Полина Белова – Воспитанница института для благородных девиц (страница 41)

Каждый день минувшего года моё утро начиналось с рассветом, а зимой, и того раньше.

После раннего подъёма следовал поход на рынок за свежими продуктами, а зимой, до этого ещё нужно было затопить прогоревшую за ночь печь на первом этаже.

Притащив домой полные сумки и корзины, я бралась за приготовление завтрака и, заодно делала некоторые заготовки для обеда. Надо сказать, иногда покупок на рынке планировалось так много, что я брала с собой тележку. Скупившись, с усилием тащила её домой, напоминая сама себе гужевую лошадку.

Мачеха и сестра с братом, обычно, поднимались к тому времени, когда я заканчивала накрывать стол к завтраку. Они, к счастью, сами ухаживали за собой во время утреннего туалета. Правда, что-то в последнее время, то мегера, то сестра всё чаще зовут меня в свои комнаты, просят уложить им волосы и помочь выбрать и привести в порядок одежду на день: красиво завязать бант на платье или потуже застегнуть пояс. Чувствую одним местом, что скоро у меня появится ещё одна обязанность… Когда же я буду всё успевать!?

Подчёркивая своё правильное, с точки зрения общества, отношение ко мне, мачеха с самого начала потребовала, чтобы я всегда, за завтраком, обедом и ужином, садилась есть за один стол с семьёй.

Но практика показала, что нормально поесть мне, при этом, было практически невозможно. Поскольку именно я должна была приносить и подавать приготовленную мною же еду, наполнять всем тарелки, производить смену блюд, если это был обед, и убирать со стола лишнее. Иногда, ко всему перечисленному, сестра ещё специально роняла приборы, и мне приходилось бежать за чистыми.

Право же, оставалось совсем мало времени, когда мне удавалось присесть и съесть хоть немного чего-то вместе с семьёй. Трапезы вместе с мачехой и её детьми у меня получались совсем как у той козы из древней сказки: «бежала через лесок — съела кленовый листок, бежала через мосток — выпила воды глоток».

Впрочем, я отнюдь не голодала — вся кухня и все продукты были в моём полном распоряжении. Так что, этот совместный приём пищи для нас скорее был неким ритуалом, обозначающим, что я всё же член семьи, а не прислуга.

Обычно, после завтрака мой брат, Михаил, которому недавно исполнилось двенадцать лет отправлялся на занятия. В прошлом году, накануне моего появления в родном городе, он закончил начальную школу для мальчиков и успешно сдал экзамены для поступления в мужскую гимназию, где теперь учится на отлично. Михаил, вообще, очень милый и умный мальчик. Воздушный дракон, подаренный ему, в день моего возвращения, очень расположил его ко мне и положил начало нашей крепкой дружбе.

К слову, дорогая яркая игрушка произвела неизгладимое впечатление и на друзей Михаила, здорово подняла его авторитет. Мальчишки ещё не один месяц бегали толпой вслед за воздушным драконом, и, за право подержать конец бечёвки, дарили брату мелкие подарки, а также оказывали разные мальчишечьи услуги.

Михаил помнил, кому обязан за все эти приятные моменты, и ценил это.

А вот с сестрой отношения с самого первого дня не сложились.

Клариссе было тринадцать, когда я вернулась, и уже тогда она смотрела на меня с таким же недоброжелательным прищуром, как и её мать. Воздушный дракон ей и даром был не нужен, а вот золотое колечко, которое она увидела на моём среднем пальце — сразу понравилось.

— Подари это колечко! — потребовала она, схватив меня за руку и разглядывая украшение поближе. — Брату ты привезла игрушку, а мне отдай это колечко!

— Я привезла дракона Вам обоим. Вы же — дети! Играйте вместе. А кольцо — моё, и я никому его дарить не собираюсь.

Сестра тогда почему-то страшно обиделась на меня.

Через несколько месяцев ей почти удалось превратить меня в свою личную служанку, как я ни пыталась с этим бороться.

Сначала сестра ловко притворялась жертвой моей неаккуратности или злого умысла. Сначала это были мелкие придирки. Но в один неприятный день, она обвинила меня в том, что, якобы, из-за меня повредила ногу.

— Мамочка, Александра специально оставила на дороге ведро с водой и швабру, я не заметила, споткнулась и упала!» — пожаловалась она мегере.

И я потом целый месяц, ко всей своей работе, ещё была у сестры на побегушках. Ведь все считали, что бедняжка пострадала из-за моей неаккуратности. Кларисса долго притворялась, что хромает. Хорошо хоть, что в злой умысел с моей стороны мачеха решительно не поверила.

В другой раз, сестра объявила всем, что испачкалась по моей вине, когда шла на экзамен. Из-за чего она едва не опоздала, потому, что ей пришлось возвращаться в дом и переодеваться.

