Полина Белова – Невеста из тумана (страница 32)

Помнится, в прежней жизни, у меня столько бессонных ночей было! Особенно, в последнее время, когда страдала из-за расставания с мужем и часто не могла уснуть. После любого нашего с ним разговора, даже по телефону, и самого короткого, каждую произнесённую фразу в ночной тишине комнаты часами в голове так и эдак мусолила, до самого рассвета. Иногда плакала, тихо или в полный голос… Потом, на работе, целый день пила кофе, чтобы взбодриться и сосредоточиться, до изжоги и тахикардии. Глаза болели, будто в них песок насыпали. Коллеги косились, подходили с неудобными вопросами, которые жалили душу, будто осы кусали. А после встреч с предателем лицом к лицу так, вообще, можно было даже в постель не ложиться!

В общем, к моменту попадания в новый мир спать сном младенца я отвыкла. Мне, в принципе, плохо спалось после любого волнения. Например, когда на работе какие-то сложности, или, если я с мамой или братом ссорилась.

А сегодня проснулась утром самой первой. Лежу и сама себе удивляюсь — такие события в моей жизни происходят: убивают, насилуют, угрожают, а я дрыхну без задних ног, как убитая! Даже соседки по комнате меня не разбудили, когда с работы вернулись. А девочек в спальне было, я сосчитала, кроме меня — десять человек. Одно место, двенадцатое получается, было не занято, как раз напротив моей кровати, с другой стороны от входной двери.

Немного позже я узнаю, что остальные горничные, предупреждённые Роной, в страхе, что могут разбудить фаворитку лаэрда и тем испортить с ней, то есть, со мной, отношения, все, как одна, сняли обувь ещё в коридоре, за дверью, и по ледяным каменным плитам пола бежали к своим кроватям босыми, точнее, в чулках, и, как и я, легли спать не раздеваясь, чтобы не нарушить сон хозяйской любовницы каким-нибудь неосторожным движением. Так-то вот.

Уж, не знаю, как получилось, и какой испорченный телефон с такой скоростью сработал, но, как позже рассказала мне Фиса, уже к вечеру того дня, когда я впервые уснула в спальне горничных, почти все обитатели замка были уверены, что прежняя фаворитка Жанетта была так жестоко избита, исключительно из-за мстительных и коварных происков новой любовницы лаэрда.

Понятно, что я о бушующих вокруг меня сплетнях совсем не догадывалась. Сходила в уборную. Стараясь не шуметь, привела себя в порядок. Девушки потихоньку просыпались, вставали, негромко желали друг другу, и мне, доброго утра.

Рона явилась в комнату горничных, едва за окном начало чуть-чуть сереть. Все девушки нестройным хором поприветствовали гаспаду Рону, склонив головы. Недовольно покосившись на тех, кто только поднялся и теперь лихорадочно завершал утренний туалет, экономка сообщила мне, что с раннего утра и до обеда, горничные убирают спальные комнаты обычных слуг, а после обеда переходят к уборке хозяйских покоев и комнат родных лаэрда и его приближённых, а также гостевых.

— В обязанности горничной входит, — нудно прогнусавила гаспада Рона, — в комнатах лаэрда и его приближённых: смена постельного белья, протирка мебели, предметов интерьера, мойка и полировка зеркал, удаление пыли с ковров, шкур, половиков и мягкой мебели, выбивание и просушивание перин, подушек, пуховых и шерстяных одеял, влажная уборка и мытье пола. Что ещё?… Если обнаружится грязная посуда нужно отнести её на кухню. Пожалуй, всё. В комнатах слуг, до обеда, вы просто должны вымыть пол. Их слишком много, поэтому каждая из этих комнат убирается раз в неделю по очереди. Понятно, Елиза?

— Да. — ответила я, ещё и кивнула вдобавок.

Я надеялась, что на этом инструктаж закончится. Торчать навытяжку перед экономкой и слушать её лекцию особого желания у меня не было. Тем более, все девушки тоже стояли, как степные суслики, и послушно слушали Рону вместе со мной.

— За очерёдностью уборки в комнатах для слуг следит старшая горничная. Астя, подойди! — подозвала экономка высокую крепкую девушку, грудастую, с крутыми округлыми бёдрами.

— Я здесь, гаспада Рона! — подбежала она.

— Это — Астя, старшая горничная, — представила мне девушку Рона.

— Елизавета. — улыбнулась я своей новой непосредственной начальнице.

— Астя, Елиза сегодня целый день будет работать с тобой. Покажи ей, что да как. — ненавязчиво исправила моё имя, сократив, гаспада Рона.

