Пол Оффит – Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем (страница 47)

В 2009 году восемь американских больниц сделали прививку от гриппа строго обязательной для сотрудников. Одни предпочли более мягкий подход: если кто-то из работников отказывался от прививки, администрация требовала, чтобы он весь день носил хирургическую маску. Некоторые повели себя гораздо суровее[583]. Например, в Детской больнице Филадельфии сотрудники, отказавшиеся прививаться от гриппа, отправлялись на две недели в отпуск за свой счет, чтобы у них было время хорошенько подумать. Если они упорствовали и не прививались, их увольняли. В результате прививаемость среди сотрудников больницы возросла с 35 % в 2000 году до 99,9 % в 2010 году. Руководство больницы понимало, что отвечает за уязвимую группу людей, поэтому твердо стояло на своем ради защиты больных[584].

Кроме того, врачи пошли на меры, которые несколько десятилетий назад показались бы немыслимыми: они отказываются принимать родителей, которые не прививают детей.

Для врача такая ситуация – палка о двух концах. С одной стороны, раз он отказывается лечить непривитых детей, то дает понять, что речь идет об очень серьезном вопросе. Значит, прививки – это так важно, что нельзя просить врача их отменить. Опасность такого подхода в том, что если врач отказывается принимать непривитых детей, то теряет все шансы убедить родителей в ценности прививок; мало того, эти дети, скорее всего, так и не будут привиты и окажутся беззащитными перед инфекциями. С другой стороны, если врачи продолжают принимать непривитых детей, то негласно дают понять, что это в принципе допустимо. Но ведь если родители предпочитают не прививать своего ребенка, то принимают решение не только за него, но и за других детей, в том числе – тех, кто ждет в приемной у кабинета доктора. Превосходный пример того, как решение родителей, принимаемое за собственных детей, влияет на других, – вспышки кори в 2009 году. У непривитых детей поднималась температура и появлялась сыпь, родители приводили их к своим педиатрам, а там инфекция распространялась на других детей, в том числе на совсем маленьких, которым еще не успели сделать прививку. Эпицентрами распространения кори стали кабинеты врачей. Естественно, врачи задаются вопросом: “Кто, если не мы, защитит детей в наших приемных?”

Педиатр из города Лайонвилла, штат Пенсильвания, Брэд Дайер написал листовку о политике вакцинирования, которую развесил по всему своему кабинету. “Мы называем это манифестом”, – поясняет он[585]. Документ называется “Как важно прививать детей”, и в нем, в частности, говорится:

Мы твердо убеждены, что вакцины эффективно предотвращают тяжелые заболевания и могут спасти жизнь.

Мы твердо убеждены, что вакцины безопасны.

Мы твердо убеждены, что все дети и подростки должны получать все рекомендованные прививки согласно календарю, опубликованному Центрами по контролю и профилактике заболеваний и Американской педиатрической академией.

Мы твердо убеждены на основании всей доступной литературы и научных данных, что вакцины не вызывают ни аутизма, ни других нарушений развития.

Более того, если вы не вакцинируете ребенка, то эксплуатируете тысячи других людей, которые прививают детей, что снижает вероятность заражения вашего ребенка. Нам представляется, что подобный подход эгоистичен и неприемлем.

Мы доводим все это до вашего сведения не с целью запугать вас или принудить, но чтобы подчеркнуть, как важно прививать ребенка. Мы признаем, что этот выбор может быть для некоторых родителей сложным с эмоциональной точки зрения. Мы сделаем все возможное, чтобы убедить вас, что прививки согласно календарю – это хорошо и полезно. Однако просим учесть, что решение откладывать прививки или “разбивать вакцины”, чтобы вводить не больше одной-двух одновременно, противоречит рекомендациям специалистов, подвергает вашего ребенка риску серьезной болезни или даже смерти, и мы настоятельно не советуем так поступать.

Если же, невзирая на все наши усилия, вы категорически откажетесь прививать ребенка, мы попросим вас найти себе другого лечащего врача, разделяющего ваши воззрения. Мы не располагаем списком подобных врачей и, разумеется, не стали бы их рекомендовать[586].

После публикации этого манифеста от услуг Дайера отказались лишь единицы родителей. “Родители говорили мне: ‘Спасибо, что вы это сказали. Нам стало гораздо легче’”, – рассказывает он[587].

К сожалению, ничего не изменится, если подталкивать к прививкам будут только врачи, пропагандисты вакцинации, органы здравоохранения и администрация больниц. В глазах некоторых родителей все они небеспристрастны, да и антипрививочные организации постоянно напоминают, что им нельзя доверять.

Когда родители принимают решение прививать детей, для этого необходимо одно – доверие. Решение не прививать ребенка – это решение не доверять всем тем, кто разрабатывает, исследует, производит, лицензирует, рекомендует, пропагандирует и вводит вакцины, то есть правительству, фармацевтическим компаниям и врачам. Чтобы вернуть веру в то, что вакцины безопаснее, чем болезни, которые они предотвращают, нужно поверить тем, кто отвечает за них. А это совсем не просто.

