Полина Елизарова – Собачий рай (страница 30)
Хозяйка – неопрятная старушка без возраста – умела заговаривать ячмени, выгонять лярв, с помощью подорожника и лопухов лечить порезы, ушибы и артрозы.
Дальше деревенского целительства она идти не осмеливалась.
Возможно, дело было не только в том, что старушка была необразованной. Интуитивно понимая, что вне реальности существуют иные миры, она разумно опасалась совать в них свой угреватый некрасивый нос.
Соседи и их приехавшие на лето знакомые расплачивались с ней продуктами и спиртным, которое она задешево продавала другим соседям – тем, кто метался в поисках алкоголя поздним вечером или ночью и не хотел ехать в круглосуточный городской магазин.
Умершая в родах сука, приблудившаяся к старушке года два назад, оставила после себя четыре крошечных пищащих комочка – двух девочек и двух мальчиков.
Девок хозяйка той же влажной апрельской ночью утопила в бочке, потом зарыла, чертыхаясь впотьмах, под старой елью в своем заброшенном саду.
Пацанов решила оставить – охрана, которую можно кормить объедками, была не лишней.
Месяца через три стало ясно, что из двух выживших кобелей – Лаврентия и Парфена – лишь Парфен обладает охранными качествами: всякий раз, когда кто-то проходил за забором, он заходился отчаянным лаем.
Лаврентий же, целыми днями резвившийся в саду в погоне за бабочками или игравший с шишками, жрал свою кашу задарма. Охранник из него был никудышный: завидев прохожих, щенок, радостно виляя хвостом, несся к забору и, встав на задние лапы, клянчил у женщин и детей улыбки и лакомство.
Утопить окрепшее рыжее существо с сильными лапами и вытянутой мордочкой, на которой радостно блестели глаза-маслины, хозяйка уже не могла и потому, отправившись одним июльским утром за дешевым молоком в ближайший сетевой супермаркет, находившийся в трех автобусных остановках от дома, привязав щенка на веревку, взяла его с собой.
В ленивый знойный час позднего утра на остановке сидела одна девушка: в очках с толстыми стеклами, бедно, даже по меркам окраины, одетая. Оторвавшись от книги, девушка принялась с улыбкой рассматривать щенка:
– Ой, какой хорошенький! А что же он у вас без поводка?
– Так денег нету, милая, – заголосила старушка. – Да и уехать мне к дочери в столицу надо, захворала дочка, вирус поганый никого не щадит.
Девушка, не отрывая умиленного взгляда от щенка, кивала.
– Ты бы взяла его, милая, на недельку-другую, не больше… А я приеду, дык сама тебя найду и заберу его. Где живешь-то? На Сиреневой или Прибрежной?
– Тетя у меня на Сиреневой, навещала. А я в старом городе.
– Так телефончик оставь, я позвоню, приеду заберу. – Старушка напряженно глядела в ту сторону, откуда должен был показаться долгожданный автобус.
Девушка, словно под гипнозом, открыла рюкзачок и, достав оттуда ручку, оторвала от последней страницы книги небольшой клочок бумаги. Затем записала на клочке одиннадцать цифр.
Автобус, украшенный изображением известного актера, рекламирующего услуги известного банка, приближался к остановке.
Старушка выхватила из рук девушки клочок бумаги и, не дав опомниться, сунула ей веревку. Лаврентий тут же прильнул к коленям девушки головой и потерся о них мордочкой, а старушка бодро впрыгнула в подошедший автобус.
Когда двери закрылись, девушка пришла в себя.
– Постойте! – кричала она. – А где вас искать?
Старушка, прильнув к стеклу, показала ей язык.
В тот солнечный день Лаврентий обрел свой второй временный дом.
9
В очередном пустом телефонном разговоре с «генералкой» Варвара обозначила условие: для осмотра дома ей необходимо дневное время (пока Наташа занималась с Жорой), а не вечерние часы, навязываемые суперзанятой начальницей.
– Ладно, – вздохнула, немного подумав, Надежда Романовна, – сегодня пятница, выеду из города в четыре. Если удастся миновать большие заторы, без четверти пять буду. До встречи.
Ее голос звучал все так же отстраненно.
– До встречи! – Самоварова нажала отбой.
После знакомства с Никитиным и вчерашней затравки про Лаврентия Жора немного притих. Дурацких вопросов с его стороны стало существенно меньше. После завтрака, взяв в руки карандаши, он уселся на террасе корректировать свои давешние рисунки, затем читал в саду, в плетеном кресле-качалке, «Трех толстяков».
Мальчик то и дело забегал в дом, чтобы глянуть на настенные часы в гостиной в ожидании встречи с Наташей.
От Варвары Сергеевны, после завтрака активно гуглившей на террасе информацию о семье покойного генерала, не укрылось, что, гуляя по саду и выискивая там шишки и бабочек, Жора то и дело боязливо посматривал в ту сторону забора, где вчера они видели пса.