— Ой, мамочка, я должна была бежать и переодевать своё белое платье! Сестра, нарочно метлой в мою сторону пыль подняла, — горестно причитала Кларисса.

— Александра, нужно смотреть в какую сторону метлой машешь! Или ты специально? — рявкнула мачеха.

И мне пришлось безуспешно оправдываться. При этом, не помогло даже свидетельство брата, подтвердившего, что я не поднимала пыль в сторону Клариссы, а просто подметала задний двор далеко от неё. Михаил только подзатыльник схлопотал за заступничество.

Со временем, я довольно быстро сообразила, что доказывать свою непричастность к проблемам сестры не было смысла. Мачеха все равно всегда была на стороне своей Клариссы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так что, весь минувший год жили мы с сестрой в состоянии тихой войны, при этом, она, так или иначе, вынуждала меня прислуживать ей. Нагружая заданиями сверх выполнения всей той работы, которую свалила на меня мачеха.

Михаил рассказал мне, что до моего возвращения в доме была одна постоянная служанка и две дважды в неделю приходящих работницы для стирки, глажки и починки одежды и белья. А сейчас, я осталась одна на всё про всё.

Это может показаться смешным, но прошло уже больше года, как я вернулась домой, а времени сбегать в храм и проверить храмовые книги у меня попросту не нашлось. Мой день был расписан по минутам. Сразу после завтрака я подметала двор либо, зимой, расчищала дорожки от снега. Потом занималась уборкой спален, а зимой ещё и растопкой каминов на втором этаже. Когда заканчивала, принималась готовить обед. После обеда, обычно, шли, либо работы по дому, либо починка одежды, ближе к вечеру — приготовление ужина. Самая тяжёлая работа была по вечерам: наносить и нагреть воды для купания или мытья на ночь, ну, и уборка после оного.

Но, как бы ни было трудно, я терпела.

Были ещё всякие-разные не ежедневные или разовые работы: стирка, глажка, подготовка дома к праздникам, беготня по поручениям мачехи или сестры и прочее, прочее, прочее… Как говорится, жила так, что некогда было и голову поднять. Я сама себе казалась загнанной лошадью, которая бежит, бежит, бежит, а её всё погоняют и погоняют. Возможно, давно бы пала духом, но грели мысли о том, что меньше, чем через год я стану совершеннолетней по документам, получу наследство от своей мамы и право на часть родного дома и стану сама себе хозяйкой. Часть родного дома я планировала отдать мачехе за расписки, которые она брала с меня. Я всё равно не хотела с ней жить. А себе на мамино наследство куплю маленький домик, посажу цветы под окном, устроюсь работать учительницей в женскую школу… В общем, всё будет прекрасно!

Сестре сейчас четырнадцать. Она уже считает себя взрослой и, кстати, занимается в выпускном классе той самой женской школы, куда я мечтаю устроиться на работу через год. Меня уже несколько раз гоняли с поручениями в это заведение, и тамошняя обстановка очень пришлась мне по душе: девочки выглядели намного веселее и счастливее, чем в нашем институте.

Я заметила, что, хотя на занятия в школу принято приходить в форме, наша Кларисса всячески пытается подчеркнуть свою яркую красоту разными деталями: вызывающий шарф на шее, серебряные гребни с полудрагоценными камнями в волосах, украшения в ушах и на пальцах, красивая дорогая обувь.

Относительно красоты Клариссы я не шучу. Сестра очень похожа на мачеху в молодости: пухлые алые губы, живые, яркие, карие, почти чёрные, глаза, тонкая осиная талия, широкие бёдра и высокая полная грудь.

Теперь, повзрослев, я понимаю: не просто так отец в своё время потерял голову от этой женщины и отставил маленькую дочь на второй план.

Кларисса уже на пятнадцатом году жизни привлекала внимание противоположного пола. Не представляю, что будет, когда она подрастёт. Жаль только, что характером она тоже пошла в мать — такая же корыстолюбивая мегера, которая во всю пользуется своим положением и внешностью.

Сегодня повеяло чуть ли не зимней стужей, хотя сейчас всего-навсего середина осени. Вообще, в этом году осень была очень ранней и дождливой. Даже её первый день, день моего, по-настоящему, девятнадцатилетия, был настолько прохладным, что я надевала свой чёрный жакет от формы гувернантки, выходя во двор.

Наверное, и зима будет ранней и морозной.

После полудня, небо сплошь затянуло низкими свинцовыми тучами. Заморосило. А потом, вместе с дождём начал срываться мелкий снег, который неприятно колол лицо, когда сильный порыв ветра швырял его.

— Кларочка так спешила сегодня в школу, что не взяла зонт. Александра! Отнеси. — властный тон мачехи не предполагал возражений.