Полина Диева – Без права на измену. Ад в Раю (страница 43)

Тётка вернулась ровно в десять часов, грустно вздохнула и забрала у меня лом.

— Ты почему перчатки не надела? — она осмотрела мозоли на моих руках. — Помажь этим, — извлекла какую-то мазь из тулупа.

— Что теперь?

Естественно, у меня ничего не получилось — я смогла освободить ото льда чуть более четверти вверенной мне территории. Но тётка сама виновата! Температура на улице всё ещё минусовая — снег так и не думал таять.

— После ужина продолжишь. Будешь каждый день убирать этот участок до тех пор, пока не научишься работать быстро. За мной.

Вкалывать на морозе, особенно в моём лёгком пальто из Рая — то ещё удовольствие. Но, с другой стороны, неизвестно, что они мне поручат после того, как я освою профессию дворника. При этом, работать, когда другие отдыхают, тоже не хочется.

— На кухне ничего тяжёлого не поднимать, бабкам не помогать, делать только то, что тебе скажут. Поняла?

— Конечно, — ответила тётке, с трудом передвигая замёрзшие ноги. — А одежду у вас не выдают?

— Ох уж эти райские создания. У вас там что — курорт? — она пощупала полу моего пальто и скептически осмотрела сапожки. — Что-нибудь придумаю.

И на том спасибо. Я уж испугалась, что мне придётся до самой весны щеголять в шмотках, предусмотренных для соблазнения мужчин, а не для физической работы на морозе.

— Мы едим много свежих овощей. Сами выращиваем! Монастырь — единственное место на всей земле, способное автономно существовать столетиями. У нас есть запас семян, коровы, козы, свиньи, курицы. Когда поднимут купол, — тётка осеклась и замолчала.

— Какой купол?

— Никакой. Пришли уже, — она затолкнула меня в небольшое, душное помещение.

— И что мне здесь делать? — я осмотрела стоящие на газовой плите огромные котлы, наполненные непонятным варевом.

— Сядь в углу и чисти овощи. Смотри, гниль не пропусти. У нас тут беременные! — с пафосом ответила тётка.

— Какие овощи? — спросила я и тут же очень древняя старушка приволокла к моим ногам мешок картошки, весом килограммов пятьдесят.

Бедная бабушка морщилась от боли в спине и едва слышно стонала, но одна тащила слишком тяжёлую для её возраста ношу.

— Никому не помогать, помнишь? — тётка заметила сострадание на моём лице. — Иначе будешь колоть лёд с утра до ночи.

Нет уж. Работать на воздухе, конечно, хорошо, но не зимой! Уж лучше на тёплой кухне вырезать гнилые части из картофеля. Тем более, здесь меня никто не торопит. Я специально старалась срезать в мусор как можно больше, ведь отходы варят и отдают женщинам из подвала.

— Сегодня мы останемся голодными, — бабуля кряхтя притащила мешок капусты и с грустью посмотрела на кучу очисток, которая была заметно больше почищенной картошки.

— Почему? — с недоумением спросила я.

— Не волнуйся, вас будут хорошо кормить, — она погладила меня по голове. — Еды выделяют на всех в нужном количестве, но считают его в сыром виде. На отходы выделяется десять процентов, а ты срезала все семьдесят. Значит, сегодня ужином будут кормить только беременных. Для вас размер порции считается в готовом виде.

Вот так, желая накормить списанных женщин, я оставила без ужина работающих. Чтобы я не сделала, всегда получается плохо.

— Простите, я не хотела. Но овощи же совсем гнилые! Мне сказали, что вы сами их выращиваете. Ещё не весна, не могли они все испортиться.

— Конечно, не могли. Мы специально отбираем плохие овощи к столу. Работай, девочка.

Капусту я чистила уже аккуратней — оставляла даже пожухлые листья, срезая лишь откровенно гнилые и почерневшие части. Забавно. Я всего лишь очищаю от кожуры овощи, но при этом решаю, кто будет сыт сегодня, а кто нет. Наверное, только сейчас я окончательно убедилась в том, что сопротивляться бесполезно — власти поставили слабый пол в положение выживающего. Любая попытка помочь кому-либо чревата последствиями, если не для тебя лично, то для других.

Глава 69

К тяжёлому труду я привыкла очень быстро. Тётка выдала мне заношенный до дыр, нестиранный пуховик, валенки, рукавицы и тёплый платок на голову. Лом и лопата оказались не такими уж и сложными в эксплуатации — уже через неделю я специально оставляла пару метров неубранной земли, чтобы не менять род занятости. На кухне вообще всё было почти прекрасно: просеять муку, перебрать крупы, почистить яйца… До реальной готовки меня не допускали, но я и не стремилась. В монастыре готовят простую, нехитрую еду, меня же в центре перевоспитания учили ваять сложносочинённые композиции из дорогих продуктов. Здесь мои навыки никому не нужны.

Одно смущало — молодые женщины работали на территории монастыря только в будни, на выходные их увозили куда-то и возвращали под утро! Всех или почти всех, не знаю. Оставляли только меня и ещё двух новеньких. Убирая снег на въезде, я видела, как девушек рассаживают по автобусам и увозят. Счастливыми они при этом не выглядели.

