Полина Граф – Монструм (страница 48)
«Ты веришь, что случившееся с Орионом – твоя вина?»
– Нет, – быстро сказала Сара, стоило буквам обрести четкие очертания. – Не верю. – Но дым говорил за нее. Девушка посмотрела на зеленое облачко. – Но это неправильно!
– Неправильным был твой ответ, – поправил ее Домирус, ловко пряча удовлетворение.
Сара буркнула что-то себе под нос, явно нелицеприятное.
Планетар в который раз получил белую сторону.
«Зачем звездам так много знать о планетах?»
Он посмотрел на меня исподлобья. О да, он понял, кто задавал ему вопросы все это время.
– Они хотят собрать о них подробную информацию. Проверяют на предмет аномалий и войдов.
И он не обманывал.
Стефан получил черноту.
«Что ты видишь на той стороне?»
Он долго раздумывал, но в конце концов вскинул голову и раздраженно посмотрел на Домируса.
– Чаек вижу. Иногда диско играет. А еще вижу того стремного синего динозавра с рекламы печенья. И тебя на…
Но договаривать ему не пришлось, диск уже выплюнул в воздух зеленый дым.
– Выбываешь, – перебил Стефана планетар и уставился на меня. – Остался один. Думаешь, сможешь победить меня, протектор?
– Уверен в этом, – с вызовом ответил я.
Он гадко улыбнулся.
– Посмотрим.
– Давай, – подбодрила меня Фри, когда я взял диск и получил черный цвет.
Огонь полыхал.
То, что появилось из дыма, удивило меня. Черный должен был давить на вещи, которые стараешься забыть, но не в этот раз. Вопрос сбил меня с толку:
«Сожалеешь ли ты о том, что совершил с Луцемами?»
– Не понимаю…
– Что? – лениво уточнил Домирус.
Всё.
Что я мог сделать с Луцемами? О чем мне жалеть? Это же моя семья.
Я думал, причем очень напряженно. Странный вопрос. Но тут осколок словно бы невзначай стал направлять мои мысли на согласие. Это привело меня в ступор. Какое осколку вообще дело до моей семьи? Я осознал, что сердце бьется так быстро, будто было готово сломать ребра. Осколок давил, а меня внезапно осенило.
Когда он начинал закипать, то его вопрос влегкую выдавался Домирусу. Но могло ли это работать в обратном направлении? Мог ли вопрос Антаресу случайно упасть мне? Мы же в одном теле. Что, если этот ход предназначался вовсе не мне, а осколку? Но… при чем тут моя семья?
– Так ты будешь отвечать? – спросил Домирус.
– Да. – Я глянул на стол. – Да, я сожалею.
Планетар задержал взгляд на дыме и, подождав изменений пару секунд, потянулся к диску.
Произошедшее потрясло меня. Я совсем запутался.
В этот раз осколок задал планетару такой вопрос:
«Что намереваются сделать звезды с помощью информации о планетах?»
– Мне нельзя говорить об этом каким-то протекторам! – Домирус гневно вскинул голову.
– Тогда сдавайся, – с нарочитым дружелюбием предложил я.
Домирус осознал, что его загнали в угол, и встал.
– Это не твои вопросы, приземленный! Думаешь, я не догадался, что это дело рук Антареса?!
Остальные пораженно уставились на меня.
– И что? Я ответил на все вопросы, а это было главным правилом игры.
Он зло вздохнул.
– Я не отвечу.
Дан не удержался от смеха, когда дымок с яркой вспышкой позеленел. Фри тоже немного позлорадствовала. Домирус еле сдерживал гнев. Желчь выплескивалась через его глаза. Правильно их назвали зеркалом души.
– Женеви, держи наготове карты в том случае, если они понадобятся, – холодно сказал он, после чего окатил меня нескрываемым презрением. – Уговор есть уговор. Я помогу вам.
– Мне надо что-нибудь делать? – спросил я.
Планетар протянул ладонь.
– Только дать мне руку.
Его пальцы оказались сухими и холодными. Душой Домируса был тропический ливень, извергаемый тяжелыми бирюзовыми тучами. Он помнил тайны сотен проигравших. Домирус закрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул. Метка на его грудине засияла, просвечивая через воротник, а когда Домирус поднял веки, красная радужка его глаз по-настоящему горела.
– Осколок твоей души, – начал он необычно блеклым голосом, – на Терре. И его легко найти, никакой серьезной защиты вокруг него нет.
Все разом навострили уши, а Домирус продолжил монотонно говорить:
– Камни, туман и темные стволы деревьев. В той области много мертвых растений, гибнущих от переизбытка Тьмы… Эквилибрис там сильно нарушен…
– Минуту, а что там находится? – Дан округлил глаза. – Тьма? Неужели котловина со сплитами?
Фри и Стефан засуетились.
– А может, падшие? – неуверенно высказалась наставница.
– Но они всегда хорошо прячутся, – задумчиво заметил Стефан.
Домирус гулял по нашим лицам невидящими глазами.
– Женеви, подай карту.
Комета быстро разложила на столе изображение Земли. Планетар взял стилус и стал водить им над бумагой, словно слепец. Его рука приблизилась к юго-восточной Европе.
– Город, но далеко. В основном лес. – Он светом начертил на карте точку и координаты. – Там твоя душа.
Не передать словами, какое облегчение я тогда испытал. Было плевать, что часть меня находится где-то далеко. Главное, что она существует.
– Вот это да! – воодушевился Дан, хлопнув по столу. – Это чертовский прорыв! Мы вернем Максимусу душу! Обследуем там все, обыщем…
– Слышь, стратег, – утомленно окликнул его Стефан. – Сейчас не об этом.
Он указал на Домируса. Тот все еще что-то искал на карте.
– Что он делает? – не поняла Фри. – Мы же определили, где осколок Макса.
– Он не закончил, – объяснила Женеви. – Если он продолжает искать, значит, это имеет отношение к делу.