Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 5)

Проскакав три мили, мы приблизились к небольшому оврагу. Похоже, это было пересохшее русло ручья. Дно покрывала потрескавшаяся красная глина — причудливо изогнутые щели напоминали вены на увядшей старческой руке. Над оврагом висел тонкий мостик, обмазанный глиной, — он выглядел хрупким, ненадежным. Так как воды в русле не было, невольно возникал вопрос, а для чего вообще здесь нужен мост? Издалека мне даже показалось, что передо мной — высохший скелет огромного животного, погибшего здесь давным-давно. Увидев, что воды нет, мы были разочарованы — после скачки по жаре лошадей мучила жажда. И мы не знали наверняка, найдем ли мы воду впереди.

— Эта кобыла, на ранчо Деламеров, она абиссинка. — Заметив, что мы приуныли, отец постарался отвлечь нас от грустных мыслей. — Однако Деламер уверяет меня, что она очень быстрая и сообразительная.

Я знала, что отец и сам еще не видел лошадь, но не мог удержаться, чтобы уже не представить себе в фантазиях, как она окажется в нашей конюшне и ее можно будет использовать для улучшения породы. Он представлял себе будущего жеребенка, как он появится на свет и изменит нашу жизнь. И вслед за отцом я тоже мечтала об этом. По большей части отец, конечно же, интересовался чистокровными особями. Но, как он говорил, нельзя исключать, что «бриллиант» может «заваляться» в самом неожиданном месте, не обязательно в именитых конюшнях. Я верила ему, так как он хорошо знал, о чем говорил.

Я не могла удержаться и спросила:

— А какой она масти?

Когда дело касалось лошадей, я всегда в первую очередь спрашивала про масть, меня подхлестывало любопытство.

— Она масти паломино, — ответил отец. — Золотисто-желтая с белой гривой и хвостом. А кличка у нее Кокетка.

— Кокетка… — повторила я, раздумывая. Значение слова я не знала, но мне понравилось, как оно звучит, — звуки «к» и «т» торчали из него, точно острые шипы. — Отличное имечко, — заключила я деловито.

— Правда? — Отец рассмеялся. — Что ж, посмотрим.

Все, кто знал лорда Деламера, обычно называли его просто Ди. И мы с отцом тоже. Ди играл в нашем небольшом обществе важную роль. Он был одним из первых поселенцев и всегда точно знал, какой участок земли более плодородный. Казалось, его неистребимая энергия готова поглотить весь континент и заставить землю приносить пользу. Трудно было найти человека более упрямого и амбициозного, чем Ди. Особенно когда речь шла о том, чем он дорожил: земля, свобода, деньги, быт и традиции местных племен. Он всегда шел напролом к своей цели, и чем рискованнее было дело, чем туманнее перспективы, тем с большим азартом он добивался успеха. Трудности его не пугали, а только раззадоривали.

Лорд Деламер знал множество захватывающих историй и рассказывал их с вдохновением и отчаянно жестикулируя. Его руки то взмывали вверх, то он размахивал ими перед носом слушателей, при этом ярко-рыжая встрепанная шевелюра колыхалась в такт движениям. Когда-то в молодости он один пересек Сомалийскую пустыню. Компанию ему составлял верблюд, да и тот, по словам лорда, с весьма скверным характером. Оказавшись в этих местах, он сразу же полюбил их всем сердцем. Вернувшись ненадолго в Англию, чтобы наскрести денег на проживание среди его любимых кенийских холмов, он познакомился с Флоренс, энергичной и смелой дочерью графа Эннискиллена, и женился на ней.

— Она и представить себе не могла, что я собираюсь чуть ли не за волосы приволочь ее сюда, — говорил Деламер, скрывая усмешку.

— О, я сомневаюсь, что тебе бы это удалось против моей воли, — отвечала леди Ди, и во взгляде ее сквозила ирония. — Скорее даже наоборот.

Когда наши усталые клячи наконец вдоволь напились воды, Деламер повел нас показать Кокетку. Она паслась на выгоне вместе с несколькими кобылами и стайкой прелестных жеребят. Отлично сложенная, гибкая, с покатой шеей и хорошо развитой грудной клеткой, она выглядела очень элегантно и очаровала нас издалека. Ее стройные ноги сужались в красиво очерченные фетлоки и прикрытые кисточками бабки над копытами. Почувствовав, что мы рассматриваем ее, она грациозно вскинула голову и взглянула на нас с вызовом, точно хотела спросить: «Неужели вы сомневаетесь, что я — совершенство?» У меня от восторга перехватило дух. Я только и смогла вымолвить едва слышно:

— Она прекрасна!

— Ага, и сама в этом не сомневается, — подтвердил лорд Деламер весело.

Он был довольно грузен и на солнце сильно потел, хотя всегда отшучивался по этому поводу. Пока отец внимательно рассматривал кобылу, наклонившись к забору, Деламер ежеминутно стирал голубым платком градом катившийся с лица пот.

