Полина Граф – Доминум (страница 24)

«Уверен, что запомнил бы такое даже в подобном состоянии».

Тут я подсунул ему свое воспоминание о том, как недавно мы с протекторами сидели у Домируса и играли в игру, суть которой заключалась в личных секретах. И в один момент вопрос был задан бездумному осколку Антареса.

– «Сожалеешь ли ты о том, что совершил с Луцемами?» – с натугой выдохнул я, взбираясь по склону. – Вот что спросила игра. Мне вот сожалеть не о чем. Я никогда своей семье жизнь не рушил. А тебе есть о чем сожалеть?

«Я не знал ни тебя, ни твоих родителей, – ожесточившись, ответил Антарес. – Сам подумай, как я мог это сделать: ходить среди протекторов, общаться с кем-то и при этом оставаться незамеченным? Меня бы обнаружили в Соларуме. Да и я бы ни за что не стал связываться с приземленными».

– Ну да, не твой уровень.

«А что до той игры, то я уверен, это были неполадки, вызванные нашим состоянием монструма. Два вопроса слились в один. Мне всегда есть о чем сожалеть, а ты часто думаешь о матери и отце. Вот и получилось нечто единое».

– Что ты вообще делал на Земле? Ну признайся. Пять тысяч Генезисов. Да ты тут мог на динозавров и мамонтов охотиться. И зачем? Ты скрывался от своих? Устал вести Свет?

Он с минуту молчал, а затем сказал: «Это тяжкий груз. И навечно только мой. Я должен его нести, как бы низко это ни казалось со стороны».

– Да куда уж, ниже и вправду некуда. Бросил всех в самые критические времена, позволил случиться упадку Света, спрятался на далекой планете. А Луна? Откуда она знала, что тебя надо восстанавливать?

«Предполагаю, что она, пребывая на службе у Поллукса, узнала о моем осколке и решила сделать столь ответственный шаг».

– Но что насчет меня? – не унимался я. – Почему она вообще связалась со мной?

«Может, спросишь ее сам? Мы ради этого и совершаем столь безумную операцию».

Я уже хотел прервать разговор, но Антарес еще раз вздохнул.

«Послушай. Я действительно многого сейчас не помню, но давай предположим, что мне нечего скрывать касательно твоей семьи. Хотя, может быть, твой отец действительно знал обо мне».

– Что ты имеешь в виду? – оторопел я.

«Спроси у Луны в будущем, знакома ли она была с ним. Может, он тоже искал меня? Тогда амулет с моим эфирным сердцем оказался у него не случайно. Как и осколок души в Усыпальнице».

Я замер, пораженно вслушиваясь в его слова. Каждое впитывалось в мою память.

«И его погребальная урна, – продолжал Верховный. – В ней не было его праха, так ведь? Хоть кто-нибудь рассказывал тебе, как он умер? Ты сам-то этим интересовался?»

– На что ты намекаешь?

«Ты точно уверен, что твой отец мертв?»

Эти слова были громоподобны. Я потрясенно смотрел перед собой, не в силах пошевелиться.

Решив выдрать все ответы из Антареса потом, я почти дошел до места, но тут вспомнил, что должен был связаться с Даном. А Верховный отвлек меня! Дан утверждал, что прибор, который он быстро нацепил на Гектора, не мог засечься ничем, так как связь выполнялась ментально и… короче, основную часть я прослушал. Дан долго и восторженно распинался, словно представлял новый товар в магазине, а на деле это чудо техники было не более чем крохотным ободком размером с ноготь, закрепленным сзади уха. Я коснулся устройства, и неожиданно в голове зазвучал оглушительный голос.

– Приветствую! – восторженно возвестил он, сотрясая мой мозг. – Почему так долго?

– Не так громко! – проорал я, зажмурившись.

– Слишком громко? – извиняющимся тоном спросил Дан, и только после этого его голос стал звучать тише. – Так лучше?

– Намного, – выдохнул я, вернув себе способность спокойно дышать. Голова до сих пор пульсировала. – Я почти на месте.

И в подтверждение тому из-за ухаба выглянул грот, нутро которого казалось беспросветно черным.

– О, это здорово.

– Там остальные еще не нашли моего бездушного тела?

– Нет, – воодушевился Дан. – У старины Коула появились другие дела. Помнишь те маленькие фейерверки в Манипуляционной? Они внезапно ополчились против людей, и теперь в Соларуме царит некоторый хаос. Надо же, как интересно получилось, не правда ли?

