Пол Тремблей – Голова, полная призраков (страница 37)
– Все, хватит. Джон, переключи просто на что-нибудь, что мы все вместе сможем посмотреть.
Я предложила:
– «Губка Боб».
– Нет…
Папа переключил на хоккей, но под наше нытье вернулся к «Выживальщику».
Марджори начала приподниматься с пола.
Папа спросил:
– Куда ты собралась?
– К себе? Можно?
– Да, хорошо. Ты… нормально себя чувствуешь?
Ответа от Марджори не последовало.
Я спросила:
– Если Марджори идет к себе, можно поставить «Суперсемейку»? Кен, присоединяйся.
Барри вошел в комнату. Он поднял руки, как регулировщик на перекрестке.
– Все идет отлично. Марджори, если ты себя чувствуешь хорошо – удели нам, пожалуйста, еще несколько минут. Ты нас очень выручишь.
Губы Марджори двигались, но без слов. Я не знала, что сейчас будет. Тем сильнее было мое удивление, когда она послушно уселась снова на пол.
Барри заявил:
– Прекрасно. – Он хлопнул в ладоши. – Почему бы вам не поговорить о том, что будет завтра?
Мама спросила:
– И о чем тут говорить?
– Да говорите о чем угодно. Что вы чувствуете: волнение, воодушевление, облегчение? Мы же здесь все именно из-за завтрашнего дня. Что вы хотите сказать друг другу, или на камеру, всем телезрителям? Говорите все, что вздумается, ну хоть что-нибудь.
Кен мягко схватил Барри за руку и попросил его не давить, после чего вывел его в холл.
Мама сказала:
– Извольте. Вот, что я хочу сказать: «Пошел на хрен, Барри». Я ясно выражаюсь? Может быть повторить прямо в микрофон для тех, кто не понял? – У нее раскраснелось лицо, она крепко сжала губы, чтобы не оскалиться.
Барри прокомментировал:
– Не надо. Думаю, мы уловили, спасибо вам.
Папа сидел, обхватив голову руками. Все его тело подалось вперед, будто кто-то откачал из него весь воздух.
– Завтра. Завтра на нас снизойдет Божья благодать. Как и каждый день. – Когда он поднял голову, его глаза были закрыты. Он еле слышно нашептывал молитву.
Мама буркнула:
– Пусть завтра благодать снизойдет на Марджори. Что будет в остальные дни – без разницы.
Тут Марджори встала, выключила телевизор, подошла к маме и села к ней на колени. Марджори уже была ростом с маму, и они идеально дополняли друг друга, будто кто-то скопировал мамин образ через кальку. Мама обняла Марджори за талию.
Марджори сказала:
– Можно я вам расскажу, как это бывает… когда я не я?
Ответила мама:
– Да, конечно.
Марджори притихла на какое-то время. Мне начало казаться, что она ничего нам не расскажет, но тут она снова заговорила.
– Я проснулась посреди этой ночи. Мне нужно было сходить в туалет. В ванной я почувствовала, что меня что-то сжигает изнутри, будто моя температура подскочила на тысячу градусов. Я открыла окошечко у раковины и вскарабкалась на подоконник. На это ушло много времени, я еле-еле протиснулась через раму и чуть не выпала наружу. Я пыталась позвать на помощь, но рот не открывался. Было тяжело дышать. Все внутри меня начало утекать вниз, будто кто-то отключил во мне звук. Я чувствовала, что умираю, что именно так люди встречают смерть и хуже всего то, что это страшное чувство будет со мной вечность, оно навсегда так и останется где-то на донышке. Вот и все. Я выкарабкалась из рамы и вернулась к себе. Надела наушники и улеглась спать. Но чувство предсмертной агонии так и не оставляет меня.
– Звучит страшно, Марджори. – Мамины слова тонули в воздухе, как в зыбучем песке.
Марджори сказала:
– Я хочу попросить вас об одолжении. Останьтесь завтра со мной, когда все это будет происходить? Я хочу, чтобы вы были со мной. – Ее голос звучал испуганно, казалось, она вот-вот расплачется. В комнате было очень тихо, так что было слышно даже жужжание камер.
Мама ответила:
– Мы, конечно, будем с тобой. Папа и я тебя очень любим и будем с тобою всегда.
Папа пробормотал что-то по поводу того, что Бог тоже любит ее.
Марджори продолжила:
– Спасибо. Только Мерри тоже должна быть там.
Папа сказал:
– Я не думаю, что это хорошая идея. Мы с мамой подумывали отправить ее на ночь в тетушке Эрин. Правда же, Сара?
Я впервые услышала о планах родителей на мой счет.
Марджори проговорила:
– Так нельзя делать. Не пойдет. Если Мерри здесь не будет… – Она остановилась и повторила: – Если Мерри здесь не будет, кто-нибудь пострадает. Сильно пострадает. Этот человек будет ощущать все то же, что чувствовала я прошлой ночью, отныне и во веки веков.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду вот что: я не знаю, кто именно пострадает, но точно знаю, что экзорцизм не сработает, а кому-то сильно не поздоровится. Поэтому нам нужна Мерри.
Папа поднялся и в два шага оказался рядом с Марджори, нависнув над ней, как огромное дерево.
– Кто это говорит – демон?
– Нет. Это я советую.
– Откуда ты знаешь, что подобное произойдет?
– Я уже объясняла. Я просто знаю это. Все эти мысли и образы рождаются у меня в голове.
Папа начал сильно тереть лицо, будто хотел стянуть его. Он устремил взгляд в потолок.
– Как бы я хотел, чтобы отец Уондерли был сейчас с нами. Он много раз мне говорил, что нельзя верить ее словам, потому что демон будет вводить нас в заблуждение. – Он опустил взгляд на Марджори. – Солнышко, прости, я не уверен, чему я должен верить.
Марджори заметила:
– Но ведь отец Уондерли, Барри и все остальные в последний раз настаивали на присутствии Мерри в комнате. В чем разница? На мой взгляд, они захотят, чтобы Мерри снова была со всеми. От этого же выиграет телепередача.
Папа пробормотал:
– У них были на то свои причины.
Марджори захохотала.
– Ах, так они все же