Полина Дельвиг – Рыжая 4. Тупиковое звено. Часть 2 (страница 4)

Не избежал преждевременной кончины и сам Лефорт. Окончил дни свои он скверно, хоть и не в угаре пьяном, – гнилая лихорадка его добила. Москва – это вам не Швейцария, тут здоровье богатырское надо иметь.

Приставая к одиноким прохожим, она наконец обнаружила небольшой домик с латунной табличкой: «Немецкий музей в Лефортово. Ежедневно с 10 до 19. Понедельник выходной».

Кто бы сомневался, что сегодня был понедельник. Но раз уж она сюда добралась, то только грубая физическая сила сможет ее не впустить вовнутрь. А у музейных работников, по счастью, таковой не обнаруживается. К тому же, она в некотором смысле коллега, целый искусствовед.

Потоптавшись с минуту на пороге, Даша решилась и нажала кнопку. Дверь распахнулась практически сразу. Возможно, с той стороны за ней наблюдали.

– Музей закрыт, – фраза прозвучала строго, но без напора, даже чуть вопросительно.

– Да, я знаю. Я сама когда-то работала в музее.

– Вы что-то хотели? – женщина в строгом костюме немного смягчилась.

– Да. Вы знаете, у меня очень деликатный вопрос, и я хотела обсудить его с кем-нибудь из специалистов. В области остзейского дворянства. – Даша намеренно заменила слово «прибалтийского» на «остзейского», так звучало профессиональнее.

Сотрудница музея, казалось, раздумывала:

– Проходите.

Они вошли в небольшой, но красивый холл. Темно-красные стены приятно контрастировали с белыми пилонами и лепниной. На лестничном марше, с которого симметрично разбегались лестницы, возвышался бюст самого Лефорта.

Директора музея звали Лилия Сергеевна. Бормоча какие-то благодарственные слова, Даша проследовала за ней в небольшой кабинет, отделенный от основного помещения тяжелой портьерой. Кабинет выглядел вполне современно.

– Присаживайтесь. – Лилия Сергеевна сразу прошла в небольшой закуток, где стояли кухонная тумба и электроплитка. – Хотите чай или кофе?

– Кофе, если можно. – Даша осмотрелась, не боясь показаться невежливой. Ведь музеи для того и существуют, чтобы глазеть по сторонам. – Это фотографии сотрудников?

– Да. Еще спонсоры, представители комитетов.

– Не знала, что в Москве открыли такой музей. Правда, меня не было почти шесть лет или даже больше…

– Мы существуем всего три года. – Женщина поставила на стол две чашки. – Берите сахар, пожалуйста.

Когда первые условности были соблюдены, Даша решила перейти к делу.

– Лилия Сергеевна, для меня ваш музей – последняя инстанция. Просто не знаю, куда еще обращаться.

– Я слушаю вас.

– Дело в том, что по отцу моя линия идет от представителей остзейского дворянства, до недавнего времени считавшаяся угасшей…

– Угасшей? – Лилия Сергеевна удивленно приподняла красивые круглые брови. – А как же вы?

– Мой отец был усыновлен и почти всю жизнь носил фамилию отчима. Недавно я узнала, что родной дед имел другую семью и, возможно, потомков. Я хотела бы их разыскать.

– Что ж, вы обратились по адресу. Именно этим мы и занимаемся. – Директорша смотрела ободряюще. – Будем рады вам помочь.

– Спасибо большое. – Даша сидела, слегка оглушенная свалившийся удачей. – Даже не знаю, как вас благодарить.

– Ну пока не за что. Хотите еще кофе?

– Нет, спасибо. Прекрасный кофе, но мне достаточно.

– Тогда перейдем к делу. Как фамилия вашего деда?

– Вельбах. Барон Николай Андреевич фон Вельбах.

Лилия Сергеевна несколько секунд размышляла. Затем покачала головой:

– Нет. Вот так сразу не припомню.

Даша почти не сомневалась, что ответ будет таковым, но все равно погрустнела. Однако директор достала анкету и протянула вместе с ручкой.

– Расстраиваться рано. Заполните все пункты, на которые можете дать ответ, мы это передадим в наш банк данных. Конечно, потребуется некоторое время…

– А сколько? – Даша подняла голову.

– Что сколько?

– Сколько потребуется времени?

