Пол Оффит – Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем (страница 36)

Далее Хардин объясняет, как разумное решение может обернуться неразумным:

Разумный скотовод приходит к выводу, что для него самое верное решение – увеличить стадо еще на одну голову. А потом еще на одну, и еще… Однако к тому же самому выводу приходят все до единого разумные скотоводы, которым принадлежит общее пастбище. В этом-то и трагедия. Каждый скотовод оказывается в рамках системы, которая провоцирует его увеличивать стадо беспредельно – в мире, где все имеет предел. В обществе, верящем в свободу общин, всех ожидает крах, поскольку каждый действует только в своих интересах. Свобода в общине – катастрофа для всех.

С вакцинами все точно так же. По мере того как все больше людей отказываются от прививок, коллективный иммунитет падает. Сегодня решение не прививаться выгодно тем, что позволяет избежать редких побочных эффектов, но невыгодно с точки зрения коллективного иммунитета. Исследования Салмона, Фейкина, Омера и Гланца показали, что решение не делать прививки от коклюша или кори увеличивает риск заболевания, поскольку в итоге тех, кто привит, оказывается слишком мало.

Сильнее всего утрата иммунологического пастбища ударила по детям, которым прививаться действительно нельзя.

Двадцатого октября 2009 года жительница города Шарлотсвилл в штате Виргиния Стефани Тейтл, учительница чтения в начальной школе, опубликовала в интернете статью о том, как трудно ей было найти детский сад для своего ребенка.

Когда мы с мужем в прошлом году искали домашний детский сад для нашего сына, которому было два с половиной года, нам показалось, что мы нашли идеальный вариант – опытную воспитательницу, чей дом был настоящей сокровищницей для изобретательных малышей. Под ее дивным руководством дети мирно и радостно переходили от мыльных пузырей в волшебный сад, от зайчиков к машинкам – безупречно организованная утопия для дошколят. Но когда я спросила, есть ли среди детей непривитые, вспыхнувшая было надежда на идеальный садик для моего сына угасла, будто спичка на ветру. Оказалось, что одного из детей не прививали то ли по идейным, то ли по религиозным соображениям – очень удобный предлог, к которому благосклонно относятся многие врачи и не задают лишних вопросов, когда родители об этом заявляют. Я до сих пор не понимаю, почему государство позволяет, чтобы страх перед прививками и их опасностями, действительными или мнимыми, списывали на религию или философию. В обычных условиях я не стала бы оспаривать решения других родителей. Но у нас буквально стоял вопрос жизни и смерти. Если мать решила не прививать ребенка по причинам, которые кажутся ей уважительными, она рискует здоровьем других детей. В данном случае – здоровьем моего сына. У него лейкемия[482].

Стефани Тейтл понимала, что непривитый ребенок в детском саду – это риск для ее сына.

Я отдаю себе отчет, что антипрививочное движение существует столько же, сколько сами прививки. Но я не знаю, задумывались ли эти родители о том, что коллективный иммунитет, которым они пользуются в своих интересах, нацелен на защиту именно тех детей, которым действительно нельзя прививаться. Пока что нам придется нанять [для сына] няню. Когда он будет готов отправиться в школу, перед нами снова встанет этот вопрос. Поскольку мы хотим, чтобы у него по возможности была “нормальная” жизнь, мы, скорее всего, посадим его в желтенький школьный автобус и будем держать кулаки, чтобы сидящий рядом одноклассник не ходил на выходных в гости “на ветрянку”. Ведь то, что для этого ребенка “просто ветрянка”, для моего может быть вопросом жизни и смерти.

Сотням тысяч людей в США действительно нельзя делать прививки, как сыну Стефани Тейтл, и они поневоле зависят от окружающих.

В 1998 году Хардин написал продолжение своей статьи под названием “Продолжение ‘Трагедии общин’”. В течение тридцати лет Хардин наблюдал, как воздух, море и земля все сильнее загрязняются из-за тех самых “скотоводов”, которые не думают о “вытравливании пастбища”. И пришел к горькому выводу. “Мы всячески лелеем в себе индивидуализм, поскольку он порождает свободу, – писал Хардин. – Но это сомнительное приобретение”[483].

Глава девятая

Скверный сезон

Бывает же, что какие-нибудь лекарства изымают из продажи, потому что считается, что они небезопасные. Чем вакцины хуже?

Падение уровня коллективного иммунитета в США в начале XXI века не заставил антипрививочников умолкнуть. Хотя о Барбаре Ло Фишер с ее Национальным центром информации в последнее время слышно уже не так часто, ее место заняли другие организации, в частности Коалиция за безопасность прививок. Она сформировалась из нескольких групп, убежденных, будто вакцины вызывают аутизм, и стиль борьбы у нее совсем иной – более злобный, грубый, резкий и куда менее профессиональный.

Дженни Маккарти родилась 1 ноября 1972 года в Чикаго, штат Иллинойс. Она училась в Средней школе св. Турибия в южной части города, а в старших классах – в Школе свободных искусств матери Маколи. Затем Дженни поступила в Университет Южного Иллинойса в Карбондейле и собиралась стать медсестрой. Но сердце у нее к этому не лежало: девушка мечтала стать фотомоделью.

