Полина Граф – Доминум (страница 92)

Теперь, когда все три осколка были на месте, его душа собралась воедино и своим светом ослепила меня. Это был вечный закат в странном серебряном море. Оно было твердым, зеркальным; ветер создавал на его поверхности еле заметную рябь. Огромное красное солнце освещало воду, переливавшуюся блеском миллиарда алмазов. Куда ни брось взгляд – из воды возвышались высокие разноцветные кристаллы в форме крыльев, огнем сияющие в лучах небесного светила. Никакого берега и в помине не было, только зеркальная гладь. И Центр: обычный клен с шероховатой корой, у основания которого покачивалась россыпь крупных душистых маков. Над ним завис серп полумесяца.

Я вернулся в реальность и увидел, что Антарес снял с меня звезду-подвеску и накладывает на нее новые манипуляции, создавая красные метки прямо из воздуха.

– Пора вернуться в мир, – сказал он.

Антарес разрушил все барьеры, которые сдерживали светозарный огонь в подвеске. Внезапно от нее отделилась алая масса, пульсирующая и источающая безудержный Свет.

– Эфирное сердце. Оно создает светозарный огонь, – пояснил Антарес, оглядывая колотящуюся поверхность «органа». – Мне необходимо вернуть его в небесное тело поскорее, иначе спалю оболочку.

Сердце впиталось в Антареса с легкой вспышкой. Его вены, как и глаза, засияли. Свет дымными волнами заметался под кожей. Засветились даже волосы. Когда же он погас, Антарес поморщился, как от боли, в последний раз оглядел злосчастную подвеску и отдал ее мне.

– Я переделал ее под тебя, – пояснил он. – Когда ты вновь вживишь себе третий осколок, амулет скроет твой облик от остальных. Мои старые манипуляции почти стерлись из-за постоянных встрясок в твоей душе, так что толку от них мало. А пока идем. Нам нужно убрать с Терры нежелательных гостей.

Эквилибрум двинулся на улицу и прошел мимо Стефа, нервно курившего на лестнице. Протектор задержал на Антаресе тревожный взгляд. Верховный как ни в чем не бывало встал посреди двора и глубоко вдохнул травянистый и чуть отдающий гарью предрассветный воздух. Наверное, он давно не мог так сделать, полностью находясь в едином сознании. И медленно направился в лес – прямиком к далекому сражению.

Стефан посмотрел на меня.

– Не начинай, – буркнул я, чувствуя себя совершенно разбитым.

– Ах ты звездный сын, – с чувством выдал он и тут заметил сферу в моей руке. – Да чтоб меня, это ведь…

– Я не стану вселять в себя этот осколок! – огрызнулся я. – Я не звезда! Я человек!

– Нет, Макс, ты придурок. Мне что, тебе еще одного вразумительного леща вломить? Получается, у тебя внутри сейчас два осколка! Мало нам в Соларуме безумного Скорпиона, еще и тебя с расколом терпеть? Ты подохнуть можешь!

Я потерянно смотрел на голубую сферу, холодом опалявшую ладонь.

– Все изменится…

– Да все и без того меняется в ритме сальсы по три раза на дню! Мадонна, включи мозги! Прими то, кем являешься. Нам всем приходится это делать, Макс. Это часть тебя. Без нее тебе не выжить.

Он был прав, во всем прав. В любой момент я мог сорваться, потому тянуть больше не стал.

Жизнь в мире Эквилибриса постоянно несла нас по порожистой реке. Мы не могли знать, какие перемены принесет новый день, но всегда были готовы в открытую встречать их. В них нет ничего страшного. Они просто часть жизни. Непредсказуемой яркой жизни.

Я отошел подальше и разбил сферу о землю, закрыв глаза от света.

Стефан перевернул меня на спину, давая взглянуть на светлеющее небо. Он пристально осматривал меня, скривив губы в кислой гримасе.

– Да уж, в параде фриков первым будешь, – констатировал он.

Я потрясенно смотрел вверх. Внутри все бурлило и клокотало. Такого даже при Антаресе не случалось. С ним было некомфортно, он мешался. А тут вдруг все стало таким… правильным? Мир как будто сделался ярче, запахи – отчетливее. На языке стоял сильный металлический привкус. Света оказалось столь много, что я чувствовал, как он бежит по венам, желая вырваться наружу. Кожу приятно покалывало. Все мои ушибы и ранения исцелялись.

– Как я выгляжу?

– Паршиво.

– Отлично.

Водолей помог мне подняться. Он подождал с минуту, пока я осматривал себя, а сам тем временем внимательно и с иронией разглядывал мои волосы, наверняка заготавливая шутки на все грядущие годы. После этого мы оба направились в лес. Каждый новый шаг давался все легче. Перемены настигали, я чувствовал их каждой клеткой тела. Пугала лишь одна мысль: что та затяжная хворь, навалившаяся на меня в двенадцать лет из-за изменений тела, вскоре вернется.