– Ну это сказать сложно. – Женщина кивнула на стеллажи вдоль одной из стен. – Здесь у нас данные на тысячи людей, большая часть информации введена в компьютер, но еще много и бумажной работы. Связываемся с нашими архивами, зарубежными… Иногда не менее полугода уходит.

– Полгода! – Даша испугалась. За полгода их всех истребят под корень! – А побыстрее никак не получится? Может, я сама здесь поработаю? – Она умоляюще сложила руки. – Вы не бойтесь, у меня есть опыт.

– Дело здесь не в опыте, – взгляд директора стал ускользающим.

– Понятно. – Даша вздохнула.

Разумеется, кто позволит незнакомому человеку копаться в базах данных?

– Извините, я так спросила, на всякий случай. Но, понимаете, – она все же не оставляла надежды попытаться решить дело, как можно быстрее. – Дело не только в моем любопытстве, существуют определенные обстоятельства… Скажем так: я несколько ограничена в сроках.

Лилия Сергеевна смотрела на пустую анкету и явно о чем-то думала. Даша продолжала канючить:

– Моя бабушка… Она очень больна. Очень. И попросила найти пропавших родственников до того, как отправится в мир иной. Клянусь вам всеми святыми, что никакой иной цели у меня нет. – И зачем-то добавила: – Я даже живу за границей.

Директор подняла теплые карие глаза. Они улыбались.

– Вам не надо оправдываться. Я все прекрасно понимаю. У нас такой случай каждый второй. – Она помолчала. – Как же вам помочь? Быстро решить этот вопрос надежды почти нет…

Что-то в этом «почти» было такое, отчего Даша немедленно навострила уши.

– Почти?

– Почти. Есть у нас один человек, выдающийся специалист. Генрих Рейнгольдович Миллер. Одно время он занимался угасшими родами. Думаю, вам надо связаться именно с ним.

– А он сейчас здесь? – У Даши в душе запели фанфары.

– Нет. Он редко бывает в музее.

Фанфары стали чуть тише.

– А как же тогда…

– Мы сейчас ему позвоним. Он недалеко живет и, думаю, согласится вас принять. Он очень хороший человек. – С этими словами директор придвинула телефон и набрала номер. – Его дочь уехала в Германию, а он ни в какую. Говорит, здесь мои предки жили и умирали, и я здесь хочу остаться. Он удивительный… Алло, Генрих Рейнгольдович, здравствуйте, Митрофанова вас приветствует. Как поживаете? Что-то давно к нам не заглядывали… – После небольшой паузы Лилия Сергеевна негромко охнула: – О, как плохо… Но теперь-то все в порядке? – Выслушав ответ, она снова заулыбалась. – Очень рада за вас, вы молодец. Генрих Рейнгольдович, я к вам вот по какому поводу. Здесь у меня одна дама интересуется остзейцами. Спрашивает, не могли бы вы ее проконсультировать? Можно, да? Спасибо вам большое, я передам ей трубочку… А, поняла, поняла! Хорошо, ждем вас в гости… Марье Сергеевне сердечный привет.

Даша растерянно улыбалась. Она так и не поняла, чем закончился разговор.

– Генрих Рейнгольдович просил вас зайти прямо сейчас.

– А это удобно? – ей вдруг стало неловко.

Напросилась в гости к совсем незнакомому человеку.

– Конечно удобно. – Лилия Сергеевна уже протягивала листок с адресом. – Ему новый человек только в радость. – И добавила с непонятной интонацией: – Тяжело ему одному.

3

Выглянуло солнце, ветер стих, и для середины октября погода установилась отменная. Солнышко щедро расцветило оставшиеся на деревьях листочки. Поблекшие, растерявшие красные, желтые, золотисто-оранжевые краски, казалось, они пользуются последней возможностью погреться в холодных солнечных лучах, хоть на мгновенье расцветить приготовившийся к зиме город.

Даша бодро вышагивала вдоль домов, высматривая нужный номер. Через пятнадцать минут она уже поднималась на третий этаж. Нужная дверь оказалась чуть приоткрытой.

– Тук-тук, хозяева, есть кто дома? – спросила она, просовывая голову в щель.

– Проходите! – отозвался громкий голос из глубины квартиры.

Толкнув дверь, молодая женщина оказалась в темном тесном коридоре. Тусклая лампочка без абажура едва освещала бесчисленные книжные полки и давно не циклеванный паркет. Хозяина не было видно.