончиться.
Кто-то звал меня по имени, кажется, голоса пытались меня успокоить, но я не слышал ничего, кроме шепота расплывающихся в небе звезд.
Глава XXII
Я все исправлю
Алое пламя подступало. Я не чувствовал ни жара, ни холода. Мне даже не верилось, что огонь может хоть как-то навредить. Куда опаснее казалась острая боль в животе. Из последних сил я всматривался в красные искры, слушал треск огня, а затем он пошевелился, встрепенулся. Обратился в огромные пламенные крылья. Их были десятки – они горели и бились. Их перья срывались и карминовыми стрелами уносились прочь. Яркая необузданная сила. Одно из перьев подлетело слишком близко, я протянул к нему руку, чтобы поймать. В тот самый миг, когда пальцы почти коснулись его, все исчезло. Осталась только тяжесть и боль.
– Скоро он придет в себя? – спокойно спросил мужской голос.
– Дай ему немного времени, Коул, его ударили ножом.
– Я бы рад, ты же знаешь, всегда рад. Но вечность никому не дает лишнего времени.
Первое, что я увидел, подняв налитые свинцом веки, были длинные светлые волосы.
– Похоже, вечность тебя услышала, – проворчала сидящая передо мной девушка.
Смутные очертания пространства медленно превратились в палату Лазарета – глубокую нишу в каменной стене, отделенную плотной ширмой от общего зала. В воздухе витали запахи растений, лекарств, запекшейся крови и табачного дыма. Еще пахло резким и удушающим ароматом благовоний. Я с трудом перевел взгляд на кресло, в котором сидел некто с черными волосами и бледной кожей. Он курил. Моя твердая уверенность в том, что это Стефан, разбилась, как только зрение окончательно ко мне вернулось, позволив оглядеть двух протекторов. Первой, к моему удивлению, оказалась Ханна. Она как раз оттирала пятна серебра с рук. Рукава ее рубахи были закатаны по локти, точно до этого ей пришлось возиться с чем-то грязным. Дева посмотрела на меня и мягко произнесла:
– Кризис миновал, Максимус, все будет хорошо. Только, пожалуйста, не сбивай повязки. Я обработала рану, но ей нужно еще по крайней мере несколько часов, чтобы полностью зарасти.
Обнаружив, что одет в хлопковую пижаму, я предпринял не очень удачную попытку сесть и сказал:
– Постараюсь, спасибо. Но разве не кометы занимаются лечением?
– Она одна из лучших лекарей среди протекторов, – сказал мне сидящий в кресле. – И спасла тебе жизнь.
Он был хорошо сложен, с чуть крючковатым носом, зачесанными назад иссиня-черными волосами и бледным, четко очерченным лицом, по которому были разбросаны мелкие шрамы. Благовониями несло как раз от него – этот запах перекрывал остальные. Одет незнакомец был в белую рубаху, отутюженные черные брюки и начищенные до блеска ботинки.
Он вынул изо рта трубку и выдохнул плотный дым. Только сейчас я заметил у него на правой руке белую перчатку.
– Ты помнишь, кто я?
Я медленно кивнул.
– Тебя зовут Коул Харрис. Ты – Змееносец. И один из старейших протекторов.
– Замечательно, тогда это немного упрощает нашу беседу. – Коул слегка улыбнулся, вполне искренне. – Так уж сложилось, что, к сожалению, мне не доводилось с тобой общаться до сего дня – было много работы. Потому рад знакомству.
– С остальными все хорошо? – спросил я.
– Да, они вовремя нашли нас и доставили тебя в Соларум, – подтвердила Ханна. – Сейчас сидят в кабинете Смотрителя.
– Об этом мы можем поговорить и после, – вмешался Коул, вновь зажимая трубку в зубах. – Сейчас мне необходимо выяснить, что с тобой произошло. Кто на тебя напал?
В памяти сверкнули серо-зеленые глаза, и волосы на затылке встали дыбом. Рана вновь заныла.
– Серый человек, – выдавил я. – Он похитил мой осколок.
– Расскажи нам. Поподробнее, – хмурясь, настоял Змееносец. – С самого начала, когда ты очнулся без памяти.
Уже не знаю, в который раз за последнее время я перебирал произошедшее. Головная боль становилась все сильнее, но я заставил себя рассказать обо всем: от Поллукса до Мглы и красного спектра. Коул задумчиво слушал и курил, Ханна бледнела от каждого нового витка истории.
