Пол Тремблей – Хоррормейкеры (страница 12)
Клео закрывает лицо подушкой.
МАМА (за кадром): Папа спрашивает, говорила ли ты с тренером по теннису.
КЛЕО: Нет, мам. И не буду. Прошу, объясни папе, что значит «я ухожу».
МАМА (за кадром): Это значит, что ты поговоришь с ней завтра после школы, правда?
Клео не отвечает, указывая пальцем на дверь.
МАМА (з/к, прод.): Ну я же шучу. Пожалуйста, не забудь поесть.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ДОМ КАРСОНА, КУХНЯ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
ОТЕЦ (за кадром): Не говори пока маме, если спросит. Она разволнуется и начнет тебя опекать еще больше. (Он смеется, хотя ничего смешного в этом нет. Его смех звучит как угрожающее фырканье.)
КАРСОН (с ноткой вызова в голосе): То есть я не могу позвонить маме?
ОТЕЦ (за кадром): Я бы не стал.
Силуэт отца до сих пор расплывается, это в целом расплывчатый персонаж. Это говорит о том, что отец всерьез разочарован в сыне, который совсем на него не похож и не собирается походить. Он сам-то не то чтобы образец мужественности, наоборот. Это его тяготит, и он мечтает реализоваться за счет сына.
Силуэт отца возникает в дверном проеме. Шаги его тяжелы.
Карсон неловко, устало встает из-за стола. Здесь какая-то ловушка, а растяжек не видно. Он выбрасывает недоеденную половину ужина в мусорное ведро и прикрывает бумажным полотенцем.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ДОМ ВАЛЕНТИНЫ, ГОСТИНАЯ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
МАМА́ (за кадром): Я купила тебе новые вещи, примерь-ка давай.
ВАЛЕНТИНА: Мама́…
МАМА́ (за кадром): Хорошенькие. А вдруг понравятся. И вообще, чего только в серо-черном ходить.
Этот разговор уже был у них миллион раз. Пути маминого воображения неисповедимы. Там что-то между благом и жестокостью, плюс постоянные увещевания на тему того, как должны одеваться девочки.
ВАЛЕНТИНА: Значит, я уже их ненавижу.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ДОМ КЛЕО, СПАЛЬНЯ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
Клео подходит к столу, держа в руках БУМАЖНЫЙ ПАКЕТ с одеждой Глиста.
Теперь нам лучше виден творческий беспорядок на столе: палитра с засохшими красками под цвет МАСКИ, тюбики с гримом, бесформенные кусочки латекса (выкрашенные и невыкрашенные), чешуйки, как будто сброшенные маской в линьку, груда полароидных фотографий и зеленая голова из пенопласта, стоящая на шее.
Клео берет в руки фотографию: трое ее друзей, дурачась, стоят под высоким деревом, чей ствол напоминает великанью ногу. Глист в толстовке, надетой задом наперед, «стреляет» в камеру из пальца. Его лицо скрыто капюшоном.
Клео прикрепляет фотографию к голове. Открывает ящик стола и достает коробок спичек. Выходит из спальни, все еще держа БУМАЖНЫЙ ПАКЕТ.
Мы остаемся в пустой спальне. Во всех подростковых спальнях царят пустота и одиночество.
Лампочка на потолке мигает.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ДОМ КАРСОНА, ПЕРВЫЙ ЭТАЖ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
Карсон бродит по первому этажу своего дома. Мы следуем за ним. Света нет.
Он поворачивает то налево, то направо вроде как хаотично, но ни секунды не колеблется и даже не сбавляет скорости, а значит, не задумывается.
Мы ходим и ходим за ним.
Невообразимо большой дом, однако. Так не бывает.
Мы начинаем узнавать некоторые комнаты, через которые Карсон уже ходил, но порядок как будто случайный.
Карсон все идет и идет.
ОТЕЦ (з/к, издалека, с чудовищным ревом): Карсон?
КАРСОН (непринужденно, вполголоса): Я лягу пораньше.
Мы все ходим и ходим за Карсоном, пока он блуждает по лабиринту, слыша время от времени зов Минотавра.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ДОМ ВАЛЕНТИНЫ, ГОСТИНАЯ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
Валентина все еще лежит на полу и что-то пишет в блокноте.
Мама за кадром выбегает из гостиной, что-то бормоча себе под нос.
Мы не уходим вслед за мамой. Остаемся там, где она стояла, и смотрим на Валентину сверху вниз, как будто мы призрак мамы.
Медленно подплываем ближе, чтобы разглядеть блокнот. Там красуется грубый карандашный набросок, но это точно Глист в маске. Он скорчился, забившись в угол. Но не как чудовище, которое только и ждет возможности до тебя добраться. Он обхватил длинными руками колени, прижимая их к груди.
Мы знаем/понимаем этот рисунок, исходя из контекста. Знаем, где сейчас Глист и что с ним случилось.
Но мы смотрим не с той стороны, изображение как бы перевернуто. Не знай мы ситуацию в точности – могло бы показаться, что Глист взлетел к потолку отвязанным воздушным шариком.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ДОМ КЛЕО, СПАЛЬНЯ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
Спальня пуста, но кадр не статичен. Лампочка на потолке мигает, мигает… и гаснет.
Когда комната погружается в полумрак, наше внимание приковывает ГОЛОВА на столе и ОКНО за ним.
Снаружи, под окном, раздается приглушенный свист. Вспыхивает оранжевый огонек небольшого костра, переходящий в слабое зарево.
ПЛАВНЫЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ЗАБРОШЕННАЯ ШКОЛА, КЛАСС – НОЧЬ
Слева проникает сквозь окна лунный свет, отбрасывая на доску бледно-желтые полосы.
КАМЕРА вновь медленно приближается к двери ПОДСОБКИ и фокусирует кадр на щелке.
Глист там, внутри. Он не осмелился уйти. Сейчас мы как бы видим в нем себя: мы тоже следуем абсолютно любым правилам и указаниям.
Нас волнует вопрос, снял ли Глист маску. Сидит ли он, обхватив руками колени, как на рисунке Валентины? А может, спит и видит сны? Грезит наяву? Что занимает его мысли?
Нам не дано этого знать. Мы не знаем, о чем думают другие, даже когда они высказывают мысли напрямую.
ПЛАВНЫЙ ПЕРЕХОД С ЗАТЕМНЕНИЕМ
Глава 8. Прошлое: Ночевка
Осветительное оборудование и ящики с кабелями сложили у двери класса. Маска и адская вешалка отправились в фургон Дэна.
Оставшись один, я почувствовал себя идиотом, но побоялся выглядеть еще глупее, если сбегу почти сразу. Окна класса выходили на потрескавшуюся асфальтовую площадку, служившую нам парковкой, и я наблюдал, как до одури уставшие водители, к тому же морально изнуренные объемом оставшейся работы, рассаживались по машинам и разъезжались. Моя развалюха теперь одиноко торчала во дворе. Эта куча хлама не отпугнет ни одного маргинала, если он сюда заглянет. Решит, что ее тоже бросили.
В классе было жарко и душно от спертого воздуха. Я прошелся по комнате. Пол скрипел под моим весом, и я все пытался понять, водя лучом фонарика в пыли: а почему я, собственно, остался? Кем это я себя возомнил, настоящим актером, что ли? А силенок-то хватит? Порыв остаться был минутным, возникшим почти в состоянии аффекта. Частая история для подростков. Я снова смутился и пообещал себе, что, если спросят, – опишу эту ночь совершенно честно, без экивоков. Я уже слышал, как Валентина пренебрежительно роняет «тусовался ночью один».