Полина Дельвиг – Рыжая 5. Пропавшее Рождество (страница 16)
Даша только плечами пожала. Желания у нее были, но все больше гастрономического характера.
– Начнем. Только предупреждаю сразу – много от меня не ждите.
– Не стоит настраиваться на негативный лад. – Теплые бархатные глаза глянули ободряюще. – Понимаете, для следствия весьма важно установить весь круг причастных к данному инциденту…
– Круг? – Несмотря на данное самой себе обещание покончить с этим делом как можно быстрее, Даша не удержалась от реплики: – Кого вы называете кругом, позвольте узнать, – двух человек, включая погибшую?
Полицейская художница улыбнулась еще шире.
– Это просто речевой оборот, – спокойно заметила она. – Кроме того, вы могли заметить неподалеку и других людей. Возможно, вам удастся вспомнить кого-то еще.
– Я и этих двоих помню плохо. – Даша старалась не смотреть на соседние столы – запахи еды сводили с ума. – Послушайте, а может вам поискать других свидетелей?
– Инспектор именно этим и занимается. – Тонкие руки легко порхали над листом бумаги, размечая основные линии. – А пока он делает свое дело, мы попробуем сделать свое. Шеф сказал, что вы сомневаетесь, что видели именно миссис Бредли, поэтому начнем с женщины. Не могли бы вы подробно описать все, что помните о ней: рост, форма лица, цвет волос, разрез глаз.
– Разрез глаз… – эхом отозвалась Даша. – Черт побери!
Художница удивленно подняла глаза.
– Простите?
Даша молчала.
– Продолжайте, я слушаю вас. – Луиза вновь вернулась к рисунку, но движение рук стало чуть медленнее, настороженнее. – Вы, наверное, не знаете с чего начать? Давайте попробуем с формы лица.
Но Даша продолжала неподвижно смотреть на середину стола.
– Мадемуазель Быстрова, – художница постучала кончиком карандаша, привлекая внимание. – Почему вы молчите?
Прикрыв ладонью глаза, Даша сжалась.
…Нужно быть законченной идиоткой, чтобы просить описать разрез глаз у человека, находящегося на расстоянии трехсот метров. Не говоря уже о цвете волос, скрытых шапкой. Проблема в том, что на идиотку эта красотка совсем не похожа. Тогда зачем задает столь бессмысленные вопросы?..
Догадаться не трудно – она пытается подловить ее на мелочах и уличить во лжи. Из чего следует, что полиция ей не верит. Но почему?!
Потому, что она соврала при первой встрече. Раз соврала, значит что-то скрывает. И, возможно, теперь они всерьез полагают, что она обеспечивает кому-то алиби, или того лучше – сама является убийцей. Отличная мысль. Для местной полиции, разумеется. Есть труп, есть свидетель, который дает путанные показания, так почему бы не обвинить свидетеля в убийстве? Местные волки сыты, а если пропадет одна заезжая овца, то кого это огорчит?
К чувству голода постепенно примешивался страх: если полиция и впрямь вознамерилась назначить ее на роль главного подозреваемого, то плохи дела. Еще чуть-чуть и ее законопатят в Бастилию. Хотя ту, кажется, пару веков назад снесли.
В бессильной ярости Даша скрежетала зубами.
«Ну, инспектор, ну гад! Еще и помощницу свою подослал. Наверное, надеялся, что женщина женщину быстрее разговорит. Но не на ту напали, мы еще посмотрим, кто кого…
Опустив руку, она медленно покачала головой.
– Простите, но я ничего не могу больше вам рассказать. – В честных глазах цвета спелого ореха не было ничего кроме крайнего огорчения. – Все что я помню – это ярко-желтый комбинезон.
Мадемуазель Дени стоило немалых усилий оставаться невозмутимой.
– Может, все-таки попытаетесь?
– Нет, – Даша порывисто встала. – Расстояние было слишком большим, чтобы с уверенностью что-либо утверждать. Жаль, что вы зря приехали и потратили столько времени. Я ничем не смогу помочь. Извините.
– Но вы же хотели что-то рассказать! – продолжала настаивать девица. – Я видела по вашим глазам…
– Да, мне тоже сначала так показалось. Но как только я попыталась восстановить ту сцену, сразу же поняла, что на самом деле ничего не помню. Просто две фигуры на белом снегу и все.
