Полина Елизарова – Последней главы не будет (страница 35)
В смысле, их мир, не мой.
Моим он никогда не был, а теперь тем более не станет!
А Вероника-то на намеки, видать, не поскупилась…
Я даже вижу, как она аккуратненько так, с помощью взглядов и многозначительных пауз, ничего такого по форме не сказав (да и что она может знать?!), выложила моему старику наблюдения и предположения, которыми щедро поделились с ней эти две старые кошелки, ее подружки…
Зачем? Ну как зачем… Банальная бабья ревность.
Ее непослушный бычок совсем отбился от стойла.
Но только вот «ее» он никогда и не был.
Сегодня днем я обедала с Адой и в, общем, не удержалась…
Далеко не все, конечно, я ей рассказала, но ведь шила в мешке не утаишь!
Сестра слишком хорошо меня знала.
– Значит, влюбилась, да…
Она сверкала своими, теперь сапфировыми, в специальных контактных линзах, глазами.
Я, честно говоря, и не вспомню уже, какой настоящий цвет ее глаз и волос, слишком часто она его меняет.
Но ничего, ей идет, с чувством стиля у Ады всегда все было в порядке.
Единственное, что оставалось неизменным у моей сестры, – это преобладание в гардеробе вещей фиолетового цвета.
Лично я ненавижу фиолетовый, от него веет какой-то фальшью и предательством.
Но о вкусах не спорят.
По-любому Ада – шикарная баба!
– Я не влюбилась, я люблю его, вот…
Я произнесла это тихо, но мне показалось, что все официанты, все нарядные посетители кабака и даже серые прохожие на улице, плывущие куда-то за прозрачными окнами ресторана, сейчас застыли на миг, чтобы вдуматься в то, что я только что сказала.
– Ну что, солнце мое, я, если честно, очень за тебя рада!
– Правда?
– Конечно. Единственное, что ты должна понимать… – Ада слегка нахмурилась, отвела в сторону взгляд, который в долю секунды сделался уж каким-то чересчур драматическим, и, понизив голос, продолжила: – Так вот что я хочу тебе сказать… вся эта публика: артисты-массажисты, танцоры, инструктора по йоге – это все очень несерьезно, понимаешь?
– Но Платон не из этой публики, он просто… пока работает… в лучшем фитнес-клубе Москвы!
– Ну разумеется… Это то же самое, даже хуже.
– В смысле?
Ее красная, с фиолетовыми цветами шелковая косынка неприятно заерзала по плечам.
– В смысле, у вас ментальность разная.
– Ну и?..
– Ну и то, что эта интрижка, как я вижу, сказывается на тебе самым благоприятным образом, – она плотоядно ухмыльнулась, – но, зная твой врожденный максимализм, я хочу уберечь тебя от ошибки наломать из-за него дров! Да вот, собственно, и все!
Ада откинулась на диван и легким, сотни раз уже отрепетированным жестом элегантно прикурила сигарету. Впервые в жизни мне не понравилось, как выглядит Ада.
Я даже не знаю, какое слово покоробило мой слух больше: «ментальность» или «интрижка».
И тут мне пришла в голову очень неприятная мысль.
Предательская такая мысль…
Ада-то моя, по сути, ничем и не отличается от клубных гнусных баб… Ведь это именно они любят заводить интрижки с мальчиками, у которых другая ментальность.
И еще, я только сейчас заметила, какая же она на самом деле старая.
– Ты знаешь, у него-то как раз нормальная ментальность…
Я понимала, что все, что бы я ни сказала сейчас, будет выглядеть и жалко, и глупо, но тем не менее я продолжила:
– Так вот, он умный, тонкий парень, он такой… как будто из моей юности, и мы с ним, что называется, «из одной песочницы»!
– Охренеть, какая это ценность! – Она хмыкнула. – Нет, Алиса! Я все понимаю, но есть одна определяющая вещь: деньги-то ты ему платишь, а не он тебе. А мужчина тем и отличается от не мужчины, что ответственность за все аспекты жизни женщины он должен сваливать на свои плечи, вот… А этот, я так понимаю, хорошо устроился, – и тут в ее словах засквозила самая настоящая злоба, – ни за что не отвечать, ни за что не платить, прокатиться с тобой на Кипр, где, кажется, у вас что-то произошло, а сейчас, следующим этапом, он просто начнет манипулировать твоей хрупкой психикой: сначала ботинки попросит купить, а потом уж и кредит какой-нибудь помочь ему выплатить! Знаем – проходили…
Она вдруг поморщилась и отодвинула от себя салат с таким видом, как будто внезапно обнаружила в нем козявку повара.
– Прекрати!!! Зачем ты так?! Ты совсем не знаешь его, он другой! Он меня лечит, и у него это получается! Он очень мне нужен!
Подошедший так не вовремя официант, принесший два наших кофе, с нескрываемым интересом уставился на нас обеих.
Ада, как только она умела это делать, моментально сменила выражение лица и снова стала мягкой и доброй:
– Ну все, все… Только не нервничай… Хочешь отвлечься – так я-то только за. Я же сказала: я просто хочу предостеречь тебя от распространенных в твоей ситуации ошибок!
После того как официант ушел, сестра простила салат, вернула его на место и, всадив в кусочек утиного филе, заваленного грудой зеленых листьев, нож, опять переменилась и угрюмо замолчала, задумавшись о чем-то своем.
– Пожалуйста, Ада, не пытайся программировать меня заранее! Пусть так, как ты говоришь, хотя это совсем и не так! Сколько нам отведено радости, столько и будет… Я взрослая девочка и давно уже имею право на свои собственные ошибки.
Сестра на это ничего не ответила, сосредоточившись теперь только на еде да на своем мобильном телефоне с таким видом, как будто бы меня вообще рядом не было.
Мы молча поели, после третьего кофе она вновь меня заметила, мы поболтали еще немного на отвлеченные темы и под конец обеда договорились на этой неделе сходить вместе на выставку, но я почувствовала, как с этого момента что-то пошло не так.
И не только у нас с Адой, а вообще, в пространстве и в воздухе.
Интуиция меня не подвела.
Вечером профессор пришел домой раньше обычного. Бледный и какой-то сдутый.
Отказавшись от ужина, он пригласил меня в гостиную на разговор.
Недолго думая, а точнее, не думая вообще, я сказала ему примерно то же самое, что и Аде!
Да, вот так, просто и буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
Это действительно очень просто – не врать.
Это очень приятно и легко – не врать.
Когда мы не врем, мы становимся на много ступенек выше.
Профессор долго молчал, несколько раз вставал с кресла, ходил по комнате, снова садился, даже не глядя на этикетку, налил себе вина из открытой бутылки, слегка пригубил, и… началось!
Не знаю, каким образом, но после недавнего разговора с Вероникой Андреевной (о котором, он первым делом и сообщил мне!) профессор, судя по всему, собрал всю возможную информацию о Платоне.
– Алиса, он призрак, фантом, человек, которого на самом деле не существует!
– Он существует.
– Существует некий герой, как плод твоего воображения! Поверь мне, я все-таки врач… А в реальности существует какой-то серый, заурядный пидарас с кредитами, с долгами, пьющий по вечерам пиво перед телевизором – вот что существует на самом деле, и это так, Алиса, не смотри на меня с такой ненавистью, я жизнь прожил, я знаю людей не хуже самого Господа Бога, поверь!
– Ты не Господь Бог…
– Для тебя я больше, чем Господь Бог, но я не про нас сейчас!