Полина Белова – Неудачная дочь (страница 38)
— Конечно. Он очень красивый и мужественный, — мечтательно произнесла сестра аштуга.
— Ты же понимаешь, что стать его женой невозможно? Нельзя даже смотреть на такого! Не понимаю, зачем мечтать о несбыточном? — грустно произнесла Филиппа, имея в виду запрет на создание семьи для призванных.
— Ну, не обязательно становиться женой, — заметила Генриетта, подумав, что их с Филиппой статус позволяет им стать только наложницами, но ранг жены наследного принца, можно получить потом, если получиться родить Фредерику сына.
— Как ты можешь о таком думать? Да ни за что! Я лучше… Я лучше самую чёрную работу буду делать, чем так… — Филиппа даже шитьё отложила и вскочила.
Она была в шоке. Сестра аштуга говорит о жизни с призванным, не становясь его женой! Это же прямой путь в весёлый дом!
«Надо же… Она настолько не желает становиться наложницей самого наследного принца? Она дура?!» — в свою очередь изумлялась Генриетта.
Этот откровенный разговор девушек прервался из-за возникшей за дверью непривычной суматохи. Торопливый топот нескольких ног и взволнованные голоса слуг явно говорили о том, что в доме происходит что-то необычное.
Так уж сложилось в этом тихом глухом месте, что каждое происшествие или гость, словно, поднимали маленькую бурю в поместье и собирали к центру события чуть ли не всех его жителей.
Конечно, Генриетта, а вслед за нею и Филиппа, немедленно отложили вышивание и тоже побежали узнать, что происходит.
На внутренний балкон второго этажа, что нависал над главным залом и располагался между боковыми лестницами вниз, первой выбежала Генриетта. Филиппа не отставала от неё и оказалась рядом через мгновение, но она, в отличие от своей напарницы по обучению, подходила к деревянным перилам степенно, не спеша, ловко притормозив быстрый бег непосредственно перед самым появлением перед посторонними людьми. Показывать перед другими, как сильно ей любопытно, Филиппе было неловко.
Главный зал был полон шумных, топающих, гремящих металлическими доспехами и оружием, гостей — воинов имперской армии. Карлвиг бегал между ними, что-то спрашивал, суетился, отдавал громкие приказы слугам о размещении всех прибывших, устройстве их коней, о спешной подготовке бани к вечеру, и всего необходимого для умываний немедленно. Смотрительница со своей помощницей спешила на кухню, на ходу согласовывая с управляющим количество дополнительных блюд к обеду. Многие работники, уже получившие поручения, тут же что-то переспрашивали, другие слуги задавали уточняющие вопросы. Люди бегали туда-сюда и толкали просто любопытных, которые прибывали и просачивались в главный зал со всех сторон, тесня и переспрашивая о том, что происходит, друг друга. Даже на балконе, рядом с Генриеттой и Филиппой стояло уже с десяток горничных, которые в эти часы обычно убирали комнаты.
— Ашварси… — прошептала Генриетта каким-то сдавленным голоском, во все глаза рассматривая воина в центре толпы.
Однако, она недолго стояла столбом, глядя вниз, в главный зал. Филиппа даже не поняла, как получилось, что только что Генриетта находилась впереди неё и смотрела на гостей, и вдруг — нет никого! Только мелькнул подол розового платья девушки за поворотом коридора да послышался удаляющийся дробный топот ножек, оборвавшийся хлопком двери, судя по всему, в её комнату.
Филиппа несказанно удивилась тому, что наглая и самоуверенная сестра аштуга, завидев прибывших, как трусливый заяц, сбежала в свою спальню. Неискушённой в кокетстве, девушке было невдомёк, что трусость здесь не при чём. Генриетта побежала наводить красоту и переодеваться, тогда, как Филиппе это даже в голову не пришло.
— Не надо столько суеты, — раздался уверенный командный голос.
Филиппа тоже уже узнала ашварси, и сейчас, вместе с остальными служанками, любовалась воином.
— О Боги! Какой же он красивый, девочки! — восторженно прошептала, стоящая рядом с Филиппой служанка.
— А какие у него широкие и сильные плечи! — таким же тоном вторила ей другая девушка.
— Какой он высокий и стройный! — с придыханием отозвалась третья.
— Какое у него грозное, но прекрасное лицо! — простонала третья.
Ашварси повернулся, чтобы что-то сказать своим спутникам, и, в это же время старшая горничная, уже довольно пожилая и очень строгая Барбара, которая поднималась снизу, по одной из боковых лестниц, передразнивая девушек, с нарочитым придыханием ехидно прошелестела немного скрипучим голосом:
— Какой маленький упругий зад! Так и мечтаю, как он ладно поместиться между моих раскинутых ножек!
Девушки стыдливо захихикали, виновато поглядывали на свою начальницу, понимая, что бросили работу и толпятся на балконе без дела.