Успех пришел к ней сразу. В октябре 1993-го Дженни Маккарти стала “девушкой месяца” журнала Playboy. На этом ее сотрудничество с Playboy не кончилось. В дальнейшем Маккарти вела телешоу Playboy под названием Hot Rocks, где показывают музыкальные видеоклипы без цензуры, и шоу знакомств “Выбери меня”. В 1996 году она сыграла эпизодическую роль в комедии “Семейка придурков”. В том же году журнал People включил Дженни Маккарти в список пятидесяти самых красивых людей в мире.

Кинематографическая карьера Маккарти не исчерпывается ролью в “Семейке придурков”. В 1998-м ей дали небольшую роль в комедии “Бейскетбол”, а еще через год – в фильме “Бриллианты”, режиссером которого был Джон Ашер, за которого Дженни и вышла замуж в сентябре 1999 года. Через несколько лет, 18 мая 2002 года, в Лос-Анджелесе родился их единственный ребенок Эван. Но все складывалось не очень гладко. После случайного разговора с прохожей Маккарти поняла, что с ее ребенком что-то не так. “Как-то вечером я достала с полки мою колоду таро ‘Архангел-Оракул’, перетасовала и вытащила карту, – вспоминает она. – Эту карту я вытягивала постоянно вот уже несколько месяцев. Впору с ума сойти. Толкование гласило, что мне предстоит помогать обучать детей индиго и кристальных детей. [А потом] на улице к нам с Эваном подошла какая-то женщина и сказала: ‘Ваш сын – кристальный ребенок’. И ушла. Помню, как я подумала: ‘Городская сумасшедшая’. А потом застыла как вкопанная. Господи, она же сказала – кристальный ребенок, как карта таро!”[484]. Вскоре Дженни Маккарти поняла, что сама она – взрослый индиго, а Эван – кристальный ребенок. Хотя в дальнейшем Эвану поставили диагноз “аутизм”, Маккарти черпала силы в идее, что кристальных детей часто ошибочно считают аутистами. А ведь, как пишет Дорин Верче, автор книги “Забота о детях индиго”: “Кристальные дети не заслуживают, чтобы на них вешали ярлык ‘аутизм’! Они не аутисты, они ВАУ-тисты!”[485].

Однако в 2005 году Дженни Маккарти передумала. Она бросила гадать на картах таро и пришла к мысли, что у ее сына действительно аутизм и что вызвали его вакцины. Восемнадцатого сентября 2007 года она описала момент, навсегда изменивший ее жизнь, миллионам зрителей шоу Опры: “Перед тем, как моему сыну сделали прививку от кори, краснухи и паротита, я спросила врача: ‘У меня очень плохое предчувствие по поводу этой прививки. От нее же бывает аутизм, да?’ А он ответил: ‘Нет! Глупости. Просто матери очень хотят найти виноватого в том, что у их детей аутизм’. И обругал меня. А потом медсестра сделала прививку. И я помню, как все повторяла: ‘Нет, не надо, ради Бога!’ А вскоре после этого я заметила перемену в сыне. В его глазах больше не было души”.

К 2007 году уже вышло несколько исследований, доказавших, что вакцина против кори, краснухи и паротита не вызывает аутизм, но Дженни Маккарти была непоколебима. “Мои научные данные – это Эван, он дома, – сказала она. – Вот моя наука”[486].

Благодаря своей славе модели Playboy и карьере в кино Маккарти вскоре стала самым узнаваемым борцом против прививок в США.

Рис. 19. Дженни Маккарти с мужем Джоном Ашером на вечеринке в особняке Playboy. Маккарти стала самым узнаваемым борцом против прививок в США. (Courtesy of Kenneth Johansson/Corbis.)

Дженни Маккарти во многом похожа на Барбару Ло Фишер. Обе драматизируют особенности своей биографии и живописуют их яркими душераздирающими красками. Фишер утверждает, что нарушение обучаемости у ее сына вызвано поражением мозга, а Маккарти уподобляет некоторые симптомы аутизма у своего сына смерти. Когда во время интервью на канале CNN у Дженни Маккарти спросили, не приведет ли ее крестовый поход против прививок к тому, что дети будут умирать от инфекций, которые можно предотвратить, она ответила: “От прививок тоже умирают. Эван, мой Эван, мой сын, умер у меня на глазах за две минуты”[487]. Кроме того, Маккарти, как и Барбара Ло Фишер, глубоко презирает органы здравоохранения и фармацевтические компании. “По-моему, им пора опомниться и больше не мучить наших детей”, – заявила она[488]. Наконец, обе – и Барбара Ло Фишер, и Дженни Маккарти – постоянно меняют содержание своих выступлений в зависимости от духа времени. Барбара Ло Фишер начала с вакцины против коклюша, но затем переключилась на вакцины вообще, утверждая, что они вызывают хронические болезни. Маккарти при поддержке активистов экологического движения вроде Роберта Ф. Кеннеди-младшего и Дона и Дейрдре Аймас впоследствии все же решила, что аутизм у ее сына вызван не вакциной против кори, краснухи и паротита. Дело в ядах в составе вакцин, ведь в них входит ртуть, алюминий и антифриз. (Правда, впоследствии Дженни Маккарти несколько испортила впечатление от собственного лозунга “Прекратите вводить в организм токсины”: “Обожаю ботокс! – сказала она. – Просто обожаю! Я применяю его в минимальных дозах, чтобы лицо все-таки шевелилось. Но это прямо спасение, честное слово!” Ботулотоксин (“ботокс”) вырабатывается бактерией, которая вызывает ботулизм, и это один из сильнейших ядов, известных человечеству.)