Я состроил кислую мину.

– Ты, случаем, к этому руку не прикладывал?

– М‐м, – вдумчиво промычал он. – Ты все равно ничего не докажешь. Этот маленький секрет останется между мной, тобой и одним небольшим катализатором, идет?

Вздохнув, я решительно направился в сторону грота.

– Фри со Стефом остались неподалеку от границы, – сообщил я. – Они…

Безудержный смех Дана прервал мою речь.

– Светлые звезды! Какой у тебя голос! Да с таким тембром либо в оперу, либо на рынок! Я даже не знаю, где тебе будет выгоднее.

– Ты хочешь, чтобы я снял эту штуку с уха?

Из-за темноты пришлось надеть окуляр. Все тут же озарилось синими и оранжевыми пятнами Света и Тьмы. Последних оказалось несказанно больше. Проход был узким, засыпанным щебнем и песком.

– Будто проход в ад, – заметил Дан.

– Тут ты прав. Слушай, мне кажется, сейчас нам лучше умолкнуть.

– Я‐то могу продолжать говорить, меня они не услышат.

– Лучше не надо, ты вынуждаешь меня ворчать на тебя.

– Это уже твои проблемы! Без моих ценных наводок тебе не выжить.

Я сделал еще пару шагов, и по коже пронесся странный холодок. Впереди вспыхнули огни. То был каменный коридор, в стенках которого горели лампы. Мои движения стали осторожнее. Я приближался к широкой закрытой двери.

– Давай там только не споткнись, – напутствовал Дан. – А то утомительно смотреть, как ты постоянно распластываешься по земле, словно тюлень.

– Сам тюлень, – буркнул я. – И замолкни.

Скрепя сердце, я потянул на себя ручку двери, но резко остановился. Что-то твердое уперлось мне в позвоночник, а затем раздался голос:

– Надеюсь, ты не будешь особо рыпаться, иначе мне придется вышибить тебе пару позвонков и душу. Ну что, расскажешь, как прошли твои выходные среди святош?

Глава XIII

В змеином логове

– Согласись, могло быть и хуже, – комментировал Дан. – Например, Сара могла избить тебя до полусмерти. А нет, погоди-ка, она наверняка это сделает, когда ты вернешься.

Как же мне хотелось сказать ему что-нибудь едкое, но я был не в том положении, чтобы говорить с «пустотой». Подкарауливший падший вел меня внутрь базы, а я усиленно пытался запомнить путь и надеялся, что Дан делает то же самое.

– Куда ты тащишь меня? – стараясь сохранять спокойствие, поинтересовался я.

– Умолкни.

Мы дошли до небольшого атриума со сводчатым потолком. Звуки шагов гулко отскакивали от плитки. На нижние этажи вела обсидиановая лестница, по левую и правую стороны от нас уходили другие коридоры с множеством комнат.

– Давай, поворачивайся, – приказал мне падший. Только сейчас я заметил, что голос у него не очень-то взрослый.

Обернувшись, я увидел перед собой пацана лет четырнадцати-пятнадцати. Он был одет не так тепло, как я, и был ненамного выше Фри. Коренастый, покрытое веснушками лицо казалось тощим и осунувшимся – сплошные углы. Глаза маленькие, впалые и озлобленные. Губы такие тонкие, будто их и нет.

Левая рука, в которой он держал оружие, была полностью покрыта неприятного вида шрамами светло-пурпурного оттенка. Словно ладонь обварили кипятком.

Я удивился его возрасту. Дан тут же заговорил.

– Вот что бывает, когда эфир просыпается слишком рано, а ты упертый баран, который не хочет подождать с Апогей-посвящением, чтобы вырасти, – недовольно выговорил он. – Знакомься, бывшее созвездие Кота – Йорген. Я, как ты знаешь, пацифист, но в свое время из-за него мне начало казаться, что некоторых детей следует бить.

– Ты какого хрена творишь? – раздраженно бросил я, стараясь подражать манере речи Гектора.

– С кем ты говорил? – с подозрением поинтересовался Йорген. – Там, возле двери, ты с кем-то общался. Я слышал!

– Я несколько часов плелся по этой пустыне, голову припекло.

Мелкий сжал губы.

– Тебя отловили протекторы. И что-то с тобой сделали.