Полина Елизарова – Ночное солнце (страница 34)
— Гормоны, — с невозмутимым видом ответила дочь.
Олег взял пульт от телевизора и принялся щелкать по каналам.
— Сама себе назначила?
— Нет, мне их назначил врач. И не такой древний мох, как твоя Потапова.
— И обследование сделал?
— Что надо было — сделал!
— Ну что ж… Раз приняла решение — дерзай! — пожала плечами Варвара Сергеевна.
— А мне надо было у тебя разрешение спросить? — мгновенно завелась ожидавшая повода Анька.
— Конечно, нет! — выдохнула Самоварова и встретилась с напряженным взглядом Олега.
Принимать участие в очередном спектакле она не хотела.
Встав из-за стола, отнесла к раковине только свою тарелку.
«Я готовила, а она пусть убирает!»
— На балкон-то хоть можно выйти? — обратилась к дочери Самоварова, не сдержавшись от саркастического тона.
— Идите, травитесь… — Застыв с пачкой таблеток в руке, Анька зло и выжидающе глядела на Олега.
Он перевел удрученный взгляд на Варвару Сергеевну:
— Пойдемте, составлю вам компанию.
Курили поначалу молча. Памятуя о Ларкиных советах, Варвара Сергеевна умоляла себя не лезть и не выспрашивать о том, что произошло у дочери с Олегом. Будучи нормальным мужиком, он не хотел сплетничать, но было видно, как с трудом подавлял в себе желание поделиться с тещей наболевшим.
— Варвара Сергеевна, я договорился, завтра нам поставят камеру, — наконец прервал молчание Олег.
— Экий ты шустрый! — оживилась Самоварова.
— И еще… один мой хороший товарищ давно сидит без работы. Он совсем на мели… Пусть на всякий случай еще и за нашим подъездом с недельку последит.
— Но наружное наблюдение требует определенных профессиональных навыков! К тому же для этого необходимы двое.
— Ну… мы же не международного преступника собираемся ловить, — развел руками Олег. — А товарищу помочь очень хочется.
— Дорогой мой, твое желание помочь товарищу похвально, но… — запнулась всегда щекотливо относившаяся к денежным вопросам Самоварова.
— Так просто он деньги у меня не возьмет, даже в долг не возьмет. Я уже голову сломал, как бы его хоть немного подогреть! А тут как раз эта тема подвернулась. С ваших слов, мешки появляются в определенном временном интервале — после восьми утра, когда все, кроме вас, уходят из квартиры, и не позже конца рабочего дня, верно?
— Верно. Собака была позже мешков, ее я нашла около шестнадцати часов.
— Это говорит о том, что псих действует тогда, когда большинство соседей на работе, ведь в другие часы есть риск, что подонка кто-то заметит. В выходные дни мешков не было, так?
— Да.
— Вот мой товарищ и посидит с недельку в неприметной машине. Он человек бывалый, эмчеэсовец, так что, куда пописать, так сказать, не отходя от кассы, найдет!
— Тогда я тоже участвую в помощи товарищу! — Ожидая, что Олег откажет, она прихватила его за локоть. — Ты и так уже сделал более чем достаточно! Скажешь мне, сколько это будет стоить и во что обойдется камера.
— Варвара Сергеевна, дело касается всех нас, живущих в этой квартире, — говоря почти без пауз, старался уйти от темы денег Олег. — И я, как мужчина, обязан действовать. К тому же не факт, что послания отправляются вам, вы можете быть использованы лишь как передатчик информации, верно?
— Верно. Только, кроме нас с тобой, двое других, живущих в квартире, считают, что у меня маразм, — грустно усмехнулась Самоварова.
— Ох, — выдохнул он, — у доктора сейчас полно хлопот, а ему, уж простите, в силу возраста непросто адаптироваться к новому распорядку дня. А Аня… Ну вы, наверное, и сами знаете, чем забита ее голова… — Олег схватил с подоконника и принялся крутить в руках пластиковую бутылку для окурков.