Перерыв кучу специальных программ со ссылками на соцсети, она толком ничего не нашла – ни покойные супруги, ни генеральская дочь не светились в соцсетях, не демонстрировали свое превосходство и не тешили чужое любопытство, что говорило в наше показушное время о двух вещах: они были либо чрезмерно осторожны, либо заняты исключительно своими проблемами.
О «генералке», впрочем, нашлось несколько старых, еще доковидных, статей – в качестве начальницы отдела в госкорпорации она засветилась на паре конгрессов и экономических форумов.
Анька все не выходила на связь.
Доктор отписался, что приедет на дачу завтра.
Удивительно, но его лаконичное сообщение с улыбающейся рожицей в конце Варвару Сергеевну не обрадовало.
За прошедшие дни она гнала от себя прескверную мысль о том, что на новом, крутом вираже ее жизни у доктора почти не оказалось для нее места – если не брать в расчет, что он предоставил ей и чужому мальчишке убежище, благодаря которому у Самоваровой неожиданно появилась высокооплачиваемая работа.
Она настраивала себя на приятную встречу с Валерой – для начала надо было наконец объяснить ему, что относиться к мальчишке как к материалу для исследований не следует, лучше ограничиться в общении с ним обычной схемой «взрослый – ребенок».
Самоварова привела Жору к Ласкиным в половине пятого.
Сегодня Наташа, как ни удивительно, слушала небесный голос Дина Мартина, а также, готовясь к уроку с ребенком, хорошо проветрила комнату от табачного дыма.
И все же в этой светлой печальной комнатке Варвару Сергеевну не покидало ощущение надлома…
С оплатой договорились так: Варвара Сергеевна будет переводить за урок по полторы тысячи Ларисе, а к августу, к Наташиному дню рождения, та купит дочери на накопленные средства подарок от Жоры – навороченную музыкальную колонку.
Денег Регины с лихвой хватало и на уроки, но Самоварова, надеясь получить от «генералки» солидную предоплату, решила оплачивать занятия сама – как знать, каких еще сюрпризов можно было ожидать от Жориной матери, деньги следовало приберечь.
Уходя, она предупредила Ларису, что может не успеть вернуться через час.
Соседка обрадовалась:
– Я как раз лазанью для детей замутила. Часа через полтора будет готова. Честно говоря, это скорее мясная запеканка. Я ее сыром сверху густо присыплю и маслицем для корочки сбрызну. Уверена, твой умник-доходяга не один кусок слопает…
Сегодня Надежда Романовна была любезнее и даже, открыв перед Самоваровой калитку, слегка улыбнулась.
– Рада вас видеть, – упало из ее узких губ сдержанное, но уже не такое ледяное.
Следуя за генеральской дочерью по серой мощеной дорожке, Варвара Сергеевна внимательно изучала участок. Сомнений не было, здесь хозяйствовал педант. И как мог он допустить в этом идеально вылизанном, ухоженном пространстве развеселые посиделки с гитарой?!
Слева от дома, на противоположной стороне от бани, виднелась небольшая беседка – крытая, увитая по бокам аккуратно подстриженным плющом. В беседке между двух длинных лавок стоял деревянный уличный стол.
Насколько можно было разглядеть на расстоянии, стол был чист и пуст.
Беседка граничила с соседским забором, сквозь который, через один участок, принадлежавший семье, которая приезжала в поселок только летом на выходные, и то не всегда, доносились до Ларисы и Наташи утренние скандалы и вечерние песнопения.
Прежде чем осмотреть дом, Варвара Сергеевна решила задать несколько вопросов.
Женщины прошли на балкон, примыкавший к кабинету покойного.
От кофе Варвара Сергеевна отказалась, но попросила, захватив с собой портсигар с папиросами, дать ей пепельницу.
– На айкос не пробовали перейти? – вставив стик в мундштук, спросила, слегка поморщив от дыма папиросы маленький нос, «генералка».
– А отец ваш? Не пробовал? – вяло отбилась Варвара Сергеевна.
Это дурацкий вопрос в последнее время не задавал ей только ленивый.
– В последние годы он почти не курил. А если уж позволял себе, то только сигареты. Он был ретроградом до мозга костей. – Лицо Надежды Романовны напряглось. – Только в некоторых вещах позволял себе… – тут оно брезгливо скривилось, – гадкое баловство.
– Например?
– Например, имея ключи от моей городской квартиры, водил туда проституток! – огорошила неожиданным признанием «генералка».
Варвара Сергеевна заметила, что собеседница с трудом подавляет гнев – на висках обозначились вены, уголки плотно сжатого узкого рта опустились. Тем не менее лед тронулся – пошли эмоции, а с этим уже можно было работать.
– Как часто?
– Не знаю. Думаю, нечасто. Несколько раз в год.