Полина Граф – Доминум (страница 56)
Тут те, кто стоял со знаменами, разом ударили древками об пол. Бах. Коул вскинул голову, его золотистые глаза сияли ярым огнем.
– Мир темен, но мы не отступим и не дадим Свету угаснуть.
Бах.
– Пока на небе горит хоть одна звезда, люмен-протекторы будут нести свою службу.
Бах.
– Ради людей. Ради Света. Ради общего блага мы отдали свои судьбы Вселенной.
Удары знамен стали непрерывными, они наполняли зал и оглушительной дробью отдавались в сердце. Коул встал лицом к статуе и заговорил так громко, что его слова перекрыли общий шум.
– Малый Пес, Светлая армия благодарна за принесенную тобой жертву. Люмен-протекторы никогда не предадут забвению память о тебе. Пусть Свет вечно озаряет твой дальнейший путь.
Все разом стихло. Лишь ветер негромко завывал снаружи. А затем женский голос из первого ряда тихо запел. Слова песни не казались печальными, но от того, с каким чувством и плавностью звучал мотив, сердце обливалось кровью. На второй строчке куплет подхватили другие, и вот уже весь зал наполнился стройным, отточенным пением. Оно звучало лишь в двух случаях – смерти собрата и принятия новобранца в ряды. Конец и начало. Это и ознаменовывал гимн люмен-протекторов.
Отголоски куплетов еще некоторое время звучали у меня в голове, даже когда все стихло. Казалось, огонь свечей ослаб, оставив нас в неярком блеске ночных светил. Протекторы молчали в дань памяти не только Пабло, но и всех тех, кто в свое время погиб за наше дело. Когда я поднял голову, мне почудилось, что здесь собрались все – и живые, и мертвые. Протекторы прошлого были тут, среди нас, заполняли Усыпальницу до краев. Огромная, несущая звездную волю армия. Время шло, но мы выполняли одну и ту же работу, поколение за поколением. Так всегда было и так продолжится впредь, пока человечество не вымрет, а Земля не разлетится на куски. И пока этого не случилось, мы будем здесь. Всегда.
Коул хотел что-то произнести, но тут его взгляд задержался за нашими спинами. Лицо исказилось в изумлении. Лишь после этого я услышал шаги. В Усыпальницу вошла группа, стремительно приближаясь к нам. Одежда цветов Света, яркие волосы, серебряные глаза. Звезды. Я похолодел.
Протекторы зашептались, пораженно глядя на новоприбывших.
– Твою мать, – выдавил Стефан. – Они должны были отстраивать треклятую переправу еще дня два!
– На чьей стороне баррикад эти эквилибрумы? – тихо спросила оказавшаяся рядом Сара. – Прихвостни Зербрага или Бетельгейзе?
Дан с бледностью на лице во все глаза уставился на предводителя небольшой группы.
– Вот это громадина…
То было справедливое замечание. Идущий впереди заоблачник был здоровенным, как шкаф, – на голову выше Дана. Широкие плечи, подтянутое тело. Казалось, он одним ударом легко мог проломить не только голову, но и целую стену. Грозности ему придавали шрамы – они многочисленными полосами испещряли каждый открытый участок кожи, словно какая-то тварь драла его когтями. Лицо, в котором не наблюдалось ни одной мягкой линии, выглядело хмурым, но вместе с тем благородным. Волосы были не просто красные, а темно-багровые, словно вино. От этого эквилибрума исходила физическая и духовная сила, и при виде него я воспрянул духом. Он был мне знаком! Старый добрый друг. Великая душа с многообещающим будущим. Я невольно улыбнулся.
– Это же Альдебаран! – обрадовался я. – Бояться нечего!
– Альдебаран, Ригель, Этамин, Мерихон… – Сара внимательно вглядывалась в эквилибрумов. – Это звезды из нашей префектуры. Значит, они прорвались первыми. И раз Альдебаран Стойкий, префект Кальцеона, заявился лично, то это не просто проверка.
– Он так поднялся? – Я изумленно усмехнулся. – Да он Генезисов даром не терял!
Другие звезды были мне незнакомы, но при виде них все мои страхи мигом исчезли. Кусочек дома, родного мира. Нечто светлое, известное среди темноты одиночества и незнания. Я уже начал расталкивать протекторов, чтобы выйти навстречу эквилибрумам, но Фри схватила меня за локоть. Она с недоверием смотрела на звезд.
– Макс, не нужно.
– Да о чем ты говоришь? Я полностью доверяю Альдебарану, мы в безопасности.
– С чего ты взял?
– Как с чего? Мы же вместе выросли. Альдебаран…
Но Фри лишь сильнее вцепилась мне в руку.
– Что ты несешь? Ты в жизни его не видел! Это не твои воспоминания! Они путают тебя!
– Чушь!
Коул быстро пробрался ко мне и силой оттащил назад.
– Тисус! – взволнованно окликнул он протектора. – Отвлеки их!
Тисус поправил очки.
– Всегда пожалуйста, – фыркнул он и стал пробираться вперед. – Давайте, разойдитесь! Как бараны у ворот!..
Змееносец с тревогой обернулся ко мне.
– Тебе нужно сейчас же уходить!
– Что? Почему?! Альдебаран же…
– Альдебаран – префект Кальцеона, да. Еще неделю назад я был бы рад, что на Землю первым прорвался именно он, но его отряд оказался тут слишком быстро. А после того, что рассказала Лэстрада, ему нельзя доверять. Она была не единственной шпионкой в светлых рядах. И успела доложить об Антаресе темным, помнишь? Кто знает, может, и Альдебаран тоже дэлар в теле светлого. Или его подручные.
Звезды прошли мимо адъютов, которые в молчаливом трепете расступились, позволив новоприбывшим встать неподалеку от протекторов. Альдебаран отбросил полы серебристой накидки и сложил руки за спиной. Сначала он оценивающе осмотрел всех со своей высоты, словно выискивал того, кто мог бы носить в себе осколок его предводителя, и только потом заговорил голосом, напоминающим грохот волн, разбивающихся о скалы.
– Боюсь, мы прервали вашу церемонию, – сказал он.
Тут перед ним материализовался растрепанный Тисус и нагло посмотрел на эквилибрума снизу вверх. Словно маленькая собачка вздумала противостоять медведю.
– Да, похороны. Одного из ваших избранников. А вам совести хватило так нагло врываться?! Не могли потерпеть минут десять за дверьми?!
Спесивость протектора не задела Альдебарана, зато стоявшая рядом звезда подалась вперед.
– Вечность никому не дает лишнего времени, – холодно и с презрением выдала она. – И как ты смеешь так разговаривать с луцем Альдебараном, приземленный?!