Особенно легкой мишенью стали Центры по контролю и профилактике заболеваний. Стоит произнести слово “правительство”, как все тут же представляют себе лабиринты красной ленты “вход воспрещен” и бюрократов-карьеристов, которых не волнует ничего, кроме собственной пенсии. Но если пообщаться с теми сотрудниками Центров, которые отвечают за прививки, это мнение тут же изменится. Среди этих замечательных людей – Уолтер Оренстайн, педиатр и бывший руководитель Национальной программы иммунизации, который в начале карьеры успел поработать над искоренением оспы: он лечил последних больных натуральной оспой в Индии. Анна Шухат, врач-терапевт и директор Национального центра иммунизации и респираторных заболеваний, чье сострадание к тем, кто заразился новым вирусом H1N1, и к тем, кто погиб от этой болезни, очевидно из всех пресс-релизов Центров. Ларри Пикеринг, педиатр-инфекционист, исполнительный секретарь Консультационного комитета по практике иммунизации, который в начале своей карьеры изучал, как бороться с инфекциями в детских садах. Нэнси Мессонье, отчаянная защитница детей, страдающих менингококковыми инфекциями.

Джон Саламоне, отец-активист, тесно сотрудничавший с руководством Центров по контролю и профилактике заболеваний во время своей кампании за изменение политики прививок от полиомиелита, был просто потрясен увиденным: “Это были профессионалы невероятно высокого класса, все без исключения относились к делу очень внимательно, все стремились сделать как лучше”[588]. Рано или поздно мы должны признать, что сотрудники Центров не против нас – это мы и есть. Те, кто работает с вакцинами, все эти врачи и ученые – тоже мамы и папы, тети и дяди, бабушки и дедушки. “Все мы люди, – говорит Уолтер Оренстайн. – У нас есть дети. И мы делаем своим детям те же самые прививки, какие рекомендуем всем остальным”[589].

Еще одна легкая мишень для нападок антипрививочных организаций – это известные пропагандисты прививок. В их числе, например, Дебора Векслер, которая выступает в различных телепрограммах у звездных ведущих и борется за бесплатную вакцинацию беженцев из Юго-Восточной Азии – и все это через свою организацию, которую она основала в городе Сент-Пол в штате Миннесота. Или Дэвид Тэйлоу, бывший президент Американской педиатрической академии, который более четырех десятилетий проработал педиатром в своем округе в Северной Каролине. Или Эми Пизани, учившаяся в Галлодетском университете для глухих, а потом ставшая управляющей в организации “Каждый ребенок до двух лет”, которая находит средства на прививки детям из малообеспеченных семей.

Как бы ни старались эти поборники интересов детей, журналисты, имеющие непосредственные связи с антипрививочным движением, постоянно пытаются их оклеветать. Например, 25 июля 2008 года Шерил Аткиссон выпустила репортаж в вечерних новостях с Кейти Курик на канале CBS (кроме того, Аткиссон ведет антипрививочный блог). Аткиссон обнаружила, что, по ее мнению, на самом деле движет людьми вроде Эми Пизани: оказывается, дело в деньгах. “‘Каждый ребенок до двух лет’ – организация, пропагандирующая раннюю вакцинацию для всех детей, – признает, что в числе прочего берет деньги у прививочной индустрии, только не сообщает нам сколько, – рассказывает Аткиссон. – Ее представитель [Эми Пизани] говорит: ‘Никаких конфликтов интересов здесь нет, и разоблачать нечего’. Только угадайте, кто у них значится казначеем? Один чиновник из компании Wyeth и платный консультант крупных фармацевтических клиентов”[590]. Даже и не скажешь, что это тонкий намек. По мнению Аткиссон, “Каждый ребенок до двух лет” – мошенническая организация, попросту отстаивающая интересы фармацевтических гигантов.

Однако в репортаже Аткиссон о “преступных связях” недостает самого важного: кому это выгодно? Где доказательства, что “Каждый ребенок до двух лет” – организация, основанная супругами бывшего американского президента и бывшего сенатора (Розалин Картер и Бетти Бамперс), с крошечными окладами, скудным бюджетом и малюсенькой конторой в Вашингтоне – пропагандирует прививки ради чего бы то ни было, кроме твердого убеждения, что они спасают жизнь? Где доказательства, что деньги, которые эта организация получает от фармацевтических фирм, идут на что бы то ни было, кроме помощи неимущим детям? Репортаж Аткиссон – журналистика самой низкой пробы, в которой принято поливать грязью огульно, за компанию. Фармацевтические компании постоянно предоставляют организациям вроде “Каждый ребенок до двух лет” образовательные субсидии без ограничений. Ключевые слова здесь “без ограничений”: выделив деньги, компания не имеет никакого права решать, на что они будут потрачены.