Рис. 24. Участники демонстрации “За экологическую чистоту вакцин”, организованной Дженни Маккарти и Джимом Керри, обеспокоены наличием в составе вакцин опасных токсинов и химических веществ. (Courtesy of the Christy Bowe/Corbis.)
Сирс выдвигает несколько тезисов.
Вакцины часто вызывают серьезные побочные эффекты. Сирс пересматривает данные Системы регистрации побочного действия вакцин, согласно которым в период с 1991 по 2001 год было зарегистрировано 18 000 тяжелых побочных эффектов, “которые привели к длительной госпитализации, тяжелым, опасным для жизни заболеваниям, пожизненной инвалидности или смерти”. Сирс делает вывод, что с учетом количества доз вакцин, которые были введены детям за эти десять лет, к 12 годам серьезно пострадает от прививок один ребенок из 2600.
Задача Системы регистрации побочного действия вакцин – разве что предупреждать органы здравоохранения, что у той или иной вакцины может быть тяжелый побочный эффект. Однако сама по себе Система не определяет, вызывает вакцина этот эффект или нет. Это можно сделать только при помощи контролируемых исследований. Беда Системы регистрации побочного действия вакцин в том, что есть две группы людей, которые никогда не вносят в нее свои данные: это те, кто привился безо всяких побочных эффектов, и те, у кого проявились те же самые симптомы, которые зарегистрировала Система, без всякой прививки. А без этой информации невозможно определить, повышается ли риск побочного эффекта в группе привитых. Кроме того, Сирс упускает из виду еще одну важную особенность данных, поступающих в Систему: их предвзятость. Например, 80 % тех, кто вносил в Систему данные, будто вакцины вызвали аутизм, были не врачи, медсестры, сиделки или родители, а юристы, специализирующиеся на делах о причинении вреда здоровью[550].
Сирс не может понять, вызывается ли побочный эффект после прививки самой вакциной, по той же причине, что и антипрививочники прошлого: он не верит в совпадения. “Иногда у младенцев и детей постарше возникают медицинские проблемы… через несколько дней или недель после прививки. Хотя есть все основания полагать, что вызвала их прививка, доказать это невозможно. Я уверен, что истина где-то посередине между причинно-следственной связью и совпадением”. Иногда эпидемиологические исследования позволяют установить, что причина в прививке (например, вакцина против кори вызывает краткосрочное снижение числа тромбоцитов в крови)[551], а иногда доказывают, что никакой связи нет (например, тиомерсал в составе вакцин не вызывает аутизм)[552]. Оба этих исследования установили истину. Иногда, чтобы установить истину, нужны годы и десятилетия. Иногда это вообще не удается. Но истина может быть только одна: вакцина или вызывает побочный эффект, или нет. Как бы ни возражал Сирс, никакой золотой середины между причинно-следственной связью и случайностью не бывает.
Вакцины не проходят соответствующих испытаний на безопасность. Сирс пишет: “Новый метод лечения проходит многолетние испытания на выборке добровольцев, чтобы убедиться в его безопасности. А вакцины так досконально не испытывают на безопасность – ни краткосрочно, ни долгосрочно”. На самом деле вакцины тестируют на более обширных выборках и гораздо дольше, чем любые лекарства. Прежде чем получить лицензию, вакцина против вируса папилломы человека испытывалась на 30 000 женщин[553], пневмококковая конъюгированная вакцина – на 40 000 детей[554], современные вакцины против ротавирусной инфекции – на 130 000 детей, и все испытания заняли более 20 лет[555]. Такой тщательной проверки не удостаивается ни одно лекарство. Кроме того, разработана и система постлицензионного мониторинга безопасности вакцин под названием Vaccine Safety DataLink – система, позволяющая выявить редкие побочные эффекты уже после лицензирования вакцины. Если бы виокс был вакциной, о том, что он в редких случаях вызывает инфаркт, стало бы известно гораздо раньше.
Заболевания, от которых защищают вакцины, на самом деле не такие уж и страшные. Сирс рассказывает следующую историю: “Непривитая полугодовалая девочка заболела пневмококковым отитом, и инфекция распространилась на кости черепа за ухом – это называется ‘мастоидит’. Ей пришлось сделать операцию и назначить антибиотики внутривенно. После этого я спросил у родителей, сожалеют ли они, что решили не прививать ребенка. Они ответили ‘нет’. Оба были люди высокообразованные, прочитали много специальной литературы по этому вопросу – и все равно считали, что приняли верное решение”. Получается, что, по мнению Сирса, раз девочка выжила, пневмококковые инфекции не так уж и опасны (а может быть, и в хирургических операциях нет ничего страшного). Но ведь не всегда все заканчивается благополучно. Ежегодно многие дети заболевают пневмококковой пневмонией, сепсисом, менингитом. И те, кто не умер от менингита, зачастую остаются слепыми, глухими или умственно отсталыми[556]. Скажем, в 2001 году Шеннон Питерсон из Миннесоты решила не прививать двоих своих детей антипневмококковой вакциной. Оба тяжело заболели пневмококковой инфекцией. Пятилетний сын остался в живых, шестилетняя дочь – нет. “Не знаю, как убедить родителей, что прививки делать необходимо, – сказала Шеннон Питерсон. – Надеюсь, никому не придется держать на руках своего умирающего ребенка”[557]. Пожалуй, Сирсу стоило бы привести подобный пример. Но он не стал этого делать. Наоборот, он всячески превозносит родителей, чья дочь вполне могла бы и не страдать от мастоидита. На самом деле эти родители приняли за своего ребенка страшное решение, из-за которого девочка могла умереть.