— Знаю. И цель ее прекрасна, — безо всякой иронии ответила Варвара Сергеевна.
— Угу… — Оставив бутылку в покое, Олег шарил придирчивым взглядом по балкону.
После его переезда в их дом захламленный и вечно грязный балкон обрел вторую жизнь. Олег разобрал и отнес на помойку все ненужное (а ненужным, как оказалось, было почти все, что здесь годами хранилось), покрасил перила и ограду. Неровный, прежде покрытый дешевым линолеумом пол выровнял и выложил оставшейся от ремонта в санузлах плиткой.
— А ты сам-то хочешь ребенка? — вырвалось у Варвары Сергеевны.
— Очень! — горячо заверил Олег. — Только вот… — замялся он.
— Что?
— Было бы зашибись, если бы меня не воспринимали как быка-осеменителя! — невесело хохотнул он.
Бросив окурок в бутылку, он тут же схватился за ручку балконной двери.
На часах было десять утра.
Выучив за годы службы все его привычки, Варвара Сергеевна так и видела, как, прежде чем написать сообщение, он пододвинул к себе вторую чашку кофе.
Первую чашку полковник выпивал в восемь утра, через десять минут после того, как появлялся в отделении. После этого шли, чередуясь, утренние планерки, не терпящие отлагательств доклады подчиненных и, как правило, не предвещавшие ничего хорошего телефонные разговоры с вышестоящим начальством.
Вторая чашка — короткий выдох — разрешала ему ненадолго переключиться на менее важные или личные дела. Ожидая, пока кофе немного остынет, полковник всегда закуривал…
В пятьдесят Никитин пережил инфаркт, после чего с сигаретами решительно завязал, а привычку пить большими кружками кофе, хоть врачи и не одобряли, оставил.
В чате появилась строка: «Пишет…».
Варвара Сергеевна напряженно вглядывалась в телефон. Прошла минута, затем другая, но ответа или звонка не последовало.
«Что-то долго он раздумывает над ответом!» — с нехорошим предчувствием подумала Варвара Сергеевна.
Минут через пять пришло короткое и неприветливое:
Самоварова не стала откладывать в долгий ящик:
«Значит, здоров, на работу ходит… Но почему в офисе?!» — негодовала она.
Никитин прекрасно знал, что она терпеть не может безликие офисы, предпочитая им уютные кафе, которых в городе было в избытке.
Олег был на пробежке. Наскоро перекусив и покормив кошек, она отправилась в душ. Пока сушила волосы, вспомнила, что в двенадцать у нее курсы вождения. Но перенести встречу с полковником она не могла: скребущее предчувствие говорило о том, что Никитин собирается сообщить нечто важное.
Самоварова набрала инструктора и, сославшись на неотложные дела, отменила урок. Сделав вид, что огорчен этой информацией, инструктор, тридцатилетний хипповатый парень, назидательным голосом профессора попросил ее не терять времени даром и до следующего урока посвятить себя изучению теории.
А также подчеркнул, что практику на площадке им лучше завершить до наступления заморозков.
Теорию Варвара Сергеевна не любила еще с института.
Она была человеком действия, и полученные знания быстрее и лучше закреплялись у нее на практике. Но в те далекие институтские времена и мозги ведь были еще молодые! Худо-бедно она заставляла себя сидеть над учебниками. Сейчас же это было весьма затруднительно, да и знала она теорию не хуже инструктора — поди-ка поезди годами по городу на места преступлений, не только все дорожные знаки — все закоулки для объезда запомнишь наизусть!
Наряд выбирала тщательно и в конце концов остановила выбор на новом желтом свитере и брюках. Черное пальто с поясом, тонкий кашемировый шарф и несколько капелек любимых духов.
Только уже спускаясь по лестнице вниз, Варвара Сергеевна подумала о том, что желтый цвет — это не только цвет солнца, но еще и цвет разлуки. По крайней мере, так принято считать по отношению к подаренным цветам.