Полина Белова – Воспитанница института для благородных девиц (страница 39)
Ох, я едва не сорвался… Остановило только то, что дела тогда мне никак не позволяли улететь, что девочке всего пятнадцать, и, что Арнольд, в конце письма, пообещал лично навещать её каждый день, проконтролировать развитие ситуации и немедля доложить, если что.
Следующие послания меня успокоили. Новых встреч с наследным принцем Александра не устраивала, и сам Вольдемар их тоже не искал. Яблонька, в основном, проводила всё время со своим подопечным, иногда встречалась с бывшими одноклассницами или ходила в институт проведать там знакомых.
Я понемногу пришёл в нормальное, уравновешенное состояние и перестал ощущать жгучую потребность немедленно лететь домой.
Из очередного послания я узнал, что женщин, Артура, прислугу, как обычно, перевезли на лето за город, а с ними и мою Александру, само собой. Я стал совсем спокоен, абсолютно не планировал посещать родные края в этом году. Александре отправил подарок на день рождения с торговым обозом, с чётким указанием вручить рано утром в первый день осени — чудесную шубку из нежного кудрявого меха серой горной козы и серые кожаные зимние сапожки с высокой шнуровкой. Андарские драконицы очень ценят такие вещи. Надеюсь, и моей девочке они понравятся.
— Это для Лолы? — спросила меня Сара, когда увидела, как я старательно упаковываю дорогие подарки.
— Нет, — ответил коротко, так как считал, что время для объяснений с ней ещё не пришло.
— Для мамы? — не отставала она.
— И не для мамы, — ответил и посмотрел на неё в ожидании дальнейших расспросов.
Так желает узнать о Яблоньке сейчас? Отвечу, если снова спросит.
Но Сара отступила.
— А-а-а. — понимающе протянула она и перевела разговор на другую тему. — На обед прилетишь сегодня?
— Прилечу.
Что ж… Сложный разговор откладывается. Мне не хотелось огорчать милую послушную Сару. Но она — это она. А Яблонька — это Яблонька. И я ничего не могу с этим поделать. Поэтому, когда в этом доме появиться Александра, Саре придётся либо ужиться с ней, либо уйти.
Последние письма из дому, особенно, сообщение Арнольда, выбили меня из колеи настолько, что заставили прервать абсолютно все свои неотложные дела и сорваться на крыло немедля.
Я второй раз в жизни летел домой, не жалея сил и дыхания.
Рассекал мягкие белые облака, несся сломя голову, и беспомощно оглашал небеса рёвом от того, что казалось — лечу слишком медленно.
Я никак не мог поверить в то, что написано, и братом, и сестрой, и матерью.
Просто не мог!
Когда утром доставили еженедельную почту из дому, я, как всегда, первым делом нетерпеливо прочитал послание среднего брата. После положенных фраз приветствий Арнольд писал:
«…
Письмо мамы на нескольких листах было полно тревоги за моё благополучное будущее и душевное спокойствие. Некоторые строки так и стояли перед глазами:
«…
Самым тяжёлым было письмо Лолы, после него мне отчаянно захотелось убивать, жечь и рвать когтями всех подряд.
Даже сейчас, через несколько долгих часов полёта, догнал, налетел на пару лебедей и разодрал их в клочья, лишь перья полетели вниз, когда вспомнил некоторые её строчки:
Я летел и, то думал о письмах родных и дышал огнём от ревности и ярости, горя желанием убить брата и примерно наказать Александру, то вспоминал ясные, чистые глаза своей Яблоньки и… не мог поверить, что она могла так поступить и то, что написано — это всё о ней!
Глава 32
Я искал её уже целый год: бесконечный, тоскливый, изнурительный.
Сейчас я сам себе удивляюсь: почему я был уверен, что, после потери места, Яблонька спокойно будет находиться в своей комнате во дворце наследного принца и смиренно ждать, пока я прилечу?
Она ведь не знала и никак не могла догадаться, что через неделю после произошедшего с ней, я получу доклад об этом и помчусь в столицу. Поэтому, естественно, что, к тому времени, когда я, наконец, приземлился на площади перед главным дворцом, обернулся, и, спотыкаясь от усталости, прибежал в её комнату, там было пусто. Окинув взглядом обстановку, я сразу понял, что комната нежилая.
На мой громкий призывный рык, довольно быстро прибежал смотритель дворца наследного принца и, заикаясь, сообщил, что девушка Александра, бывшая гувернантка принца Артура, уже три дня как уехала со всеми своими вещами.
И, как позже оказалось, никто не смог мне сказать куда. Тогда я и предположить не мог, что не отыщу её в самом скором времени!
В тот, самый первый, вечер по прибытию, несмотря на то, что был еле жив от усталости, я занялся поисками немедленно. Первым делом поручил смотрителю лично опросить всех своих подчинённых и выяснить всё, что им могло быть известно о планах уехавшей гувернантки. В последствии, уже на следующий день, смотритель получил задание опросить не только всю прислугу дворца наследного принца, но и главного дворца, а также охрану и работников вспомогательных служб: возможно, кто-то из них знал, видел, слышал или, хотя бы, мог предположить куда направилась Александра. А сам в экипаже отправился в институт для благородных девиц. Это был единственный дом Яблоньки в столице, ну, или, по крайней мере такое место, которое она могла считать таковым, и люди, с которыми она, взрослея, провела много лет своей жизни.
Увы…
Ни поголовный опрос всех, кто был на тот момент во дворце наследного принца, ни мой визит в институт, не дали результата. Минула ночь, занимался рассвет, а я так и не узнал, где моя Александра!
До того, как свалился с ног и отключился от усталости, я ещё успел отправить курьеров, собирая ту часть своей свиты, которая не отправилась со мной работать в посольстве. Эти драконы были только моими личными помощниками, и, лишь пока меня не было в стране, временно, подчинялась Арнольду, да и то, если не было моих прямых письменных указаний из Андарии.