Мне редко доводилось видеть лошадь, которая испугалась бы моего отца и убежала от него. Кокетка не стала исключением. Она сразу поняла, что он — хозяин положения, хотя она еще и не принадлежала ему. Когда отец подошел, она пошевелила ушами и фыркнула, вздернув роскошные, бархатные ноздри. Пока он осматривал ее, она стояла смирно, не шевелясь. Отец осторожно провел руками по красиво очерченной морде, затем медленно прощупал спину лошади вдоль позвоночника от самой холки — нет ли повреждений или искривления. С особым вниманием обследовал поясницу и крестец. Наклонившись, с необыкновенным тщанием исследовал задние ноги, буквально каждый дюйм, — а также голени, суставы на сгибах, сухожилия и берцовые кости. Мне даже показалось, что в этот момент он был похож на слепца, полностью погрузившегося в ощущения своих пальцев. Я стояла невдалеке и с замиранием сердца наблюдала за каждым его движением. Любое изменение его лица заставляло мое сердце стучать сильнее. Я пыталась угадать его мысли, но он осматривал Кокетку молча, и мне лишь оставалось лелеять надежду, что все закончится благополучно. К тому моменту, когда он наконец распрямился и встал, рассматривая морду лошади и слегка поглаживая ее пышную челку, я уже едва держалась на ногах от нетерпения. Если он вдруг скажет, что она ему не нравится, после того как она смиренно вынесла весь осмотр, у меня просто разорвется сердце!

— А почему ты хочешь избавиться от нее, я не понимаю? — спросил отец лорда Деламера, не отрывая взгляда от Кокетки.

— Нужны деньги, — признался тот, вздохнув. — Как всегда.

— Это в его стиле, ты же знаешь, — негромко произнесла леди Ди. — Какая-то новая идея, и вот он уже занят только ей, а все старое побоку. Сейчас, например, он собирается сажать пшеницу, так что лошади — пройденный этап. Большую часть табуна он намерен продать.

«Папочка, скажи „да“, ну скажи „да“, ну пожалуйста».

Стоя рядом с отцом, я буквально заклинала его мысленно, не решаясь произнести эти слова вслух.

— Что, правда, решил сажать пшеницу? — спросил отец и, к моему разочарованию, повернулся и зашагал назад, к забору. — У вас не найдется выпить чего-нибудь прохладного? — спросил он леди Ди.

Я смотрела на лошадь, и на глаза наворачивались слезы. Мне хотелось броситься к ней, зарыться лицом в ее гладкую, светлую гриву, вскочить на нее верхом и нестись во весь опор среди холмов. А затем привести ее к нам в конюшню и быть все время рядом — не расставаться никогда! Кокетка вмиг покорила мое сердце. Моему отцу она тоже понравилась, — я чувствовала, даже знала это наверняка! Но он никогда не позволял себе действовать поспешно, поддавшись чувству. В делах он умел сохранять хладнокровие. Я знала точно, что теперь они с Ди будут весь день обсуждать условия, ничего не говоря прямо, а тщательно взвешивая каждое слово, каждое предложение. И каждый будет тянуть одеяло на свою сторону, стараясь ни в коем случае не прогадать. Мне все это казалось каким-то безумием. Но что поделаешь? Мне тоже пришлось пойти в дом. Отец и Ди уселись за стол. Потягивая ржаную водку и запивая ее лимонадом, они начали бесконечный разговор, как бы о сделке, но в то же время ни о чем конкретно. Мне оставалось только усесться на коврик перед очагом и сердито дуться в ожидании.

Хотя у Деламеров было больше земли, чем у нас, а на их ранчо «Экватор» трудилось больше рабочих, чем на Грин Хиллс, нельзя сказать, что они много тратили на то, чтобы дом был более уютным. Собственно говоря, он представлял собой два просторных рондавеля с обмазанными глиной стенами, земляным полом и грубо прорубленными окнами. Двери заменял кусок брезента. Правда, леди Ди постаралась украсить интерьер старинными вещами, которые, по ее словам, когда-то украшали жилища ее предков в Англии. Массивная кровать красного дерева с четырьмя витиеватыми колоннами и вышитым балдахином, картины в золоченых рамах, длинный стол такого же красного дерева и восемь стульев с высокими резными спинками вокруг него — все это привлекало внимание гостей. Но больше всего мне нравился атлас в кожаном переплете, сделанном еще вручную, и всякий раз, приезжая к Деламерам, я внимательно изучала карты. Правда, сегодня мне явно было не до атласа. Все, что я могла, — лежать на ковре перед камином, постукивая голыми пятками по полу, кусая губы от досады и нетерпения и страстно желая, чтобы бессмысленная, с моей точки зрения, болтовня поскорее закончилась. Заметив мое настроение, леди Ди подошла ко мне и села рядом. Расправив юбку из белой хлопковой ткани, она оперлась на локоть и внимательно посмотрела на меня. Она никогда не была ни слишком чопорной, ни слишком суетливой, и это мне нравилось в ней.