Полина Дельвиг – Рыжая 11. Дело на пуантах. Часть 1 (страница 3)
– …Граждане артисты! – бодро прокричал крепкий молодой человек, вооруженный постановлением и мегафоном: – Данные земельные участки находятся в природоохранной зоне, любое частное строительство здесь запрещено. За исключением шалаша. Поэтому дома сносим, шалаши оставляем. Желающие переехать в шалаш есть?
Из распахнутых ртов повыпадали бутерброды и пломбы, на верандах повисла тишина. Самые молодые жители поселка, артисты кордебалета Кира и Дима, в испуге прильнули к друг другу. Дима, на всякий случай, вопросительно посмотрел на юную супругу, но та отрицательно замотала головой. Их участок хоть и был самым маленьким, в самой низине, но домик получился ярким, радостным и был их единственным жильем. Ребята приехали из небольшого городка, и родители с обеих сторон собрали сколько смогли, лишь бы молодые не ютились по углам.
– Я свой дом никому не отдам, – сказала Кира, как отрезала. – Его могут раскатать только вместе со мной.
Дима лишь тихонько вздохнул. Он хорошо знал жену. Если она что-то сказала, то, значит, так и будет, характером Кира обладала несгибаемым.
Следом вздохнул Игнат Балык. Идея раскатать супругу, пусть даже вместе с домом, ему показалась не такой уж плохой. Но мало осуществимой.
Едва оправившись от первого шока, жители поселка установили круглосуточное дежурство и кинулись по судам, полагая, что стоит продемонстрировать правоустанавливающие документы, как инцидент тут же будет исчерпан. Но не тут-то было. Почти сразу выяснилось, что жители Понедельника заплатили деньги за что угодно, только не за ту землю, на которой они с таким упорством вили свои родовые гнезда. А прохиндей, продавший им прекрасный подмосковный воздух, бесследно растворился в темных океанических волнах: как сообщил следователь, год назад его яхта затонула. Естественно, вместе с деньгами и документами. Поэтому, все, что они могут сделать, так это собрать вещички и как можно скорее освободить территорию.
Надежда оставалась лишь на Верховный суд.
3
Собрание членов кооператива было решено провести непосредственно в доме председателя правления. Он же главный дирижер оркестра. Покрытый холодным потом и отборным матом, бледный как нотный лист, Леопольд Григорьевич сидел прямо и старался ни на кого не смотреть.
– Чего за беспредел! – бушевал ведущий, но сильно пьющий бас-баритон Федор Черкизский, человек без сомнения талантливый, но очень грубый. – Можете конкретно объяснить, куда эта тварь делась?!
– Я уже сто раз говорил – утонул вместе с яхтой, – Прорвиська принялся обшаривать карманы. – Опять где-то очки оставил… И хватит орать, тебя даже среди пайщиков нет.
– Конечно, нет! – удивился Федор. – Я же пьющий. А дом на брата записан.
– Можно подумать Федот сильно адекватнее, – пробормотал Токорев, танцор средней ноги, и потер левую щеку. – На концерте ко дню работников культуры чуть зуб, падла, мне не выбил.
Федор развернулся.
– Э, что за наезды на нашу семью? Во-первых, Фагот адекватнее меня, а во-вторых…
– Черкизский, еще раз: хватит кричать на всю округу. Можно подумать это поможет.
– А что поможет? – в спор вмешался вечно неконфликтный Фима Бронштейн. – Что должно случиться, чтобы прямо сейчас я не умер от инфаркта?! – Еще никто не видел первую скрипку в такой ярости. – Эта сволочь утонула не со своей яхтой, а с моими надеждами на светлое будущее!
– Да! – эстафету проклятий подхватила Галина Семечка, энергичная флейтистка перебравшаяся из Запорожья в Москву с мамой, котом и большими амбициями. – Вы свой откат получили, а мы без трусов должны остаться?
– Да с чего вы взяли, что я имею хоть какое-то отношение к этим деньгам? – пытался оправдываться председатель. – Я такой же пострадавший, что и вы.
– Ага, как же! – бушевала Семечка. – А свою домину вы на какие гроши отстроили?
