Полина Граф – Доминум (страница 32)
Вскоре я снарядился в оружейной и помогал Пабло дотащить кое-какое оборудование из техотдела.
– Там устройства, которые помогут быстро восстановить аппаратуру в Лунном доме, – пояснил он, когда мы пешком шли на первый этаж, потому что, видите ли, Пабло боялся, что из-за транзитного круга его приборы дадут сбой. Такого кадра еще поискать. Но дело свое он, конечно, любил и относился к нему ответственно.
– Знаешь, я всегда мечтал попасть в Лунный дом, – сказал Пабло, поправляя сумку на плече. – Там осталось множество сведений о незавершенных исследованиях, да и место само по себе интересное. Я бы хотел помочь в его восстановлении. Думаю, круг Тринадцати одобрит это, когда мы сходим на вылазку.
– Мы первые, кто будет там спустя… сколько? Десяток тысяч лет? – хмыкнул я.
– Может, и больше.
– И что же, Тисус и Шакара – последние, кто посещал Лунный дом?
Пабло закивал.
– Тисус, кстати, немного говорил об этом месте.
Я перевел взгляд на живые витражи в окнах атриума. Мы медленно, но верно спускались вниз.
– А что там произошло между ним и Шакарой, не знаешь?
Протектор немного сник. Он даже со стороны выглядел бесхитростным и простодушным, и каждая его эмоция легко определялась.
– Да эту историю тут каждый знает, – уклончиво ответил он. – Но особо ее не обсуждают.
– Я вот не знаю, – намекнул я.
– Чего не знаешь? – послышался за спиной знакомый хриплый голос.
Тисус собственной персоной.
– Меньше знаешь – дольше дышишь, – сообщил он мне, проходя мимо.
За ним, перескакивая через несколько ступеней разом, следовала Ламия, несшая большой рюкзак. Протекторша даже форму надела, что было непривычно: в Манипуляционной она носила повседневную одежду. Поравнявшись со мной, Близнецы поспешила поделиться распиравшей ее радостью.
– Мы вместе идем в Лунный дом! Здорово, а? Там столько можно узнать!
Ламия прямо захлопала в ладоши от восторга.
– Вот и я ему то же самое сказал, – усмехнулся Пабло. – Восстановить да изучить!
– Я хочу исследовать зал Центрума… – Ламия, как всегда, тараторила так быстро, что некоторые слова буквально сливались в одно. – А еще…
В общем, она говорила – он с восхищением ловил каждое ее слово и дополнял новыми идеями. Два сапога пара. Я догнал Тисуса.
– Ты как после падших? – спросил он, но как-то без интереса.
– Могло быть и получше.
Слабость до сих пор не ушла, а Антарес так вообще не произнес ни слова с моего пробуждения. Я полагал, что он все еще отходит от заряда, которым Грей по нам двинул. Штука оказалась неприятная, и заоблачнику требовалось время, чтобы восстановиться. Из-за нее были нарушены те душевные области, в которых я ничего не понимал, а подобное казалось удивительным, ведь кто мог знать души лучше меня? А еще я боялся, что Антареса не будет рядом, если вдруг стрясется беда.
– Ламия сказала, что ты не хотел, чтобы я присутствовал при операции, – неожиданно сказал Тисус.
– Я думал, что ты не позволишь нам ее провести, – признался я.
– С чего бы? Я уже никого и никогда не останавливаю, дружок. – Тисус поправил очки. – Это бессмысленно. Вы все уходите, а я остаюсь. Зачем мешать привычному течению дел?
На первом этаже уже собрался полный отряд. Естественно, в Лунный дом выдвигался Коул – он как раз перепроверял содержимое рабочего пояса. И Паскаль – он стоял с таким видом, словно его тошнило от всех окружающих, заряжая пистолет светозарным огнем. Рядом с ним стояла Ханна – высокая худощавая девушка с длинными светлыми волосами и шрамом в пол-лица. Как мне сказали, Дева была тут от Лазарета и промышляла лечебными манипуляциями. Возле Коула я заметил Сару. Ее холодные глаза всего раз зацепились за меня, а я уже почувствовал себя как приговоренный к мучительной смертной казни. Она наверняка продумывала для меня реальное наказание за все грехи. Здесь же нашелся и Стефан, он как раз о чем-то говорил с Коулом. Я все никак не мог понять причину его интереса к подобным вылазкам, ведь Водолей зарекомендовал себя как отборный пофигист, которому только дай волю – и он свалит куда подальше от обязанностей и работы.
Меня отвлекли Фри и Дан – они единственные из всей группы отпускали шутки и хихикали.
Последний, кстати, все еще был при костылях. Из-за ноги он не мог пойти с нами, а потому громко возмущался.
– Это просто смешно и несправедливо! Да я с одной ногой их там всех раскидаю! Получше всех вас!
Фри усмехнулась и обняла друга на прощание.
– Зато ты жив, и все хорошо. А мы скоро вернемся, ты не пропустишь ничего интересного. И нога твоя залечится. В Лазарете же сказали, что нужно подождать всего сутки.