Дождавшись от старшей горничной ответа «да, конечно, всё сделаю», экономка продолжила строгим тоном:

— Горничной категорически запрещается: находиться в комнатах лаэрда и его приближённых без дела, закрываться, отвлекаться от работы на любые личные дела, хлопать дверьми, створками окон и дверцами мебели, садиться и становиться на столы, столики, диваны, кресла и прочую мебель, рассматривать, трогать, и, тем более, пользоваться предметами, которые находятся в комнатах, подслушивать, перемещать ценные вещи и украшения с места на место. Что ещё? Ах, да! Нельзя открывать шкафы, тумбы, выдвигать ящики… ну и тому подобное. Вещи можно трогать только, если Вам будет дано поручение развесить и разложить их.

Гаспада Рона даже с дыхания сбилась, перечисляя. Она хмурила лоб, напрягая память, чтобы не забыть сказать обо всём, что ещё запрещается горничной.

— Пожалуй, на сегодня всё! Ступайте. — неуверенно завершила она и добавила уже привычным командирским тоном — Елиза, сегодня до обеда вы с Астей моете пол в комнатах верхнего этажа с южной стороны, потом уборную, коридоры и лестницу на один пролёт вниз, до третьего этажа. Смотри, что и как делает старшая и повторяй за ней.

Не успела я ужаснуться тому, сколько воды нужно будет наносить, чтобы помыть такую площадь и, особенно, уборную, как услышала слова экономки, обращённые к Асте:

— Водоносом к тебе сегодня Кита определю. Только первые ведра с водой Вы с Елизой сами себе поднимите. Кит пока занят. Он прямо с утра наполняет горячей водой ванную для управляющего. Как только закончит, сразу к вам прибежит.

Старшая горничная, то ли, кивнула, соглашаясь, то ли, склонила голову, показывая послушание. Я же бурно, но мысленно, радовалась, что мне не придётся носиться с вёдрами по лестницам, чтобы менять воду.

«Удивительный вопрос:

Почему я водонос?

Потому что без воды —

И ни туды и ни сюды!» — тут же прицепилась ко мне знаменитая песенка из фильма на слова Лебедева-Кумача. Я подменила в ней «водовоза» на «водоноса» и мурлыкала до самого обеда.

— Астя, после обеда вы с Елизой будете убираться в спальнях дочерей лаэрда. — наконец, закончила свой длинный утренний инструктаж гаспада Рона и отправилась распределять работу другим девочкам.

Старшая горничная, которая сегодня угодила в мои напарницы, и так не светилась счастьем от перспективы нянчиться со мной, но, заслышав про дочерей лаэрда, вообще, очень заметно скисла.

В тот момент я не придала значения её реакции.

Быстро распределив работу между девушками, старшая экономка ушла. Она лишь на минутку остановилась у двери и перед уходом бросила мне ещё одно распоряжение:

— Елиза, перед началом работы переоденься в форму горничной. Два комплекта лежат в сундуке, под твоей кроватью. Ключ я тебе вчера выдала, не потеряй.

Глава 28.

— Не поняла, а где швабры? — спросила я Астю.

Поинтересовалась потому, что в небольшой клетушке без окон мы с девочками взяли только огромные деревянные вёдра и всевозможные тряпки. Помещение, которое Астя назвала кладовой для рабочего инвентаря, было до невозможности пыльным, тесным и захламлённым. Я отчего-то предположила, что старшая просто поспешила выйти из этой душиловки в коридор, позабыв про швабры. Конечно, возможно, она просто из-за меня, фаворитки, разволновалась и не захватила такой необходимый для нашей работы инвентарь.

— Вабры? Что это такое? — робко спросила меня одна из горничных.

Возможно в этом мире нехитрое приспособление для мытья полов называется иначе?

— Ну… На что вы тряпку наматываете, когда пол моете? — ответила я вопросом на вопрос.

Девочки негромко загалдели все разом.

— Ни на что не наматываем.

— Просто в ведре тряпку полощем и по полу ею елозим.

— А зачем её на что-то наматывать?

Астя недовольно осадила всех окриком:

— Хватит болтать! А ну, быстро разошлись по комнатам! За работу! Или захотели ночь в кладовке простоять в качестве наказания за то, что не успели убраться ко времени и как следует?

Девушки шустро подхватили свои вёдра с тряпками и разбежались, чем-то напомнив мне вспорхнувшую с куста стайку серых воробьёв. Наша форма, кстати, была такого же цвета и сильно отличалась от той, вид которой был навеян мне фильмами и книгами прежнего мира: строгое тёмное платьице и белый фартучек с оборками.

На всех горничных, и на мне, в том числе, были надеты одинаковые тёмно-серые юбки из грубой плотной ткани, длина которых зависела от роста девушки. Мой подол, например, прикрывал ноги на две ладони выше щиколоток. Нижние сорочки горничных ничем не отличались от тех, какие мне выдавали, когда я работала на кухне. Я заранее закатала на своей рукава выше локтя, чтобы не испачкать. Обычные толстые серо-коричневые чулки, топорные, но мягкие ботиночки похожего цвета, сшитые так, что подойдут на ногу любого размера и полноты, длинный серый фартук с двумя огромными карманами внизу, одним на груди и широкими шлейками, перекрещивающимися на спине, чтобы не спадали — вот и вся форма.