Полина Дельвиг – Рыжая 11. Дело на пуантах. Часть 1 (страница 2)
Большая часть творческого кооператива, изрядно подуставшая и от ожидания, и от публичных скандалов в строительно-оперной семье, тут же проскандировала, что детали личной жизни Балыки могут оставить при себе, а если у кого-то возникают столь сложные ассоциации, то переживать их следует самостоятельно, а не портить людям праздничное настроение.
Впрочем, на владельцев собак и кошек рассказ председателя тоже произвел не лучшее впечатление. Поэтому, как только Эльвира убрала звук, зоозащитники принялись не менее бурно возмущаться варварскими обычаями и традициями. Теща председателя, Елена Павловна, демонстративно подхватила на руки беспрестанно тявкающую пекинскую собачку и, ни к кому не обращаясь, громко произнесла:
– Не переживай, Мотечка! Если до тебя хоть кто-то пальцем дотронется, я сама его закопаю. Злые люди, злые!..
После чего дискуссия ожидаемо перескочила с собак на людей и понеслось. Кто-то вспомнил Беломорканал и Сталина, в ответ им припомнили БАМ и целину. Староверы, потирая олдскулы, вспомнили о «першпективном тракте» и крепостных, сгинувших в болотах будущего Санкт-Петербурга. В результате исторических параллелей спор сместился еще левее, в сторону нарушения прав человека и гражданина в целом, и вялое начало церемонии закладки первого камня мгновенно переросло в бурный митинг за права всех невинно пострадавших во все времена.
Эрудированный, но не слишком осмотрительный председатель кооператива, подбирая максимально нейтральные слова и выражения, снова призвал к порядку и, дабы снизить градус напряжения, предложил дискуссию окончить, ограничившись простым помещением ритуального камня в вырытую по середине поляны яму – не глубокую, не широкую, но вполне для отечественного кирпича достаточную. Мол, мы не скифы какие-нибудь, не фараоны, строим не на столетия, а хоть бы на наш век хватило. После чего решено было перейти к следующему пункту программы.
Следующим пунктом был выбор названия будущего поселка. Мероприятие безусловно важное и ответственное, но поскольку сразу в след за ним намечались водные процедуры: обмывание и купание (распитие шампанского и заплыв в прохладных водах Истринского водохранилища), то и с названием решено было не заморачиваться: раз закопали кирпич в понедельник, пусть Понедельником и называется. Возражавших не было, воздержавшихся пара человек и все голодные и уставшие наконец-то радостно устремились к столам.
И может звезды над тем поселком в тот день не так сошлись, а, может, роковую роль сыграла случайно оброненная невинным младенцем фраза, но с этой минуты все в Понедельнике пошло не так.
Глава 2
1
Рыжеволосая женщина лет тридцати пяти, вооруженная тряпкой и пипидастром, осторожно смахнула пыль с изящной бронзовой танцовщицы. Поставила статуэтку обратно на полку и сделала шаг назад. Конечно, такое сокровище следовало хранить в шкатулке, подальше от пыли и дневного света, но пока это было выше ее сил. Любимым Эрте Даша хотела любоваться вечно. И до сих пор не верила, что этот русский гений ар-деко оказался в ее коллекции.
Смахнув со лба непослушный рыжий локон, хозяйка продолжила уборку. Делала она это скорее по привычке, из необходимости чем-то занять руки – жила Даша одна и беспорядок наводить было просто некому. Небольшой домик в южных Альпах, где она проживала, вернее, изредка ночевала последние два года, был небольшим, но очень уютным. Над его интерьером она работала с тем же усердием, что и птица шалашник над будущим гнездом – объезжала окрестные деревушки, выискивая работы местных мастеров: мебель, текстиль, декор. Этот дом был ее местом покоя, надежным прибежищем в редкие минуты затишья, передышки от работы, состоящей из бесконечных разъездов. Только здесь она могла позабыть о бытовых, рабочих, любых проблемах, только здесь, в полном уединении, она ощущала себя по-настоящему спокойной и счастливой.
Всегда, но не сегодня. Сегодня с самого утра в воздухе повисло какое-то странное ощущение тревоги и буквально все валилось из рук. Едва не опрокинув настольную лампу из мурановского миллефиори, Даша в сердцах отбросила пипидастр и вышла на балкон. Горы и свежий весенний ветер немного успокоили. Скоро она высадит здесь цветы, перенесет кресло со столиком и будет работать, глядя на горы и зеленые луга.
Вспомнив о работе, хозяйка слегка поморщилась. Конец прошлого лета полностью выбил ее из графика. И всю осень, и зиму пришлось наверстывать, доделывать, извиняться и работать практически без выходных. К началу весны она ощущала себя вымотанной и полностью опустошенной.