– В самом деле, – оживился Виктор Кокорев, исполнитель народных и характерных танцев. – Мы со своими халупами второй год корячимся, а вы свой дворец за несколько месяцев построили. На какие шиши, спрашивается?
Прорвиська откинул назад белоснежную гриву.
– А ты кто, налоговая полиция, чтобы чужие деньги считать?
– Так деньги нам не чужие, – холодно заметил красавец Балык. – Самые, что ни на есть наши. Ваш дом больше миллиона зеленых стоил.
– Чушь какая!
– Ну чушь, не чушь, а выходов у нас с вами, Леопольд Григорьевич, всего два, – молдаванин достал нож, раскрыл его и попробовал лезвие пальцем. – Или мы находим вашего подельника и разбираемся по документам, или возвращаем все деньги с процентами, – он поднял на председателя тяжелый взгляд черных жгучих глаз. – Иначе, кирдык нам обоим. Я здесь два дома сами знаете для кого строил.
Председатель побледнел.
– Да! – ввернула Семечка. – Если я своего майна лишусь, лично вашу московскую хату спалю.
Балык коротко кивнул:
– Она сможет.
И тут Прорвиська не выдержал:
– Да чего вы от меня хотите?! Мой дом снесут, так же как и ваши....
– Тем более надо… – начал было Балык и вдруг удивленно замолчал.
В соседнем кресле заливисто храпел Черкизский.
Кто-то засмеялся.
– Мне бы такие нервы…
– Будешь бухать, как Федя, стоя спать научишься.
Балык с щелчком закрыл нож и убрал его в карман.
– В общем так, Леопольд Григорьевич, вы знаете, я к вам со всем уважением, но либо с документами разбирайтесь, либо с деньгами. Другого выхода у вас нет.
Глава 4
1
На экране монитора мелькали пляжи, пальмы и загорелые серферы. Пальмы были точно, как из рекламы шоколадных батончиков, сёрферы пробуждали более зрелый интерес. Палец скролил рекламу и казалось невероятным, что прямо завтра можно оказаться в тропическом раю и тебе за это ничего не будет. Никто не будет звонить, позабыв о часовых поясах, и зудеть по поводу сроков. Не надо вскакивать и мчаться за тридевять земель, в тридевятое царство, чтобы принести то, не знаю что… Только море, пляж и покой.
«Море»
Даша огляделась, вспоминая куда убрала купальники. Могла ведь и утилизировать за ненадобностью, прошлым летом ей так и не удалось насладиться загаром.
Справа от руки вспыхнул экран телефона. Даша скосила взгляд и тихонько выругалась.
«Еще один! Да чтобы тебя разорвало. Лучше обе руки отрежу, чем отвечу»
Зеленая трубка упорно продолжала бегать по экрану. Что происходит? С чего вдруг эта нечисть активизировалась? Экран наконец погас. Однако стоило с облегчением выдохнуть, как трубка забегала снова. Даша засомневалась.
«Может, все-таки по работе?».
Однако, и работой она была сыта по горло. На работу не осталось ни сил, ни желания. Вообще. Сейчас хотелось только одного: вскочить на белоснежный серф и, оседлав волну, умчаться как можно дальше. Даром, что на доске она не стояла ни разу в жизни и даже не представляет, как это делать.
«Ничего, в крайнем случае скотчем примотают».
Телефон вышел на третий круг. Придется ответить, иначе он точно от нее не отстанет.
– Чего надо?
Повисла пауза. Затем, приятный мужской баритон недовольно произнес:
– А что так грубо?
– Феликс, умоляю, давай коротко и по существу.
– Не понял.
– Вы все у меня в печенках сидите.
– Спасибо большое, – владелец художественных галерей, казалось, обиделся. – А я, между прочим, хотел клиента тебе подбросить.
На конопатом лице появилась сардоническая улыбка.
«Ага. Хорошая попытка».
– Спасибо большое. Но сейчас мне не нужны клиенты.
– Уверена?
– Абсолютно.
– Ну смотри. А то, там клиент щедрый. Денег вообще не считает.
Даша перевела взгляд на синеватый силуэт гор. За окном снова собирались тучи. По хорошему, надо крышей заняться…