— А ну быстро за работу! Нужно комнаты господам готовить, — рявкнула Барбара совсем другим тоном ещё и полотенцем замахнулась.
Горничные сорвались с места, как стайка спугнутых птиц.
Филиппа осталась на балконе одна. В этот момент Хлодвиг поднял глаза и увидел её.
«Что за очаровашка гостит у Хилберта?» — мелькнула у него мысль, но он тут же отвлёкся на решение текущих вопросов.
Этим же вечером за господским столом было весело и многолюдно. Все дорогие гости были устроены, выкупаны и обихожены. В главном зале спешно готовились музыканты. В людской столовой за ужином тоже было шумно и празднично. Приём таких гостей в поместье всегда был настоящим событием.
Разрумянившаяся Генриетта с изящной причёской, в своём лучшем платье, блистала среди мужчин, ведя милые беседы сразу с несколькими собеседниками, сверкая белозубой улыбкой, время от времени, звеня колокольчиками нежного смеха на грубоватые шутки военных.
Воспитательница тоже позволила себе немного… или много… вина. А точнее, Генриетта подлила ей пару раз в бокал с лёгким вином самого крепкого рому. После этого, резко опьяневшая Камилла, то шумно хохотала и громко разговаривала, то, вдруг, вспоминала, что она учит девушек хорошим манерам и надолго замолкала, недоумевая, что с ней происходит?
Филиппа, которая уже взяла у Камиллы достаточно уроков хорошего поведения, за столом с господами чувствовала себя вполне уверенно, но старалась вести себя тихо и незаметно. Она была в том же платье, что и днём, но волосы уложила красиво, не хуже сестры аштуга.
Хлодвиг, которого, как самого важного гостя, усадили во главе стола всё время возвращался взглядом к юной синеглазой красавице.
— Мне кажется я Вас где-то видел… — обратился к девушке ашварси. — Такие необыкновенные глаза…
Филиппа не донесла кусок ко рту после этих слов. Все присутствующие за столом уставились на неё, будто, только что увидели. Аппетит у девушки пропал напрочь. Внезапно накатила паника. В голове замелькали картинки коротких встреч с ашварси. Заныла битая попа, напоминая о его жестокости. Он её узнал? Что теперь будет?
«Да, ну нет!» — усилием воли успокоила сама себя девушка. — «Он же не может помнить каждого бойца имперской армии! Даже, если приказывал наказать его за провинность.»
— А у тебя, случайно, нет брата? — продолжал спрашивать Филиппу ашварси, прищурившись, внимательно вглядываясь в черты лица девушки.
— Есть брат, Филипп. Мы двойняшки. Очень похожи, особенно глаза, — выдавила из себя Филиппа.
Генриетта, недовольная вниманием Хлодвига к дальней родственнице, медленно закипала от возмущения. Ей начало казаться, что ещё минула внимания ашварси к бедной сиротке, и у неё от гневного пара сорвёт крышку, да так, что Филиппе мало не покажется! Ты смотри какая ушлая лиса: и принц её заберёт и ашварси с ней беседы ведёт!
— Какие вести с западных границ? Вы надолго в наши края? — плавно изогнувшись над столом, потянувшись к далеко стоящему блюду, перешла Генриетта к разговору о том, что живо интересовало всех, но никто не решался расспрашивать.
Она ловко приподнялась, подставляя поближе к Хлодвигу одно из блюд и полностью перекрывая собою Филиппу, даже не догадываясь насколько та ей благодарна за это.
— Война закончилась, — объявил ашварси.
Это сообщение вызвало шквал восторженных выкриков и за господским столом, и из людской столовой, куда тут же донеслась эта весть.
— Заключён весьма выгодный мир, который к тому же будет закреплён брачным союзом нашего наследного принца с таранской принцессой, — продолжил Хлодвиг.
Генриетта быстро стрельнула глазами на Филиппу: как отреагирует будущая наложница на ожидающуюся женитьбу своего мужчины? Однако, лицо сиротки выражало только искреннюю радость по поводу окончания войны.
— Так что, Генриетта, жди своего брата со дня на день. Он отведёт отряд в расположение и… — говорил, тем временем, ашварси и внезапно воскликнул, — Вспомнил! В отряде Хилберта был такой синеглазый боец! Маленький и толстый, но оказался настоящим героем. Погиб парнишка, но спас тысячный отряд из ловушки. Девочка, а твоего брата случайно не призывали в имперскую армию позапрошлым летом?
— Призывали… — выдохнула Филиппа.
— Глаза у вас совершенно одинаковые. Он, без сомнения. Гордись своим братом, девочка! Настоящий был мужчина, отчаянный, бесстрашный и находчивый.
— Спасибо… — Филиппа так низко опустила голову, что почти положила её на стол.
Всем стало неловко радоваться перед лицом потери бедной сироткой брата. За героя подняли тост и через некоторое время, плавно, разговоры снова потекли в радостном ключе.