— Даша, верно? — та самая девушка, что принесла мне расписание, тихо постучалась в дверь моей комнаты. — Меня в больницу забирают. Врачи обещают кесарево!

Последнюю фразу она произнесла с нескрываемой радостью, я же с удивлением уставилась на неё.

— Ты хочешь, чтобы тебя прооперировали?

— А кто не хочет? Четыре месяца свободы вместо двух!

— Говорили же год.

— Ну да год. Я как раз об этом. Тебе придётся заменить меня на выходных. Он хороший, не волнуйся. Ему просто нравятся полные женщины, да и запрещены им всякие извращения, — она смешно сморщила носик.

Девчонка явно из Рая. Иначе, откуда ей знать о «всяких извращениях», хотя… Кто знает, каким был её муж.

— В общем, причинить нам вред никто не имеет права. Только классический секс, даже минет под запретом. Мой быстрый и подарочки приятные дарит, — она покружилась, демонстрируя мне свою одежду для беременных, сшитую из качественных материалов.

Джинсы на широкой резинке, тёплый джемпер с воротом. О, да! Я бы за такое душу дьяволу продала. Мне до сих пор приходится носить райские пеньюары, которые трещат по швам и старьё, выданное мне тёткой.

— Он?

— Да, он. Он из Золотого списка, представляешь? Денег — куры не клюют. Будь с ним ласкова, пожалуйста. Всё же к нам ехать далековато, не хочу, чтобы он разочаровался.

— Почему? — девчушка явно разболталась, что, как минимум странно, для этого места.

— Смотри. Я рожу, подлечусь, вернусь к нему, опять забеременею. Ты тем временем тоже родишь и… — она начала считать что-то на пальцах. — И так по кругу.

Девочка явно не сильна в математике, но очень хочет верить в свой счастливый билет в виде неизвестного женатого мужчины из Золотого списка.

— Постой. Вас заставляют заниматься сексом?

— Ну да. Зато работать почти не заставляют. Мы целыми днями ерундой всякой занимаемся — яйца из-под кур вытаскиваем, картошкой кидаемся, банки с компотом переставляем. Короче, ничего не делаем по сути. Тебе самой не надоело дворы от снега чистить? Всё, я что-то заболталась. Нужно вещи собрать и валить отсюда. Люби его, как я любила. Пожалуйста, — она послала мне воздушный поцелуй и убежала.

Да какого… Моему возмущению не было предела. Монастырь — место без мужчин! Так я думала, а они, оказывается, приторговывают беременными девчонками. Это уже за гранью. Неужели опять? Какой сейчас день недели?

Я посмотрела на календарь с передвижным окошечком — такие весели в каждой комнате, и с ужасом поняла — пятница! То есть завтра утром мне придётся сесть в автобус и уехать вместе с другими девушками в Рай? Или в другое место. Какая разница, суть то не меняется. Да, насилия и пыток не будет. Тем мужчинам, похоже, всё равно на внешность своей партнёрши. У них один триггер — беременный живот! Эти извращенцы ничем не лучше райских.

Мне не хотелось верить, что сказанные той девчонкой слова, правда. Рано утром я, как обычно, проснулась под вопли радио, подняла свой завтрак на этаж, съела всё до последнего кусочка и спустилась вниз.

— Лопату положила, — тётка выхватила у меня из рук лом. — Иди, спи. Следующая ночь будет долгой.

— Вы о чём? Мне работать надо, — попробовала забрать у неё лом обратно.

— Заберут тебя сегодня, поняла? Вернут утром, после приглашения к работе. Спи, а то тяжко будет.

— Не хочу я. Наледь сегодня опять. Придётся и после ужина её отколачивать.

— Какая наледь? Сказали — вернись в дом! Уезжаешь ты от нас сегодня.

— Не поеду я! Хватит с меня Рая! Устроили притон из монастыря!

— Да как ты смеешь? — тётка схватила меня за шкирку.

Я начала сопротивляться и в тот же миг откуда-то появилось десятка два старушек, которые повалили меня на землю и потащили в коровник.

— Нет! Я беременна! Меня нельзя в подвал! — закричала я, вырываясь изо всех сил.

— Там есть и комфортабельные номера. С окном и кроватью.

Они буквально затащили меня в погреб, заперли в одной из клетушек, которая действительно оказалась вполне чистой, с толстым матрасом, застеленным чистым бельём и слуховым окном под потолком.

— Кормить будут нормально. Прогулка — час в день. Обогреватель скоро принесу.

Холод… Адский холод и стоны. Мои соседки однозначно страдают от боли. Некоторые не могут сдержаться и кричат нечеловеческим голосом. А ещё запах… Он просто сводит с ума. Такое чувство, что где-то здесь разлагается труп. Может, так оно и есть?

Первая слезинка скатилась по щеке. За ней вторая, третья… Ещё не рассвело. Темно и очень страшно. Кажется, что тебя похоронили заживо и никогда уже не выпустят на волю. Я не могу здесь находиться. Не могу! Вопли старушек сводят меня с ума, от запахов тошнит.