Пол Тремблей – Кантата победивших смерть (страница 39)

А если Натали сейчас поднимет глаза, что она увидит? И что увидит Рамола?

— Извините, у меня не было свободной минуты справиться о вашем здоровье, Натали. Как вы себя чувствуете? — спрашивает доктор Колодны.

Она часовым на посту стоит в проходе, на ней резиновые перчатки (а раньше они на ней были?), взгляд прикован к одной Натали. Профессиональный лоск, и без того поблекший и поистершийся, окончательно ее покинул.

Рамола вскакивает с места и встает между врачом и подругой. Она смотрит то вперед, то назад, открывает и запахивает белый халат, вытирает лицо, бросает взгляд на часы и отчаянно старается не допустить разоблачения лжи о состоянии Натали, чтобы как-то протянуть последние пятнадцать минут, отделяющие их от прибытия в больницу. Хватит ли им времени? Дадут ли им его?

— Баю-бай, сассафрас, — произносит Натали низким, упавшим голосом.

Она выпрямляется в кресле, разрывая связь со своим отражением.

— А-а, у нас тут все в порядке. Спасибо, — уверяет Рамола.

Натали нажимает кнопку на телефоне и сует его в карман. «Ягодка устала», — говорит она. Опускает подбородок на грудь, проводит рукой по волосам, которые выпадают из-за ушей и занавешивают почти все лицо. Этот жест не случаен — она прячется от злого мира.

Доктор Колодны строгим тоном учительницы, стыдящей нерадивую ученицу, заснувшую на последней парте, произносит:

— Натали, мне нужно измерить вашу температуру. Вас полагалось обследовать еще до отправления из клиники или сразу же после — ничего, если я протиснусь мимо вас, доктор Шерман? Спасибо. — Доктор Колодны, двигая бедрами, пролезает в их ряд, вытесняя Рамолу в проход.

Рамола отвечает:

— Разумеется. Но я могла бы… Мне чем-нибудь вам помочь? — Она соединяет ладони перед собой, не зная, что делать. Остается только выхватить термометр у доктора Колодны и выбросить его из автобуса.

— А это правильный термометр? — интересуется Натали. — Он не похож на правильный. Этот — для грудных детей. Вы что задумали?

Врач вставляет температурный зонд в тыльную часть прибора и надевает на него одноразовый чехол:

— Это не детский термометр.

— Детские не предназначены для взрослых. Они слишком горячие. Горячие-прегорячие. Так ведь? Знаете ли, я тоже беременна. У беременных бывает горячка.

Рамола подхватывает мотив:

— Могу засвидетельствовать, что температура ее тела обычно находится в диапазоне тридцати семи и тридцати семи с половиной градусов.

— Я учту. Откройте рот, пожалуйста. Положите термометр под язык.

Натали запрокидывает голову назад, темно-русые волосы расходятся, мелькает хитрая улыбка, рот открывается до отказа. Как только термометр прикасается к ее языку, она захлопывает челюсти, как сработавший капкан. Доктор Колодны вздрагивает. Натали хихикает.

— Пожалуйста, не раскрывайте рта.

Натали гугнит с термометром во рту:

— Извините. Я смеюсь от стресса. Такой стресс, такой стресс… И мне жарко. Адски жарко. Как в железных башмаках на горящих угольях[30].

Термометр пищит, врач даже не смотрит на показания.

— Прошу вас не открывать рта. Всего несколько секунд.

Прежде чем принять термометр под язык еще раз, Натали хватает доктора Колодны за руку и прижимает ее к своему животу.

— Чувствуете, как она шевелится? Пощупайте. Я хочу, чтобы вы пощупали. Вам что милее: живое, тепленькое или все сокровища на свете?[31]

Термометр пищит, врач даже не смотрит на показания.

Рамола вмешивается, называет Натали по имени, отводит ее руки, лживо воркует (для Натали, не для Колодны):

— Отпусти. Все будет хорошо.

Натали бросает на нее полный слез, обвиняющий в предательстве взгляд, опускает плечи. Сердце Рамолы трескается и распадается на осколки. Глаза жгут слезы. Первые слезы всегда самые горючие.

Доктор Колодны угрожает применить силу. Вокруг них собираются другие врачи и вспомогательный персонал. Со стороны пассажиров накатывает новая волна шепота и бормотания.

Натали выкрикивает:

— Ладно. Уговорили. Дайте это сделать Моле, и дело с концом.

