Пол Салливан – Кодекс состоятельных (страница 23)

Но что касается расходов, ни профессиональный футбол, ни Голливуд не изменили его подхода. Маринаро почти не планировал, но большую часть времени он не тратил большие суммы денег – на случай, если его состояние истощится. «Кроме меня, было еще 138 парней, которые хотели попасть в команду по футболу, – сказал он мне. – Я помню, как сказал, что хочу попасть в профессиональную команду. Я всегда планировал достаточно далеко, так что никогда не зацикливался на одном». Он сохранил это качество и тогда, когда попал в профессиональный футбол. «После того как я отыграл первый год в профессиональном футболе, я уже не говорил, что всегда смогу получить работу в гостиничном бизнесе. Я позволил себе не так сильно беспокоиться. Я просто решил проблему сразу». Но в большей степени он контролировал другую сторону своих финансов – расходы. Его заработки всегда имели нестабильный характер, так что он рано научился сберегать и тратить только на ограниченное количество вещей. Или, как он это говорил, он знал, что для него важно, а что нет. Машины и одежда его не волновали – он водил тот же GMC Yukon примерно двадцать лет, – но рыбалка, поездки для игры в гольф, хорошая еда и вино имели значение. Помимо этого он искал советов и прислушивался к ним. Он положился на выпускника Корнелла, работавшего инвестиционным менеджером. Маринаро сказал, что всегда помнил одну вещь, которая сослужила ему хорошую службу: «Я был известен, но я не был богат, и я всегда это знал». Хотя сиреневый Porshe может показаться чрезмерно роскошной тратой его денег с контракта, его арендная плата за квартиру составляла $180 в месяц, и он сам покупал себе еду после тренировок. Пока мы говорили, я стал забывать, что говорю с человеком, который когда-то был знаменитым: он казался обычным мужчиной за шестьдесят, который обнаруживает, что он смертен, и беспокоится о своих расходах.

Роджер Штаубах, квотербек, выигравший «Хейсман Трофи», и звезда «Даллас Каубойз», ограничивал себя в расходах по другим причинам. Он играл за Военно-морское училище в период, схожий со временем Маринаро в Корнелле: Штаубах был выдающимся футболистом тогда, когда в том, чтобы быть выдающимся футболистом в училище – или учебном заведении Лиги Плюща, – не было ничего странного. В 1963 году, будучи квотербеком Navy, он выиграл «Хейсман Трофи» как юниор, что означало, что для него открыт путь к славе и богатству. Но когда он завершил обучение на следующий год, он присоединился к другим кадетам, чтобы отслужить четыре года во флоте, включая службу во Вьетнаме. Когда он исполнил это обязательство, он присоединился к «Даллас Каубойз», которые записали его всего десятым в команде. Он не мог начать три года. Но в 1971-м он вступил в игру и на следующий год привел «Ковбоев» к победе в Суперкубке VI. Он играл еще в трех Суперкубках, закончив карьеру после победы в Суперкубке XII в 1979-м. Он также играл в шести Кубках профессионалов и был вписан в Зал славы NFL через пять лет после окончания своей карьеры. За время своей выдающейся карьеры он вошел в историю футбола как величайший квотербек 1970-х.

Но за пределами поля, как мне сказал Штаубах, у него была другая жизнь, в которой богатство не было гарантированным и расходы были умеренны. Во время службы во флоте он женился и завел троих детей; вместе с женой они заведут еще двоих, пока он будет играть в футбол. Он был призером «Хейсман Трофи» и членом команды Америки, как называли «Даллас Каубойз», но в начале своей профессиональной карьеры он был отцом троих детей, которому нужно было платить за счета. «Раньше квотербеки не зарабатывали столько, сколько зарабатывают сегодня, – говорил мне Штаубах глубоким, звонким голосом. – Это было проблемой». Штаубах, имевший образование инженера, находил работу в переходный период между играми, чтобы платить по счетам. После того как он прошел собеседование в нескольких компаниях, он получил работу в Henry Miller Group, фирме, занимающейся страхованием и недвижимостью в Далласе. Он должен был продавать страхование ключевых лиц – страховку, которую приобретают компании, чтобы защититься на тот случай, если важный сотрудник больше не сможет участвовать в бизнесе. Это было идеально для того, кто сам является ключевым игроком. «Моя жизнь изменилась с тех пор, как я начал работать на мистера Миллера, – говорил Штаубах. – Все началось с того, что я беспокоился о жене и детях».

Продажа страховки была поворотным моментом в жизни призера «Хейсман Трофи» и одного из самых успешных и знаменитых квотербеков в 1970-х, и сегодня это кажется странным. Но он знал, что ему понадобится карьера, когда футбол для него закончится. «Во время переходного периода я тренировался и работал на компанию, – сказал он. – Я решил, что я хочу продолжить и создать компанию, которая будет вести операции с недвижимостью». Он это сделал, и по прошествии 30 лет он продал компанию более чем за $600 миллионов. Хотя у него были связи благодаря его головокружительной футбольной карьере, у большинства игроков были те же возможности, но из этого мало что вышло. Штаубах был более усердным. «Помимо футбола и совместного времени с семьей, – говорил он, – мне больше нечем было заниматься, кроме работы».