В вакцинах содержатся опасные ингредиенты. В середине позапрошлого века активисты-антипрививочники утверждали, что в вакцинах содержатся “яд гадюки, кровь, внутренности и экскременты летучих мышей, жаб и слепых щенят”[558]. Когда полтораста лет спустя Дженни Маккарти потребовала исключить из состава вакцин эфир и антифриз, то по примеру своих давних предшественников заявила, что в вакцинах содержится то, чего там на самом деле нет. В состав вакцин прошлого никогда не входило ничего, что имело бы отношение к гадюкам, летучим мышам, жабам и щенкам, а сегодня в них нет ни эфира, ни антифриза. Сирс, как и Дженни Маккарти, утверждает, что в вакцинах есть ингредиенты-призраки. Он пишет, что некоторые вакцины делают на основе сыворотки, которую берут у нерожденных телят. Это так. Но далее Сирс делает нелогичный переход – поднимает вопрос о коровьем бешенстве. “Все ткани животного и человеческого происхождения тщательно исследуются на все известные болезнетворные инфекции, – пишет он. – Но некоторые противники прививок все же опасаются, что там могут найтись и другие вирусы или инфекционные агенты под названием ‘прионы’… Они гораздо меньше вирусов, и мы пока не умеем их выявлять”. Белковые инфекционные агенты (прионы) вызывают у людей коровье бешенство[559] – прогрессирующую деменцию, которая часто приводит к смерти. Эпидемия коровьего бешенства потрясла британскую мясоперерабатывающую промышленность в восьмидесятые годы, и тогда от этой болезни умерло сто шестьдесят англичан, но были приняты строжайшие меры, и болезнь искоренили. Сирсу стоило бы привести несколько фактов, вселяющих оптимизм: прионы образуются в нервной системе, а не в тех клетках, которые используют для изготовления вирусных вакцин; их ни разу не удалось обнаружить в сыворотке нерожденных телят; коровье бешенство не распространено в Новой Зеландии, откуда поставляют телячью сыворотку; а у детей, привитых в разгар эпидемии коровьего бешенства, риск заболеть им не возрастал[560]. Большинство родителей, скорее всего, и не задумывались о коровьем бешенстве, пока не прочитали эту книгу, однако Сирс заключает: “Если риск контакта с тканями животных вас тревожит, лучше, наверное, выбрать марку вакцины, в состав которой не входит телячья сыворотка”.
Однако Сирс боится не только прионов, но и других ингредиентов-призраков. Вот что он пишет о вакцине против коклюша, краснухи и паротита: “Вакцины против кори и свинки много лет получают из культуры клеток куриного эмбриона, а затем в вакцины добавляют и человеческий альбумин – белок, отфильтрованный из донорской человеческой крови”. Отчасти Сирс пишет правду: вакцина против коклюша, краснухи и паротита действительно стабилизируется при помощи альбумина человеческой сыворотки. Правда и то, что это белок крови. Но человеческий альбумин в составе вакцины против коклюша, краснухи и паротита получен не из человеческой крови, а создан при помощи генной инженерии. Человеческая кровь в этом процессе вообще не участвует. В ошибочных утверждениях Сирса слышатся отголоски давних заявлений, будто бы в вакцину добавляют кровь летучих мышей и жаб. Как видно, мы недалеко ушли от тех времен.
Фармацевтические компании подтасовывают данные. Сирс пишет: “Двадцать лет назад группа врачей из Центров по контролю и профилактике заболеваний, несколько американских медицинских центров и две фармацевтические компании – GlaxoSmithKline и Merck – взяли на себя задачу определить, насколько на самом деле распространен гепатит В среди маленьких детей. Если бы они обнаружили, что гепатит В среди детей очень распространен, имело бы смысл прививать всех новорожденных. Исследователи сошлись на том, что ежегодно этим вирусом заражаются тысячи младенцев и маленьких детей”. Сирс в это не поверил. При ближайшем рассмотрении он обнаружил, что “ежегодно регистрируется лишь около 360 случаев у детей от рождения до девяти лет”. Сирс намекает, что Центры по контролю и профилактике заболеваний, GlaxoSmithKline и Merck вводили общество в заблуждение.