Доктор Колодны отдает термометр. Рамола держит стержень в одной руке, а само устройство — в другой. Как обмануть прибор? Насколько внимательно следят за ней все остальные?

— Им не понравится, — говорит Натали и открывает рот.

Карие глаза широко раскрыты, стеклянно блестят, веки покраснели. Стержень ложится под язык Натали. Она закрывает рот, плотно смыкает губы. Натали и Рамола обмениваются взглядом, молча признаваясь в своих грехах.

Термометр пищит: 39,3 градуса.

Доктор Колодны быстро советуется с коллегами и, прежде чем они расходятся по местам, приказывает раздать всем в салоне респираторные маски. Один из помощников не отходит от доктора Колодны — самый длинный, молодой латинос с детским лицом, ростом выше метра восьмидесяти. Он смотрит на Натали испуганным взглядом.

— Что вам известно? Вы должны нам рассказать, — требует врач.

— Нет! — кричит Натали. Она закрывает живот обеими руками, скрипит зубами.

Хотя губы плотно сжаты, они трясутся, пытаются разойтись в стороны. Натали тяжело дышит носом, голова наклонена, вид хмурый, она избегает любого визуального контакта, уперлась взглядом в спинку сиденья прямо перед собой.

Высокий парень и врач в респираторной маске протискиваются мимо Рамолы, уговаривают Натали, монотонно бубня распоряжения. Пациентки покидают свои места спереди и сзади.

Натали еще раз выкрикивает «нет», не отрывает ладоней от живота и не мешает надеть маску на лицо.

Можно ли убедить их, что у Натали грипп или какой-нибудь еще вирус, вызывающий подъем температуры? Колодны наверняка потребует провести полный осмотр и обнаружит рану на руке. Что тогда врать?

Рамола наклоняется, берет врача за локоть и шепчет:

— Натали более часа назад укусил за левое предплечье зараженный мужчина. Ей ввели первую дозу вакцины примерно через час после происшествия. В течение последнего часа или чуть больше она демонстрировала симптомы инфекции.

— Отпустите мою руку, — требует доктор Колодны, пытаясь избавиться от хватки.

— Нет! — хрюкает Натали в маску.

Двое помощников стоят перед креслом Рамолы, высокий опустил на кресло колено и продолжает расспрашивать Натали.

Рамола, перестав шептать, говорит:

— Прошу прощения… нам надо было сесть в этот автобус, мы поступили неправильно… я была не права, сказав, что она не вступала в контакт с вирусом, и я знаю, что ее уже не спасти, но спасти ребенка еще можно. Ей срочно требуется кесарево сечение.

Доктор Колодны вскидывает руки, качает головой. Она вырывается и убегает по проходу, чуть не сбив с ног какую-то женщину.

Рамола кричит ей вслед:

— Позвоните и предупредите. Пусть в больнице приготовятся к приему новой пациентки. Пожалуйста! Это наш последний шанс.

Натали продолжает кричать «нет».

Доктор Колодны подскакивает к водителю и что-то громко ему говорит. Сказанное не оказывает видимого эффекта. Врач повторяет еще раз. Рамола надеется, что водитель отдаст доктору Колодны свою рацию, но этого не происходит. Автобус замедляет движение, снова по-змеиному шипят тормоза.

На этот раз остановка выполняется мягко и размеренно, но так как Рамола стоит во весь рост, ее все равно бросает вперед. Чтобы удержаться на ногах, ей приходится упереться руками в спинку опустевшего сиденья.

Натали кричит не переставая. Другие пассажирки в страхе выглядывают со своих мест.

Доктор Колодны движется обратно по проходу, объявляя на ходу:

— Это временная остановка. На дороге перед нами нет препятствий. Прошу всех сохранять спокойствие. Не снимайте маски. Мы вскоре продолжим движение. — Поравнявшись с Рамолой и помощниками, пытающимися угомонить Натали, она говорит: — Прошу вас помочь Натали покинуть автобус.

Все пассажирки разом замолкают, и только Натали продолжает выкрикивать «нет», «нет».

— Прошу вас, я очень извиняюсь, я должна была сказать вам… — начинает Рамола.

— Водитель сообщит в полицию, где мы вас высадили, он передаст адрес согласно надписи на почтовом ящике дома, у которого мы остановились. Вас и Натали скоро подберут. — Доктор Колодны все это говорит, отвернув взгляд в другую часть автобуса, где нет ни Рамолы, ни Натали.

— Нет, мы не успеем. Пожалуйста, заводите автобус и поедем.