– Он принес мое воспоминание не просто так, – предположил я, откинувшись на подушку. – И явно не хотел меня убивать. Это было скорее… показательным сигналом?..
Коул долго и напряженно молчал, а после проговорил:
– Значит, падшие снова нас дразнят. Показывают, что они умнее и лучше протекторов. На два шага впереди. Если они ждут нас, то это все осложняет.
– Но мы же достанем мой осколок, верно?
Я в отчаянии посмотрел на Коула. Ханна натянуто обернулась к нему, точно мысленно что-то сообщая. Но он откликнулся лишь на мою безмолвную мольбу и после очередной паузы вымолвил:
– Мы сделаем все, что в наших силах. И как можно скорее. Но пока нам требуется составить план.
– Я хочу помочь, – твердо заявил я, предпринимая новую попытку сесть.
Но Ханна легко оттолкнула меня назад.
– Ни в коем случае, – строго наказала она. – Тебе прописан исключительно постельный режим.
– Но…
– Все будет хорошо, Максимус, – заверил меня Коул, поднявшись. – Это наша работа. А твоя – поправляться и оберегать Антареса.
Они скрылись за ширмой, и я бесцельно уставился в потолок, чувствуя себя беспомощной амебой. Какая шутка: мог ли себя так ощущать Верховный Света, живущий во мне?
Коул сказал, что это их работа. Но он был в корне неправ. Все, что случилось, – вся извилистая цепочка событий – было не их работой, а моей виной. От начала и до конца. Я сам должен был исправить все, что натворил.
Ведомый этой мыслью, я пролежал еще с час, а почувствовав, что тошнота и головная боль отступают, с трудом встал и переоделся в казенные протекторские брюки и рубаху, которые хранились в тумбе. От каждого движения в животе стреляло болью, но я, стиснув зубы и обливаясь холодным потом, даже смог натянуть сапоги. Никто меня не останавливал. Я просто вышел в коридор и проковылял по синему ковру – в сторону ближайшего транзитного круга.
У Стефана уже голова раскалывалась от ругани.
Сара не переставала отчитывать Фри. Она делала это без гнева, лишь безостановочно поливала ее льдом, но все равно наводила трепет.
– Как ты могла не уследить за ним?
– Я следила! – смело возразила Фри. – Он был со мной!
– Ну тогда все в порядке! Нужно иметь действительно огромный талант, чтобы потерять человека, которого ты буквально держала под руку!
С тех пор как шок медленно спал и их троих завели в комнату Смотрителя, протекторы не переставали ссориться и негодовать. Стеф неприлично ругался, хаотично перемещаясь из одной точки комнаты в другую, направляя весь свой гнев на заоблачников, но вот Сара низвергла все свое возмущение на бедную Фри.
– Я не возлагаю на монструма больших надежд, – говорила она, стоя возле стола Смотрителя. – Он еще зеленый и сражается из рук вон плохо. Но ты! Фри, ты уже давно не ребенок. Так откуда в тебе эта вечная безответственность? Ты что, не понимаешь, что стоит на кону?
Фри вспыхнула от злости.
– Да я понимала это еще до того, как вы со Стефаном перестали козлиться и примкнули к нам! Да если бы не я, вы бы уже отправили Макса на обнуление! Вот весело было бы поджарить осколок Антареса, а?! Бетельгейзе прислала бы нам за такое корзину с фруктами!
Сара отвернулась и строго сказала:
– Зря я на тебя положилась. Тебе нельзя поручить ничего серьезного.
– А ну брейк! – Стеф втиснулся между ними. – Хватит кислород в эту вонь переводить. Распетушились тут!
– Да чья бы корова мычала, ты сам только что бегал и орал во все стороны! – рассердилась Фри.
– Зато я никого в этой комнате пока не оскорблял! А тебе и в самом деле лучше быть бдительнее!
Казалось, внутри Фри снесли уже давно треснувшую дамбу.
– Ах, так теперь ты со мной разговариваешь, да?! – яростно выпалила она, толкнув его в ребра. – Надо день в календаре красным маркером пометить – «Стефано Феррари спустя десяток лет снизошел до разговора с ущербным протектором». И всего-то надо было на Землю дохлого Верховного притащить!