Но у него было природное чувство того, как тратить заработанные деньги. Когда он основал свою собственную фирму, он понял, что требуется слишком много денег на то, чтобы содержать различные офисы, и он уделял особое внимание тому, на что уходят деньги. «Я смотрел на эти финансовые отчеты, и они были настоящими, – сказал он о Staubach Company в период 1980-х. – Было очень тревожно иметь все эти финансовые обязательства. У нас было шесть или семь офисов на тот момент». Так что он проверял расходы в бизнесе так же, как регулировал свои личные расходы.

Пока мы говорили, он вспомнил один из стишков, зазубренных во время обучения в военно-морском училище. Эти абсурдные стишки трудно запомнить, но они составляют важную часть коллективных знаний каждого курсанта. «Что с коровой? Сэр, она гуляет, говорит, в ней много кальция. Млечный сок, извлекаемый из самок бычьих видов, благотворно влияет на… и в этот момент вы должны назвать количество стаканов на столе, – сказал он мне, повторяя это наизусть через пятьдесят лет, будто он был курсантом. – Вы должны запомнить все эти глупые вещи, но в этом дисциплина. Я не думал, что это было очень важно. Но я думал, что делаю важные вещи. Мне потребовалось время, но я их вызубрил».

Сначала, когда он начал их декламировать, я подумал, что наша беседа его утомила. Но я понял, что значительной части успеха он добился благодаря дисциплине, которая заставляла его выучивать такие странные вещи. В этой дисциплине обнаруживается наиболее явная разница между богатыми и состоятельными. «Это был настоящий баланс между тем, что ты получаешь от жизни, и тем, что отдаешь», – сказал мне Штаубах. Нахождение этого баланса важно для каждого.

Примерно через год после моего разговора с Послусзни я позвонил ему, чтобы узнать, как у него дела. Он жил в Джексонвилле, Флорида, где его продали «Джексонвилл Ягуарс». Его невеста, с которой он встречался еще с колледжа, недавно получила степень магистра по педагогике. Она искала работу преподавателя. Они планировали устроить скромную свадьбу в Батлере, Пенсильвания, – его родном городе. Ближе к концу телефонного разговора беседа снова зашла о машинах. Я спросил его, на чем он теперь ездит. Он засмеялся и сказал, что ему пришлось отказаться от Nissan Armada, когда он покинул Баффало, и не нашел другого рекламного мероприятия, на котором можно получить автомобиль. Так что он купил Chevrolet Tahoe. Тогда он рассмеялся и вспомнил кое-что, о чем мы говорили. «Я собирался купить BMW, – сказал он. – Когда настало время принимать окончательное решение, я занервничал. Машина стоимостью в $80 000 – это слишком. Так что я отказался». Что же он сделал в итоге? «Я купил Audi. Это тоже хороший немецкий автомобиль, но он был немного дешевле».

Экономия в $10 000 на немецком автомобиле класса люкс не слишком-то обогащает. Но это показало внимание Послусзни к расходам. Это еще более примечательно на фоне того, что по новому контракту с «Ягуарами» он получал $42 миллиона, из которых $15 миллионов были гарантированы. Он подписал его в июле 2011 года, через три месяца после своего 27-го дня рождения, и все же он был обеспокоен своими расходами. Если учесть его первый контракт – $4,75 миллиона с гарантированными $2,5 миллиона, – он заработал не меньше $17,5 миллиона, но на самом деле точно что-то между $17,5 миллиона и приблизительно $47 миллионами, сложенных из максимальных сумм по контрактам. (Суммы по контрактам NFL учитывают поощрительные премии, некоторые из которых получить легко, а некоторые из которых абсурдны. Эта гарантия имеет большое значение.) Скажем, он заработал минимум $20 миллионов. По меньшей мере $2 миллиона ушло его агенту, а еще $8 миллионов, для упрощения, мы спишем на налоги. Это означает, что он имеет как минимум $10 миллионов на своем счету, зарабатывая по 5 %, или по $500 000 в год. По подсчетам Нунена, этого недостаточно для того, чтобы он брал по $500 000 в год с возраста 32 лет и далее, хотя из моих разговоров с Послусзни ясно, что его обещания себе и другим, очевидно, скромные. Его жена, в конце концов, работала преподавателем, несмотря на то что ее муж – известный игрок NFL. Финансовый психолог вроде Брэда Клонтца мог бы сказать, что то, что Послусзни купил более дешевую Audi, а не BMW, которую хотел, было примером несовершенного учета денег: ни один из автомобилей не повлиял бы на его стиль жизни, так что ему следовало купить тот, который он хотел. В самом деле, кто в такой ситуации откажется от покупки BMW стоимостью $80 000 из-за того, что она стоит слишком много?