– Одну минутку, – художница положила ей руку на запястье, предлагая вернуться на место: – Главное, не волнуйтесь, я помогу вам все вспомнить. Ведь это моя профессия.
Даша в этом и не сомневалась. Как и в том, что полиция, вместо того чтобы искать настоящего преступника, если тот конечно существует, ищет крайнего.
– Простите, но я все еще неважно себя чувствую. Мне надо прилечь.
С большой неохотой девица отпустила ее руку. Лицо при этом приняло весьма неприятное выражение.
– Не смею настаивать. Но когда мы сможем встретиться?
«В следующей жизни».
– Не знаю. Не хотела зря отвлекать вас от работы.
– Что вы, что вы! Это и есть моя работа. Я и мой шеф…
«Да провались ты пропадом вместе со своей работой и шефом!»
– Как только почувствую себя лучше, сразу же вам перезвоню, – твердо произнесла Даша.
– Так, значит, это будет не сегодня? – художница все еще надеялась ее удержать.
– Нет. Совершенно точно не сегодня. Как вы понимаете, до вечера я вряд ли успею выздороветь.
И, стараясь больше не давать повода к продолжению диалога, сделала прощальный жест:
– Всего хорошего!
3
Затаившись возле окна в холле на втором этаже, голодная и злая, Даша нетерпеливо дожидалась, пока полицейский автомобиль уберется с гостиничной стоянки. И хотя самым сокровенным желанием сейчас было отыскать инспектора Буже и дать ему хорошего пинка, она сочла разумным воздержаться от встречи с последним. Но каков негодяй: мало того что допрашивал ее еле живую, так теперь под шумок еще и посадить пытается.
Прошло не меньше пятнадцати минут, пока из-под козырька гостиницы не появилась художница на пару с инспектором. Даша опустила занавеску и чуть отодвинулась от окна, хотя они все равно видеть ее не могли.
Интересно, что они так долго делали? Еще кого-нибудь допрашивали или пытались найти предлог заполучить ее обратно?
Сев в машину, полицейские продолжали что-то энергично обсуждать. Даша испугалась, что те сейчас передумают уезжать и вернутся, но мигнул поворотник, и белый «Рено» наконец тронулся с места. Молодая женщина мрачно смотрела им в след. Сто против одного – полиция еще вернется. Вопрос, с чем…
4
В баре по-прежнему было немноголюдно. Пристроившись в самом дальнем конце стойки, Даша махнула рукой.
– Salut!
– Salut, – без обычной радости ответил Жан-Жак. Он выглядел озабоченным и даже раздраженным.
– Что-то случилось?
– Ненавижу полицейских! – Бармен с такой энергией протирал бокал, что тот пищал, как пойманная за хвост мышь. – Они приходят к вам как к себе домой и ведут себя словно свиньи, совершенно не желая понять, что в разгар сезона отелю такая слава ни к чему.
Значит, все это время полицейские терзали бедного «фавна».
– Разделяю ваше возмущение. Я из-за них даже поесть не успела. – Для наглядности она погладила живот. – Но с другой стороны – работа у них такая…
– Их работа охранять меня, когда я в этом нуждаюсь, а не распугивать клиентов. Хотите, угощу вас одним необыкновенным коктейлем?
– С удовольствием.
Сняв с полки несколько бутылок, француз принялся ими ловко жонглировать.
– Нет, они хуже, чем свиньи, они гиены.
– Но ведь в гостинице произошло несчастье, – Даша многозначительно понизила голос. – Может быть, даже убийство.
Жан-Жак сморщился, словно ему в штаны подложили морского ежа.
– Мой Бог, ну какое убийство? Почему сразу убийство? Кто так решил – ваш господин инспектор?
– Во-первых, он ваш господин инспектор, – справедливо заметила Даша. – Кроме того, я сама, лично, видела, как мужчина толкнул женщину. Именно после этого ее нашли мертвой.
– И что с того? Поссорились двое, произошел несчастный случай… – бармен выставил на стойку высокий бокал с чем-то полосато-оранжевым внутри и кусочком апельсина сверху. – Если все было так, как вы говорите, то мужчина тем более не виноват. И вряд ли себя выдаст. Значит, его никогда не найдут, а только испортят всем отдых.