– Да конечно, – проворчал он. – Стоит мне отвернуться, и всё: кого-то захватили, что-то построили, Советский Союз распался… Я, между прочим, не знал об этом года три!
Я подошел ближе.
– Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты вытащил меня.
Дан выдохнул и пожал плечами.
– Ты бы сделал то же самое.
Он пожал мне руку. В его душе пенистые волны окутывали черную гальку. И остро ощущалось беспокойство за наш отряд. Я хлопнул Дана по плечу.
– Давай, не хандри тут.
Отойдя, я услышал реплику Тисуса, адресованную Коулу.
– Ламия, естественно, пойдет вместо меня. Я все ей рассказал. Она знает, куда идти и что делать. Доверяю ей как себе.
Мне показалось странным, что он не идет с нами. Кто лучше него мог знать оснащение Лунного дома? Но вместо этого он просто спихнул все на Ламию, что несколько меня раздражало.
Ханна подняла в воздух переносные носилки, на которых лежала Луна. Они зависли над землей без какой-либо поддержки. Лицо заоблачницы уже полностью покрылось болезненной паутиной зелени. У меня сжалось сердце. Оставались считанные часы.
– Всё взяли? Никто ничего не забыл? – спросил Коул, держа в руках трансфер.
Змееносец выпрямился, расправил плечи. Меня пробрало от волнения, когда он начал набирать координаты.
– Если кто-то умрет, другой в пекло не бросается, – громко произнес он, оглядывая нас.
– И продолжает жить ради других, – в один голос ответили остальные.
Змееносец запустил прибор. На полу под нами появился мерцающий круг.
– И пусть Свет озаряет наш путь, – напоследок пожелал он.
Часть II
Я не хочу умирать
Глава XVII
Покорный
Альдебаран часто бывал в главном Анимериуме Кальцеона. Он находился не так уж далеко от ратуши и уж точно был больше нее, хоть и менее примечателен снаружи. Чего нельзя сказать о его внутреннем убранстве. Откуда-то лилось то ли пение, то ли перезвон – понять решительно сложно. Весь этот тягучий мрак прокрадывался в душу Альдебарана, навевал тяжелые мысли. Затерявшись среди каменных колонн и фиолетовых свечей, он направился в самый дальний зал. Здесь почти никогда не встречалось иных душ: всех манил к себе большой и роскошный алтарь памяти – подлинное искусство, одним своим видом вызывающее благоговение. Но Альдебаран любил уединение.
Он миновал ряды скамей, осмотрел далекие своды космоса и только затем присел рядом с горой спокойных лиц – малым алтарем памяти.
Ему часто приходилось к ним обращаться – при сомниуме отца, матери, брата, друзей. А после гибели Антареса Альдебаран стал приходить в это место в попытках уловить присутствие почившего товарища. Он искал его лик в каменных чертах алтаря. Хоть в одной, хоть раз. Услышать бы хоть одно слово. Альдебарану не хватало тех старых времен и затяжных бесед, советов, шуток. Не стало рядом друга, товарищей, брата, семьи. Сам Свет медленно погружался во мрак. Альдебарану пришлось в одиночку идти вперед.
Но сколько же раз он обращался к Антаресу здесь, среди тумана и сладковатого запаха свечей? И сосчитать невозможно. В смерти Верховного не было сомнений, и все же Альдебаран обращался к нему, искренне желая верить, что по ту сторону жизни найдется путь, который доставит послание. Хотя бы единожды из миллиона раз.
И вот теперь Антарес мог оказаться жив.
Альдебаран закрыл глаза.
Когда-то давно, еще до Зеленого мора, Апофеозной, Алой и Слепой войн, до кризиса приземленных, все казалось намного проще. Альдебаран никогда не понимал, как Антарес умудрялся находить жизненные сложности даже в юном возрасте.
На Ларкасе, одной из родовых планет генума Белзирак, стояло теплое утро. Два светила горели в небе. Ветер колыхал серую траву, срывая с кустов блестящие цветы, разнося их по полю и склону, на котором Альдебаран и его младший брат частенько проводили время. В этом месте не было ничего особенного, но отсюда можно было легко увидеть все вокруг на многие километры. Вдали покачивался шепчущий лес, чуть в стороне паслось стадо огромных заросших черной шерстью животных, гудящих как насекомые, которых братья нарекли короедами за их пристрастия в еде. А возле лиловой каменной гряды высился дом, помимо которого Альдебаран практически ничего и не знал. Родители в этих краях появлялись редко, а придя, баловали детей разговорами, подарками, похвалами. Потом они снова исчезали, почти никогда не связываясь с ними во время разлуки. Так что Альдебаран и его брат были предоставлены сами себе, под чутким надзором целого взвода нанятых наблюдателей и учителей. Да, совсем без внимания их оставить не могли – обоим не было еще и половины Генезиса, совсем юнцы. Любопытные, боевые, ищущие проблемы на выделенной им планете.
Они фехтовали – привычное для них занятие. Альдебаран был выше и сильнее младшего брата, но все равно умудрялся проигрывать хитрому и юркому гаду. Тот счастливо скалился, метался синей вспышкой, наносил шквалы ударов, раз за разом.