Облокотившись о широкие деревянные перила, Даша задумалась. Что у нее в активе? Неплохая сумма на счету, расшатанная нервная система, нереализованный брак и стойкое нежелание работать. Хотя бы месяц. А еще у нее есть флешка с доступом к банковским ячейкам, набитым деньгами, золотом и информацией, за которой гоняются все разведки мира. А так же четкое понимание, что жива она лишь потому, что никто, кроме одного человека, не знает, где эта карта находится.
В глубине дома играла знакомая мелодия. Она обернулась.
«Кому спокойно не живется?»
Со всеми заказчиками она вроде разобралась и рассчиталась. Новый клиент?
«О, нет. Только не это».
Ей нужна хотя бы пара недель полноценного отдыха. А лучше месяц. Вот, чтобы просто лежать пластом и ничего не делать.
Телефон продолжал названивать.
«Да чтоб тебя…»
Она нехотя оттолкнулась от перил и вернулась в спальню. Присев на кровать под расшитым пологом с еще большей неохотой смахнула трубку с экрана. Кто бы это ни был, он его сейчас отошьет и ляжет спать.
– Аm Apparat, – произнесла она нарочитым басом.
– Ээээ… Ммм… А Дашу можно?
Из груди вырвался стон. А вот и причина дурного настроения! Кто бы сомневался: как только иммунитет падает, вирусы тут же начинают атаковать.
– Да, Николай Петрович, это я. Что случилось?
– Почему сразу случилось? – голос бывшего шифровальщика службы госбезопасности звучал весело, даже беспечно. – Все отлично.
– Зачем тогда мне звоните?
– Ну здрасьте! Что ж мне теперь и позвонить нельзя?
– Вам нельзя.
– А…
– И остальной вашей шайке тоже.
– При чем тут остальные? – Григорьев, казалось, обиделся. – Я вот решил свою Ниночку в Европу свозить, Австрию показать. Сразу про тебя подумал.
– Да? С чего это я вам вдруг вспомнилась? Я визы не выдаю.
– С визами я и сам разберусь. Подумал, может встретимся? Ты нам страну покажешь.
– Даже не мечтайте.
– Да что я тебе такого сделал?!
– Николай Петрович, исключительно из уважения к… – она на мгновенье запнулась: – Не знаю к чему, придумайте сами, но я не хочу ни прошлое вспоминать, ни отношения выяснять. Просто давайте сделаем вид, что мы незнакомы.
Пожилой шифровальщик аж крякнул:
– Как это?
– Не знаю. – И вдруг разозлилась. – Даже думать не хочу на эту тему! Давайте просто остановимся на том, что я занята.
– Надолго?
– Для вас, навсегда.
В трубке слышалось пение птиц и лай собак. Григорьев, как всегда, был на своей обожаемой даче.
– Тебя Палыч, что ли расстроил? – шифровальщик не скрывал досады. – Давай я ему позвоню.
– А этого я вообще не хочу видеть.
– Он что, тебя у алтаря бросил?
– Он у алтаря мне мозг вынес…
– Понятно. Очень жаль.
– Мне тоже.
– Ну так, что? Примешь нас в гости?
– Нет. Кабачкам – привет.
Нажав отбой, Даша отключила звук и забросила телефон подальше.
– Чтобы вас всех волки съели…
Глава 3
1
Ближе к середине лета, в самый разгар строительных работ, обнаружилось, что бесплатный сыр по-прежнему находится исключительно в мышеловке. Земля, доставшаяся по смешным для ближнего Подмосковья ценам, для столь масштабного строительства оказалась мало пригодной. Большая часть поселка располагалась в низине и сырая почва норовила засосать не только стройматериалы, но и весь фундамент. Пару раз недружелюбная топь попыталась утянуть даже тещу председателя, Елену Павловну, в результате чего тот имел крайне неприятный разговор со своей супругой, тут же заподозрившей недоброе: Прорвиська недолюбливал тещу и не скрывал этого. Кроме того, большое количество теплокровных привлекло к строящемуся поселку такое полчище комаров, что самые слабые духом были вынуждены покинуть поле боя без боя – не помогали ни современные репелленты, ни проверенные народные средства. А из маленькой пекинской собачки, принадлежащей опять-таки теще председателя, кровь была высосана с такой скоростью, что никто даже не успел заметить, как и куда бедолажка испарилась. В результате чего председатель опять-таки имел неприятный разговор, но на этот раз уже с самой тещей.
И все же время шло, мало-помалу стройка подходила к концу, исчезали ямы, строительный мусор, дома заполнялись жильцами, а на окнах появились занавески. Громыхая бортами, покинули строительную площадку опустевшие грузовики, разбитую грунтовку наконец-то сменил асфальт, а нецензурную брань рабочих – курлыкание улетающих журавлей. Хозяева складывали чеки в папку и размышляли, где бы еще занять денег.
2
Наступила осень. Финансово обескровленные, но бесконечно счастливые поселенцы, достали первые заготовки из погреба и приготовились пить чай с крыжовниковым вареньем, как вдруг грянул гром. Беда пришла, откуда не ждали.
Ранним, но точно недобрым утром на территории поселка появились люди в форме судебных приставов.