Следы битвы изменили местный ландшафт. Мы пересекали огромные рытвины, выжженные земли, настоящие кратеры. Местами почва была расплавлена на многие метры вглубь. Проходя сквозь огонь и чернь, Антарес развеивал их, чем и указывал нам путь к своему местоположению. Вскоре до нас долетели приглушенные удары. Мы побежали. Еще через минуту я увидел самого Антареса, только вышедшего к горящей поляне. На ней Альдебаран продолжал драться с дэларами, трое из которых принадлежали к нулевому монохрому. Все уже были заметно побиты, как и звезда. Он сражался из последних сил. Левый глаз заплыл, левое плечо кровоточило, на боку серебрилась крупная рана. Дэлар в золотых доспехах отразил очередной выброс светозарного огня и уже хотел вонзить лезвие в Альдебарана, но тут его внимание привлекла уверенно приближавшаяся фигура. Темный в неподдельном ужасе отступил. Остальные шарахнулись в сторону. Но Антарес вскинул руку. За его спиной взметнулся водоворот крылатой квинтэссенции. Дэлары даже закричать не успели: красный огонь вырвался из их глоток, выжигая нутро дотла. Я глазам не верил. Эти создания только что свободно отражали пламя префекта Кальцеона, а Антарес силой мысли прорвал их защиту и разжег внутри них огонь. Они сгорали на моих глазах. Бесчеловечно неравные силы.

Минута – и от дэларов остался только пепел. Полыхавший вокруг огонь сам по себе угасал. Антарес медленно приблизился к Альдебарану, который в это время сидел к нему спиной, опираясь на свой меч.

– Встань, старый друг.

Альдебаран вздрогнул, меч испарился. Эквилибрум обернулся, в неверии глядя на Верховного.

– Луц…

– Какой я тебе луц, – фыркнул Антарес. – Оставим эти формальности для кого-то более горделивого.

– Но… как… Антарес…

Он осекся, потому как увидел нас, стоящих возле сожженных до углей дубов. Глядя на меня, а затем на Антареса, Альдебаран казался еще более потрясенным, чем полминуты назад.

– Что это значит? Одно лицо…

– Расскажу потом, – пообещал Антарес, похлопав его по плечу. – Сейчас нужно убрать всех воинствующих эквилибрумов с Терры. А затем я хочу отправиться домой. Думаю, меня там заждались.

– А Гортрас?

– Я не чувствую его присутствия. Похоже, он уже покинул пределы Терры. Вероятно, всех сил он еще не восстановил и столкновение с Первым паладином Света пока заставило его отступить.

Альдебаран в неверии покачал головой, поднимаясь.

– Я полагал, что ты мертв. Мы все так считали. Если был бы хоть намек, что ты все еще жив, то я…

– Не кори себя. В конце концов, я постарался, чтобы никаких намеков не осталось. Но ты можешь помочь мне сообщить во всеуслышание, что Антарес Непогасимый вернулся. Я могу на тебя рассчитывать?

Альдебаран потупил взгляд, словно что-то не позволяло ему дать твердого согласия. Но все же кивнул.

Антарес благодарно улыбнулся и обернулся ко мне.

– Пусть Свет озаряет твой путь, Максимус. И до встречи.

Сказав это, он вместе с Альдебараном исчез в красном сиянии. Солнце поднялось над горизонтом, и его чистые светлые лучи падали на выжженную землю, выхватывая кружащийся в воздухе пепел.

Глава XLI

Плененный выбором и свободой

Альдебаран не спрашивал разрешения у лекарей и просто молча покинул Лазарет, стоило ранам затянуться. Но то была плоть; самые худшие травмы не могли вылечить никакие кометы. Зеленые нити Обливиона уже захватили бóльшую часть его тела, мерцая из-под воротника и рукавов. Лишь чудом Альдебаран скрыл свою хворь от Антареса. У того и так было много проблем.

В библиотеку ратуши Кальцеона Альдебаран ввалился на слабых ногах. Он тяжело оперся о полку с инфорами и стиснул зубы от непривычного холода и тяжести во всем теле. Никакой боли, лишь тягучая слабость.

Он сделал все, что мог, и даже больше. Эквилибрум ясно это понимал и тем успокаивал себя. Антарес вернулся. Теперь Непогасимый был передан в объятия Бетельгейзе и на растерзание бессчетному количеству светлых душ, которые в изумленном восторге чествовали воскресшего из небытия Верховного. А Альдебаран спешно удалился на Кальцеон, не желая омрачать праздника своим состоянием.

Бой с дэларами ускорил процесс распространения Обливиона по телу. Эквилибрум с трудом верил, что вообще смог отбить их атаки в таком состоянии, с угасающими силами.

Он рухнул в одну из мягких ниш в стене, потер гудящий лоб и с трудом обвел библиотеку глазами. С ночного неба Фадмириона лился пыльный сиреневый свет. Его едва хватало, чтобы осветить все через широкое витражное окно. Инфоры, накопители, большие чаши с водой, стеклянные глобусы планетарных систем – все неярким блеском слепило Альдебарана. Дышать становилось невыносимо, а смотреть на мир – тем более.

Возможно, стоило оставить указания на случай, если… Альдебаран лишь сильнее нахмурился. Если что? Если его найдут мертвым с меткой Обливиона на груди? Жалкое зрелище. И тем не менее следовало сказать остальным, как распорядиться с некоторыми делами, что ответить тартскому представителю Банка памяти. Альдебарана волновали рабочие дела, ведь, как только его не станет, на Кальцеоне мог начаться хаос. Впрочем, его утрясут, как и любую другую неурядицу. А Белзирак? Как они отнесутся к случившемуся? Знали ли они о том, что Альдебаран пошел наперекор Зербрагу, в которого верил весь генум? Возможно, его даже откажутся хоронить в некрополе Белзирака.